Литмир - Электронная Библиотека

А сам ли он управляет полетом? Кенлон попытался задержать взмах крыльев, и не смог. Он попробовал изменить направление полета, и не смог. Встревоженный, он прекратил свои попытки, подумав: «Я просто пассажир, зритель. Сознание крылатого здесь, оно управляет этим телом. Но что если очень сильно захотеть прекратить этот полет — что тогда? Ну-ка попробую.»

Ответ последовал сразу. Могучее тело начало повиноваться ему, и Кенлон тут же камнем рухнул вниз. К счастью, это продолжалось не больше доли секунды.

«Нет уж, — решил Кенлон, — лучше оставаться зрителем и наблюдать».

Едва он принял такое решение, как покрывающий все вокруг туман начал редеть. Сначала Кенлон смог разглядеть концы своих крыльев. Затем еще одну пару крыльев, затем и других крылатых, чьи крылья рассекали разреженный воздух воздух. И все они устремлялись куда-то вверх. Наконец они  вырвались на солнечный свет, поднялись еще на несколько сотен метров и, видимо, здесь цель подъема была достигнута.

Возможно, подумал Кенлон, их цель — увидеть солнце. Причина достаточно уважительная. После месяца тяжелого серого неба его сейчас заполняло страстное желание погреться  на солнышке. И если он, пришелец, чувствовал восторг, то что тогда должны были чувствовать крылатые, чей горизонт всегда скрыт туманом, дымкой и облаками?

Они парили, почти не шевеля крыльями. Казалось, они отдыхают, покоясь на огромном океане атмосферы под собой. Тишина царила в этом высоком мире. Тишина и какое-то высшее достоинство. И умиротворенность. Солнце сияло в синем небе огненным шаром. Холод совершенно не чувствовался — меховые накидки плотно облегали тело, даря уют и покой.

Здесь было, по меньшей мере, двести крылатых. Они скользили повсюду, пересекая друг другу направления, догоняя, обгоняя один другого, но так четко, что столкновений не было и в помине. Кенлон видел, что половина крылатых — женщины. Восхищенно следя за струившимися у них за спинами шлейфами волос, Кенлон опять сравнил их с ангелами, сравнение было вполне допустимым. Они были миниатюрнее мужчин, с нежными, прекрасными лицами и тонкими прелестными руками. Их облик каким-то образом не пострадал от этого сырого ветреного климата

И в этот момент женщины запели. Сначала один голос мягко нарушил тишину, затем второй и, следуя, очевидно, какому-то обряду, к ним присоединились другие голоса, создавая хор.

Чистая, как бегущий ручей, лилась песня и печальная, и радостная. Ее подхватили мужчины и вот уже  вся группа летела и пела в унисон. Хотя он слышал лишь отрывки, но скоро ему удалось понять смысл — то была песня о древней благородной расе,  на долю которой выпала трагедия.

Мы крылатые!

Мы поем о древней славе и о мире, который будет.

Когда вода спадет, и снова появится суша,

На которой можно твердо стоять на ногах.

Веками мы сохраняли веру в судьбу.

Мы рожали детей, чтобы не прервался род человеческий,

Эти дети тоже рожали детей.

Мы жили по заветам Совета.

Теперь нам угрожают.

Люди моря завидуют нашим крыльям,

Они хотят лишить нас дара летать.

А у нас нет оружия.

У нас нет ничего, чтобы сделать оружие.

У нас только Совет, убеждающий нас быть отважными

И продолжать верить и надеяться на будущее.

И мы верим и надеемся на будущее.

Но мы встревожены, мы чувствуем необходимость решительных действий.

 Но Совет обещает нам, что Земля станет зеленым раем,

Тогда мы сложим крылья

И будем работать,

И нам будет очень тяжело,

Потому что мы крылатые.

Это был гимн бесконечности жизни, наполовину страстный призыв, наполовину благодарность за существующие радости. Песнь затихала, как и началась, постепенно,  пока, наконец, один кристально-чистый женский голос не закончил ее пронзительной нотой, которая растворилась в тишине.

Крылатые теперь летели быстро, группами по девять, изображая нечто вроде запутанного танца. Быстро-быстро, кружась, пикируя, отворачивая, делая петли. Сложнейшие движения, на взгляд Кенлона, передавали символику прозвучавшего гимна: печаль со страстным желанием, боль и радость. И в конце все они в несколько кругов окружили одну центральную девятку крылатых. Они вновь почти не двигали крыльями, парили, чего-то ожидая.

И потом в тишине один из крылатых центральной девятки завел речь серьезным, мягким, но звучным голосом:

— Сегодня мы обсудим историю духовного становления великих землян, когда их мудрецы открыли неизбежность гибели Земли в катастрофе. У нас нет сомнений, что человечество достигло пика духовного расцвета в те мрачные, отчаянные дни, и что перед лицом гибельного бедствия величие людей проявилось так, как никогда прежде за всю историю Земли. Мы…

Голос странным образом отдалился от Кенлона. Все окружающее потускнело, а затем исчезло.

И в следующую мгновение Кенлон уже плыл.

Глава 16

Вода оказалась теплой, и это все, что Кенлон ощутил сначала. Видно было довольно плохо, и лишь немного погодя он понял, почему — тело, в котором находилось его сознание, не обращало почти никакого внимания на окружающее.

Потом Кенлон почувствовал, что его несет сильное течение, видимо в правильном направлении,  и лишь изредка, чтобы ускорить движение, он помогает себе руками и ногами. Но какие огромные эти руки и ноги! Сверху, через поверхность моря, до нее было где-то метров пятнадцать, падал солнечный свет, видимо сейчас был день.  Внизу, тоже где-то метрах пятнадцати, виднелось морское дно. Около десяти человек плыли рядом с ним в мутной воде. Он находился в группе рыболюдей, плывших в мелководном море, возможно, неподалеку от берега.

Кенлон попытался осмыслить происходящее. Сомневаться не приходилось — перемещая его сознание, ему демонстрировали сначала жизнь и жизненные цели крылатых людей, а теперь и рыболюдей. Это просто ошеломляло — кто обладал таким могуществом?  

Вода была восхитительно теплой, она мягко втекала в его жабры и вытекала из них, вдох и выдох, вдох и выдох. Это движение было таким же естественным, как и все, что он когда-либо делал. Кенлон обратил на это внимание только потому, что это было необычно-восхитительно, — человек плавает под водой, как рыба. Через минуту это стало слишком обыденным, чтобы обращать на это внимание. Ведь вы обычно не прислушиваетесь к биению своего сердца, к работе желудка, если конечно они работают нормально.

Его внимание переключилось на происходящее. Интересно, куда направляются эти рыболюди? У него возникло ощущение, что настоящий хозяин тела, в котором находилось его сознание, следит за чем-то, происходящим в морской мути на некотором расстоянии впереди.

Тут Кенлон услышал крик. Это был человеческий голос, но странный, ведь его передавала вода. Невероятно, но, несмотря на то, что это была чрезвычайно измененная версия языка крылатых, Кенлон все понимал.

— Приближается! Всем приготовиться!

Кенлон нащупал в ножнах на поясе нож. Впереди промелькнул темный силуэт. Рыба? Большая рыба, по меньшей мере, шесть метров в длину. Акула! Теперь стало ясно — он находится в составе группы охотников.

Акула замерла, увидев полукруг охотников впереди, и затем метнулась вверх. Но уйти ей не удалось, люди оказались быстрее. Нож в руке Кенлона со страшной силой вонзился в ее белое брюхо.

Ножи остальных рыболюдей тоже нанесли смертоносные удары. Злобная морская тварь, мертвая, застыла неподвижно.

Вернее, не неподвижно — течение медленно относило ее в ту сторону, откуда она появилась. Кенлон взобрался на нее верхом, обвив ногами, и плыл вместе с ней в темноту. Остальные рыболюди через несколько секунд исчезли. Видимо, отправились искать еще добычу. Он был один на один с мертвой хищницей, двигаясь в неизвестном направлении.

Тут впереди что-то стало мерцать, все ярче и ярче. На мгновение у Кенлона мелькнула шальная мысль — он подумал, что они движутся вверх и впереди солнце. Но лишь на мгновение. Вскоре мерцающее сияние превратилось в огромное пространство света. — Перед ним величественно раскинулся подводный город.

21
{"b":"982680","o":1}