— За такое поведение я тебя накажу, — погрозил я ей пальцем и сделал шаг в ее сторону. А потом еще один, второй, третий и поймал беглягнку. Ее кожа холодна, а запах — дурманит, словно внутри нее течет раскаленная лава. — Как твоя спина?

Мне совсем неинтересно было узнавать про ее раны, в конце концов она сама их заслужила. Но ее большие серые глаза умоляли о помиловании, прося ее отпустить. В них отражался смертельный испуг, а трясущиеся губы словно требовали поцелуя.

Подхожу к ней близко, прижимаю ее к себе, обхватываю голову и наматываю ее волосы на ладонь. Ее лицо удивляет: светлая кожа, мягкая, мягче бархата, хочется гладить ее бесконечно. Серые глаза смотрят на меня сквозь линзу слезы, розовые губы слегка подрагивают и я кожей чую ее сбивчивое дыхание.

— Тебе нечего бояться, — хочется добавить зловещее «по крайней мере сейчас». Но лучше ее не пугать, пусть хоть что-нибудь поест, впереди у нее длинная ночь...

Разворачиваю ее спиной к себе и прохожусь языком по открытым кровоточащим ранам. Она вздрогивает всем телом, но быстро расслабляется. Еще бы, ведь я не просто забавляюсь, а унимаю ее боль и торможу кровотечение.

— Зачем я тебе? — говорит шепотом. Еще ни одна девушка не задавалась такими вопросами. Обычно, они первые прыгают в койку ко мне.

— Ты простая служанка, а разговариваешь вежливо, — подметил я, — кто ты?

На ее лице промелькнул испуг, но она быстро его подавила, вздохнула, но ничего не ответила.

— Расскажи о себе, — сажусь за стол и взглядом приглашаю ее присоединиться.

— Служанка, — кротко ответила она, усаживаясь за стол. Мне понравилось, что из всех стульев она выбрала тот, что я для нее отодвинул.

— Но ты мало похожа на потомка расы змеров, откуда ты?

Опускает глаза, смотрит на блюдо, но не притрагивается.

— Не бойся, — успокаиваю ее и отрезаю кусочек окорока, деля его на половинки: одну ем сам, а вторую предлагаю ей. Она берет кусок из моих рук и, закрыв глаза, с удовольствием вдыхает его аромат и только потом приступает к еде.

Ест с аппетитом, правда, сама не решается орудовать ножом даже в отношении зажаренного окорока. Пришлось мне ухаживать, нарезать ей мясо на кусочки, словно маленькой девочке.

Она так необычно ест, что я не свожу с нее глаз. Ее крупные зубы чисто белые, клыки практически не выделяются и за едой она совершенно не пьет ароматного напитка.

— Спасибо, я наелась, — и смотрит на меня так гордо, что у меня защипало в глазах. — Я хотела бы пойти.

— Куда? — я искренне удивляюсь ее изобретательности. Смотрю на нее, делаю вид, что готов внимательно выслушать предложения.

— Вы были очень щедры, вкусно меня накормили, но я не буду выполнять то, чего вы хотите.

— Но ты же не знаешь моих желаний, — говорю тихо , — тебе понравится, — улыбаюсь и смотрю на нее в упор.

Встала из-за стола, задела тарелку на столе, обронила вилку, начала ее поднимать, отодвигая стул! Смотреть на это можно бесконечно, я никогда еще так не любовался шейнами. Впрочем, еще ни одна из них не разделяла со мной трапезу.

Усаживаю ее к себе на колени, ласково, стараясь не напугать еще сильнее, но признаться — ее страх доставляет мне огромное удовольствие. Поворачиваю ее лицо к своему, уже с силой удерживая голову, заставляю посмотреть мне в глаза. Ее взгляд подобен пьянящему напитку, он проникает в тело, внутрь мозга и взрывает его на тысячи мельчайших осколков.

Она пытается отвернуться, упирается руками мне в грудь, но я притягиваю ее сильнее и впиваюсь в губы — держаться больше нет сил. Я жадно кусаю их, облизываю, вдыхаю ее аромат, языком проникаю вглубь ее рта, подавляя сопротивление.

Девчонка дрожит всем телом, я слышу частое биение ее сердца. Она напугана, ведет себя крайне обычно, совершенно не пытаясь мне понравиться

А может это ее ловкий трюк?

Встаю, подхватываю ее и переношу на кровать.

— Раздевайся.

Мне надоели эти игры за столом. Я хочу увидеть ее голой. Необычность ее кожи дразнит мое любопытство.

Отхожу на пару шагов, но не теряю ее из виду. Оним махом снимаю с себя всю одежду и приближаюсь к ней. Она продолжает сидеть неподвижно и не сводит с меня глаз.

— Снимай одежду, — теряя терпение приказываю ей.

Отползает на кровати назад и как резаная начинает визжать.

А смысл-то? Даже если кто и услышит, то точно спасать ее не придет.

А вот ее страх только еще больше заводит меня. Он настоящий, первозданный и так трепетный, что мне так и хочется как можно скорее начать.

А может, она так пускает в ход свои чары? Хитро, однако, если так.

Одним прыжком оказываюсь рядом, хватаю за руку, срываю ветхую тряпку и обнажаю ее тело. Глажу нежную кожу и не могу отвести ладонь, хочется трогать ее бесконечно.

Нежный живот, округлая грудь, упругая горошина соска...

Опускаю руку ниже, но малышка успевает туго сжать ноги.

Я так давно хотел чего-то необычного, нового, того, что еще не надоело. Но не мог понять чего же именно. Лучшие шейны искусно ласкали мое тело, но их старания проходили даром.

— Давай, подразни меня, ты же специально это делаешь?

Огненный вихрь в ее руках взметнулся и прикрыл наготу

— Откуда это у тебя? — отнимаю еще одну тряпку, но она вцепилась в нее со всей силой, ни слова не говоря держит, не выпускает из рук.

— Ну ладно, — разрешаю ей, — пусть это будет твоей игрушкой.

Хватаю, прижимаю ее волосы к постели, наваливаюсь сверху и чувствую, как по телу разливается огненная лава. Ее бледная кожа сейчас попросту вспыхнет от моего огня.

— Выпей еще немного крео, — предлагаю я и заставляю себя пойти за напитком. — Не отказывайся, — приказываю ей, — иначе мой огонь выжжет тебя изнутри.

Подношу чарку прямо к ее рту и властно повелеваю:

— Пей!

Одной рукой держу ее за волосы, другой — вливаю в ее мягкий ротик содержимое чарки. Сжимает гуубки, напиток проливается мимо. Однако несколько капель все же успело попасть внутрь нее.

— Теперь можно, — заверил я и поцеловал в губы.

Она судорожно сжимает яркий клочок ткани и прикрывает им то грудь, то низ живота.

— Что это?

— Мое платье, — голос срывается на слезы.

— Почему ты так боишься меня?

Я не собирался верить ее ответу, но мне было интересно что она скажет. Еще ни одна шейна не додумалась до такой необычной игры, а вот эта — умна и горяча.

— И почему ты не пьешь крео, чтобы подготовить тело к огню? С такой нежной кожей без напитка попросту нельзя, красавица. Ты не переживешь этой ночи, ведь я могу убить тебя своим огнем. Пей!

Малышка капризно поджимает губки и вытирает мокрое личико от слез. Встряхивает головкой и с вызовом смотрит на меня:

— Ну, значит, убивай!

Сажусь на кровати, вздыхаю, резко встаю и выхожу на балкон. Бугры на моем теле распалились и жаждут страсти — огненной, яркой, смертельной для нее.

Я представил, что миг моей похоти будет стоить ей жизни.

Представил, что больше ее не увижу никогда...

Тело поникло, жажда желания увяла и, выдохнув, я возвращаюсь в комнату и стремительно выхожу из покоев.

— Аурэллио, — слуга тут же появился, — дай ей платье, проследи, чтобы она его надела. И помести ее в комнату на моем этаже.

Не дожидаясь ответа, ускоря. шаг и решаю прогуляться по ночному саду. В глаза ударил мрак, луны нет.

Четкое зрение спасает — я безошибочно ступаю на дорожку, не желая идти по иссушенной земле.

Завтра отправлюсь с визитом к Лоорину, он вправе предложить свои идеи. И завтра же уберу стену, теперь у меня на это есть полное право: на моей ладони перстень короля земных!

Я чувствовал, что Лоорина интересует не только эта стена, но и та, что между нашими с ним королевствами. Но как быть, если убрать ее можно только после захвата территорий, либо в случае моего брака с Нерей. При всей ее красоте и мудрости я никак не мог рассматривать такой вариант.

В нескольких шагах показалось Древо. Мрачное, как ночь. А раньше его ствол освещал мхом большую часть сада. Его ветви понуро свисают вниз и я трогаю их и, закрыв глаза, клянусь: