К сожалению, Кенлон не смог хорошенько его рассмотреть, поскольку тот, в чьем теле он находился, просто не обратил на город внимания, а принялся энергично грести, чтобы вырваться из течения, которое несло его мимо города. Это ему удалось. Минуту спустя он втолкнул акулу в шлюз в прозрачной стене города и вошел в него сам. Дверь шлюза бесшумно скользнула за ним, закрываясь, заработали насосы, вода ушла. Открылась внутренняя дверь. И вот Кенлон уже в подводном городе.
Теперь он сможет все здесь увидеть, изучить и осудить или оправдать. Кенлон ожидал, что сейчас он будет испытывать какие-то потрясающие эмоции. Но, как ни странно, этого не было, он был абсолютно спокоен. Видимо сказался опыт пребывания в теле крылатого, вот тогда он испытал действительно сильный шок.
Человек-рыба, в теле которого находился Кенлон, стоял неподвижно, видимо, что-то обдумывая, взгляд его отсутствующе скользил по сторонам, позволяя Кенлону рассмотреть внутреннее устройство города.
Это было чрезвычайно прочное и продуманное сооружение по форме напоминающее гигантское иглу. Внутри это куполообразное сооружение было разделено на несколько этажей. На этих этажах тянулись рядами иглу меньших размеров. Таким образом, если какой-нибудь участок внешней городской стены и разрушался морем, то лишь очень небольшой район города мог оказаться затопленным водой, при этом иглу, находящиеся в этом районе, выдержали бы это колоссальное давление.
Кенлону помогло все это понять то, что перекрытия и стены были прозрачными, а освещение здесь, похоже, вообще никогда не выключалось.
В проходах между иглу и внутри этих куполообразных строений работали рыболюди. Они управляли машинами, перевозящими грузы, и другими машинами, выполняющими операции, суть которых была непонятна Кенлону: в основном из-за расстояния и частично из-за отсутствия интереса человека, в чьем теле находилось его сознание.
Внезапно изучение подводного города пришлось приостановить. Поскольку человек-рыба прекратил бездеятельное созерцание и направился к стопке плоских металлических листов, которые, при ближайшем рассмотрении, оказались вовсе не металлическими. Он встал на верхний лист сверху и, нагнувшись, произвел манипуляции с кнопочным пультом на листе. Лист отделился от стопки и полетел вместе со стоящим на нем человеком к шлюзу с акулой. Последовали очередные манипуляции с пультом и акула выплыла из шлюза, улеглась на лист, а лист поплыл по проходу между иглу.
В этих иглу Кенлон видел рыболюдей, выплавляющих сталь, работающих на металлообрабатывающих станках, рыболюдей занятых в лабораториях сверкающих оборудованием. В каждом большом помещении был столб света, такого освещения Кенлон никогда раньше не видел. Рыболюди работали. Ни поющих, ни танцующих — одни работающие. Основой их цивилизации был труд. Они пытались изменить и приспособить к себе окружающую среду, а не подчинялись ей, как крылатые. Именно в рыболюдях во всем великолепии проявился непобедимый дух человека, тогда как крылатые…
Кенлон мысленно одернул себя. Подобное сравнение было просто несправедливым: у крылатых не было для такой жизни соответствующих ресурсов. И желание рыболюдй уничтожить летающих людей было совершенно непростительным. Это все равно, что убить ребенка, поскольку у крылатых нет ни оружия, ни средств защиты. Если их летающий остров окажется затянутым под воду, то все крылатые погибнут — ведь твердой земли больше нет нигде. Гибель одновременно трехсот двадцати девяти тысяч девятьсот девяносто девяти человеческих существ, целой расы, это настолько ужасно, что… Он отказывался даже думать об этом. Но неужели выход только в уничтожении более сильной расы рыболюдей? Да, проблема!
Поездка на листе с акулой завершилось в зале, в котором не было никого и ничего кроме огромной металлической машины. Сильная рука рыбочеловека коснулась рычага механизма. В машине появилось отверстие, и акула была втянута в нее той же непонятной силой, которая и переместила ее из шлюза на этот лист.
Отверстие закрылось. Человек-рыба спрыгнул с листа, нажал на его пульте очередную кнопку и лист оправился восвояси, скорее всего, на свое место, а человек направился к ближайшей двери. Кенлон пришел к выводу, что в обязанности человека входила лишь доставка добычи сюда, остальное было не его дело.
Кенлон предполагал, что нахождение его сознания в мозгу человека-рыбы должно, по идее, скоро закончиться. Какой-то высший разум показал ему, как этот народ охотится, как работает. Все это было безумно интересно, но по-видимому сеанс подходит к концу. Однако, прошло десять минут, двадцать, а он все еще наблюдал деятельность подводного города.
Человек-рыба часто вступал в разговоры, но смысл большинства из них Кенлону был мало понятен. Частично из-за того, что язык этих людей все-таки сильно отличался от языка крылатых, да и как постороннему понять обсуждаемые местные проблемы? Но были и исключения. Вот пример его разговора со встретившимся мужиком, из которого Кенлону стало ясно, что его носильщика зовут Гетта, да и все остальное было почти понятно:
— Привет! Как статистика?
— Прискорбно, Гетта.
— Сколько стало нас, упрямых?
— Всего миллион сто одиннадцать тысяч девятьсот девяносто девять. Но это не точно. Число тех, кто родился в море за последние десять поколений и не зарегистрировался, не известно.
— Сколько родилось за последний цикл?
— Восемь тысяч девятьсот девяносто девять.
— А в городе?
— Девятьсот девяносто девять.
— Всего? Гм… У нас рождаемость выше. Зов моря становится все сильнее.
И они разошлись. Еще один разговор, на этот раз с женщиной, красивой великаншей:
— Я только что из шахт, Гетта. Им нужна помощь.
— Я передам информацию кому следует, но сам вряд ли туда отправлюсь, ведь они заполнены воздухом, а дыхание легкими я считаю вредным для здоровья.
— Это все предрассудки. Мы созданы, чтобы одинаково хорошо дышать и жабрами и легкими. Хотя жабрами, не спорю, приятнее.
— Ну вот, это уже кое-что, — подхватил последнее утверждение женщины Гетта. — Почему бы тебе не пойти со мной? Я гарантирую тебе дюжину мужчин, будешь иметь невероятный успех. Ну его, этот город.
Женщина засмеялась:
— По закону женщина, которая примыкает к упрямым, больше не может вернуться в город. А я его люблю не меньше моря. Да у вас и без меня достаточно женщин.
— Что ж, если передумаешь, дай мне знать.
И каждый из них пошел по своим делам
Последний понятый Кенлоном разговор произошел с мужчиной:
— Ты куда, Гетта?
— К восточным воротам. Ты знаешь о моем умении спасать захлебнувшихся?
— Слышал.
— Совет утверждает, что в данном случае это мое умение очень важно для всей нашей цивилизации, и он надеется на меня.
— Неужели мы действительно консультируемся с Советом по каким-то вопросам? Я считал, что он используется только как источник научной информации.
— Чаще всего так оно и есть, но на этот раз мы консультировались с ним. Знаешь, получилось, что его мнение совпало, с тем, что мы и так собирались сделать.
— Что ж, удачи тебе.
— Постараюсь оправдать доверие Совета.
Прошло совсем немного времени после этого разговора, и Гетта очутился у того, что Кенлон посчитал восточными воротами. Там был точно такой же шлюз, как и тот, через который они попали в город с мертвой акулой.
Через несколько минут в море за прозрачной стеной произошло какое-то движение. Затем забурлила, уходя из шлюза вода, открылась его внутренняя дверь. И оттуда вышли два гиганта, неся безвольное тело Джонса-Гордона, его командира и друга.
— Ну, вот и он, Гетта, — сказал один из них. — Спасти его будет не так уж трудно. Он не успел много нахлебаться — мы ему это не позволили.
Все это Кенлон слышал, как в тумане.
Глава 17
Произошедшее настолько поразило Кенлона, что он полностью ушел в себя. Окружающее перестало для него существовать. Его мозг был полон противоречивых мыслей, которые боролись между собой. Такого не может быть. У меня просто галлюцинации. Но нет, ведь Гетта говорил, что он может оживлять захлебнувшихся и утонувших. А под силу ли это простому человеку, охотнику на акул? А может быть акулы, это его хобби, а так он профессор медицины. Медицинская наука должна здесь достичь невероятных высот. Да это факт, Джонс-Гордон будет жить!