Я тут же подскочила и принялась помогать, затем спросила, что могу делать по дому, и предложила свою помощь в уборке. Я не могла сидеть без дела, зная, что не плачу за проживание. Но женщина меня успокоила, сказав, что составит график дежурства, и предложила мне идти отдыхать, пока есть время. Мне пришлось согласиться, потому что неизвестно, какую завтра работу даст Салли.

В комнате я с особым нетерпением разделась и принялась рассматривать свой новый гардероб: платья, сарафаны, юбки и блузки. Всё свободное и легко снимающееся. Натуральные ткани, приятные на ощупь, но цветочные орнаменты я всегда не любила. Привычных брюк нет, как и нормального нижнего белья. Ажурных комплектов, похоже, здесь не носят. А может, они вообще не носят нижнего белья из-за того, что перевоплощаются в зверя? Может, эти необъятные панталоны чисто для людей припасли? Повертев в руках хлопковые трусы, в данный момент была рада и им. Пусть они совершенно некрасивые, зато чистые. Хлопковый бюстгальтер мне был велик, но я не видела проблемы в этом, потому что, глядя на все местные наряды, я со своей маленькой грудью могу ходить и без него. Это раньше я, надевая облегающие блузки, не могла жить без поролоновых чашек, так что пусть тело привыкает к свободе. Сложив аккуратно по полкам обновки, на прикроватном столике обнаружила средства гигиены и, порадовавшись зубной щётке, тут же пошла в ванную.

Проспав до самого вечера, я проснулась от аппетитных запахов, доносящихся с кухни. На ужин к нам пришёл сын Луны со своей семьей. Мужчине на вид было лет тридцать, и звали его Олден. Как и все оборотни, широкоплечий, мускулистый, с небольшой щетиной на подбородке. Он совершенно не походил на свою мать. Луна была невысокой шатенкой с голубыми глазами, в отличие от кареглазого, жгучего сына-брюнета. Видимо, он весь в отца. Русоволосая и сероглазая жена Олдена была тоже миниатюрной, как Луна, но с широкими бёдрами. Бирта держала на руках годовалую девочку с такими же карими глазами, как у отца. За столом я себя чувствовала немного скованно, потому что была центром интереса этого семейства. Олден в основном молчал, изредка принюхиваясь, а вот Бирта заваливала меня различными вопросами о моей жизни в Мурэне. Ей было очень интересно знать про академию и про семейство оборотней, которые жили в том городе. Про них я ничего не могла рассказать, потому что совершенно не интересовалась ранее другими существами. Меня с детства прельщали сказки о драконах и сказания про эльфов. Я до сих пор хочу хотя бы на минутку увидеть настоящего эльфа. В газетах я видела несколько дроу, но они не так красивы, как их светлые враги. Удивительно, как из одного вида получились столь разные существа. Тёмная магия внесла свои коррективы, и теперь дроу не только обладают иным даром, так и жизнь в темноте в подземельях их изменила внешне. Низкий рост, волосы белые, серебристые или в редком случае бледно-жёлтые, серая кожа с различными тёмными оттенками. Глаза в основном красные, но бывают и другие цвета, в зависимости от дара. Другое дело эльфы: высокие, утончённые…

— А почему твоя подруга отказалась от работы по распределению? — вдруг из моих раздумий об эльфах вывел вопрос Луны.

— Не захотела расставаться со своим парнем, — озвучила я одну из причин.

— Так они могли бы и вдвоём приехать. У нас живут семейные.

Я пожала плечами, не желая продолжать разговор про Ингу, и тогда вдруг заговорил Олден:

— Я бы посоветовал тебе не посещать территорию магов. Серьёзных свободных мужчин там нет.

— Управляющий тоже подумал, что я вертихвостка, приехала сюда с мужиками крутить, — слегка обиделась я.

— Я не это имел в виду. Среди наших тебя точно никто не обидит, а вот за людей я ручаться не могу.

От услышанного я начала густо краснеть и заметила, как он снова потянул носом. Сейчас я была уверена в том, что от меня пахнет приятно, значит, дело не во мне, а возможно, это просто их звериные повадки.

Утром ровно в десять я стояла у ворот дома Салли. Женщина, увидев меня в окно, пригласила войти.

— Доброе утро. Что входит в мои обязанности? — спросила я по привычке.

— Да какие обязанности? Не воспринимай это как настоящую работу. Пока моя дочь возится с детьми, ты будешь немного помогать мне, а так ни к чему тебя не принуждаю. Не захочешь, можешь найти другое занятие по душе.

Я опешила от такого предложения. То есть я могу вообще ничего не делать, а меня всё равно будут кормить и давать всё бесплатно? Не бывает такого! Может, проверить, так меня решили? Посмотрят, как поведу себя, и выгонят взашей.

— Я приехала сюда честно работать, так что готова ко всему, — ответила я, немного насупившись.

Салли улыбнулась и указала на стол. Там стояли корзины с сухоцветами. Я знала много трав, но всё же не зельевар, поэтому могла и ошибиться с некоторыми растениями, но тут я легко узнала листья шалфея, цветки календулы и побеги багульника.

— Что-то антисептическое, — пробормотала я, чем порадовала женщину.

— Я рада, что ты разбираешься в травах.

— О, совсем немного, — принизила я свои знания. — Что мне с этим делать? — спросила я, усаживаясь рядом с корзинами.

Салли показала, что куда и как, и это занятие меня увлекло до самого обеда. Периодически я слышала голоса и шум, доносящийся где-то внутри дома, но ко мне никто не подходил и не отвлекал. Когда я закончила с простецким делом, я повнимательнее оглядела помещение. Пожалуй, это действительно местная больница. В шкафчиках со стеклянными дверцами виднелся медицинский инвентарь и современные лекарства. Зачем тогда по старинке заниматься травами, если можно выпить таблетку? Походив из стороны в сторону, я размялась и подошла к окну. Салли разговаривала с какой-то женщиной у заборчика, и тут к ним подошла Луна. Салли махнула рукой на дом, и та сразу же пошла внутрь.

— Я тебя заждалась. Почему на обед не идёшь? — спросила она, окинув взглядом помещение.

— Салли не отпускала, — ответила я, понимая, что мы вообще не обсуждали мой рабочий график.

Луна закатила глаза и, взяв меня за руку, повела на улицу.

— Ты дома у себя такая же? Обо всём спрашиваешь разрешения?

— Но я же не дома, — возмутилась я.

— Всё зависит от тебя. Сможешь привыкнуть к такой жизни — это место станет тебе домом, а решишь уехать — твоё дело.

Пока мы шли вдоль улицы, мимо нас пробежали переярки (волчьи подростки), затем стали появляться разновозрастные дети, выходящие из двухэтажного дома, и я поняла, что это школа. Улица наполнилась детскими голосами, и стало сразу слишком многолюдно. Или как сказать по отношению к оборотням? Они ведь не люди. Задумавшись об этом, вспомнила, что только недавно перевалило за середину лета и как бы во всём царстве у детей должны быть каникулы. Спросив об этом у Луны, она ответила, что у них немного другая система образования, и вообще у них много что не так, как привыкла я. Свернув на ту улицу, где было местное Управление, я заметила ребят постарше.

— Отпусти! Я тебе шкуру подпалю! — вдруг раздался женский голос, и я резко повернулась на крик.

Высокий вихрастый парень в одних широких спортивных штанах закинул себе на плечо девушку, а она колотила руками ему по спине. Я хотела уже пойти на помощь, как он вдруг отпустил её и, широко улыбаясь, поднял руки вверх. Девушка толкнула его в грудь и, тоже улыбаясь, зашагала от него прочь. На ней была спортивная футболка, легинсы и лёгкие тапочки, в которых она пружинистой походкой пошла в сторону Управления, возле которого стоял господин Хаас. По хмурому взгляду и скрещенным на груди рукам я поняла, что увиденное ему не понравилось. Девушка подбежала к нему, чмокнула в щёку и так же играючи ускакала за поворот. Оба мужчины проводили её взглядом.

«А говорил, что девушки лёгкого поведения им тут не нравятся», — подумала я, продолжая медленно идти вслед за Луной и искоса поглядывая на мужчин.

— Маркус! Ей всего шестнадцать! — вдруг крикнул господин Хаас, и я поняла, что это была его дочь, и устыдилась своим предыдущим мыслям.