— Я не пойду на поляну. Не хочу, чтобы меня там видели. Из-за Вивьен меня все ненавидят.

— Не придумывай. Никто не посмеет упрекнуть тебя. Или ты не хочешь увидеть там Мейнарда?

— И это тоже.

— Идём, — вдруг поднялся он со скамьи и протянул мне мою куртку.

Спорить я не стала, потому что и сама хотела сбежать отсюда, замечая, как смотрит на нас тренер.

Когда мы вышли на дорогу, я спросила, почему он не участвует в таких состязаниях и где вообще тренируется. На что он ответил немного расплывчато:

— Мне необходим немного другой уровень тренировок, поэтому занимаюсь на площадке возле дома сестры.

Спрашивать, где находится этот дом, я не стала, потому что на меня неожиданно напала робость от осознания того, что я иду рядом с самым главным волком этого поселения. До одури хотелось расспросить его про дроу и его узоры, но почему-то не смогла подобрать слова. Так молча мы дошли до общежития. Я думала, что он, проводив меня, как в прошлый раз, сразу уйдёт, но он зашёл внутрь и следом поднялся на второй этаж.

— Пригласишь? — вдруг спросил он.

— Зачем? — уставилась я на него, не решаясь наклоняться за ключом.

— Посмотрю, как ты живёшь.

— Ты же видел.

— Не разглядел, — улыбнулся он.

Вот это подкат! Будь он не Альфа, я бы послала куда подальше, но пришлось впустить. Как только он увидел, откуда я достала ключ, покачал головой с тяжёлым вздохом. Сама понимаю, что совершенно ненадежное место, но в моем случае, когда меня могут спонтанно забрать кто угодно и куда угодно, носить с собой ключ не имело смысла. Хорошо, что у меня было прибрано, и не пришлось краснеть перед гостем. Разувшись, я повесила куртку на крючок и посмотрела, как Алек тоже принялся разуваться. Снял ботинки и по-хозяйски обошёл комнату, затем заглянул в спальню. По движению его грудной клетки я поняла, что принюхивается. Неужели пришёл проверять, вожу ли я сюда мужиков или нет? Хотя тоже бред, потому что от меня бы разило за версту.

— Посмотрел? — спросила я, не зная, что от него ожидать.

— Нет ещё, — подошёл он к холодильнику и вынул оттуда сковороду с жареной курицей.

Открыл крышку и, поставив её на стол, подцепил двумя пальцами куриную голень за косточку и откусил мякоть. Я от такой наглости даже рот открыла с желанием сказать, что мог и попросить накормить его. Я и сама ещё не ужинала, так что не отказалась бы гостя усадить за стол. Но после такого я закрыла свой рот и продолжала смотреть, что он сделает дальше. А этот волчара, облизнув пальцы, закинул сковороду обратно в холодильник и, закатав рукава, принялся мыть руки. Очень странная последовательность, но да и хрен бы с ней, если бы он после этого ушёл, только он, похоже, решил, что он тут хозяин.

— Почисти овощи, приготовлю нормальную еду, а то твою курицу жрать невозможно. Плов будешь? — спросил он, доставая мясо.

— Так это ж долго, часа полтора-два, — вымолвила я, пребывая в конкретном шоке.

— А я никуда не тороплюсь.

Пришлось забежать в спальню, переодеться, и когда я вышла, слегка подзависла, глядя, как Блондин орудует ножом. Сразу вспомнилось, как точно так же стоял Аскар, и мне слегка поплохело. Пришлось уйти в ванную и умыться холодной водой. Перевязывать плечо не стала, решив отложить это дело на потом, и, собравшись с духом, отправилась чистить лук с морковью.

Как только Алек, или, как правильней, Лиам, закрыл крышку и оставил тушиться, он неожиданно подошел ко мне, сидящей за столом. Пока он готовил, я молча пялилась на него и надумала себе кучу вопросов, которые хотелось ему задать.

— Ты хотела бы побывать на родине своей бабушки? — вдруг задал он совершенно неожиданный вопрос.

— Конечно, хотела бы! Но только на юге, потому что там есть море. И только погостить, жить там точно не хочу.

— Так и на наших территориях есть приморские города. Ты хочешь на море?

— Очень, — выдохнула я, снова вспоминая разговор с Аскаром про его родителей.

— Тогда для сначала нужно, чтобы зажила твоя рана, раз к Салли не хочешь идти. Дай посмотрю, — потянул он с меня тунику.

Я ожидаемо вцепилась в его руки, но он настоял и сдернул её с меня, и тут же принялся разматывать бинт. Я замерла, ожидая его реакции на чёрный треугольник, но он, как будто бы, его не заметил. Вот тогда я и подумала, что настал хороший момент рассказать про Жирного Лео, но как только я придумала, с чего начать, он дёрнул присохший край, и я вскрикнула от внезапной боли.

— Загноилось, — выдал свой вердикт Лиам и, скомкав бинты, выбросил их в мусорное ведро. — Пошли к Салли, — произнёс он, намереваясь прикоснуться ко мне.

— Подожди, плов сгорит! — воскликнула я. — Да здесь немного вычистить и обработать. У меня в аптечке всё есть! — указала я рукой на верхний ящик.

Я жуть как не хотела тревожить пустяками Салли, помня последний с ней разговор про Аскара, тем более я только насмелилась на серьёзный разговор.

— Как хочешь, но будет больно, — предупредил он и поставил коробку на стол.

Пока он сосредоточенно занимался мной, я стойко терпела, сильно сжимая зубы. Ни о каких разговорах сейчас речь не шла, и под конец даже навернулись слёзы, но я молчала. Забинтовав руку, он меня похвалил и неожиданно поцеловал в макушку. Невозмутимо сложил всё в коробку и убрал ее. Я потянулась за туникой, чтобы не продолжать сидеть перед ним в топе без бретелек. Блондин проводил мои действия задумчивым взглядом, а затем принялся перемешивать плов.

— Я завтра весь день буду занят подготовкой к празднику и хотел бы тебя на нём видеть, поэтому вечером за тобой приду.

— Не надо, — сразу отказалась я.

— Ты не хочешь побыть со мной?

— Нет.

— Я думал, что тебе нравлюсь.

— У тебя огромная армия поклонниц, зачем тебе я?

— Не знаю, тянет к тебе. Поэтому и думал, что ведьма.

— Ведьма не хочет отношений, у которых не может быть продолжения. Я приехала сюда работать и не планировала оставаться. Закрою перед тобой долг и уеду.

— Узнала наконец-то? — хмыкнул он.

Я кивнула.

— Почему у тебя два имени? — задала я один из волнующих меня вопросов.

— Долгая и запутанная история. А если я тебя не отпущу?

— Плов пригорает, — сменила я тему.

Алек, или Лиам, Блондин одним словом, поднялся и сдвинул в сторону сотейник, затем взял тарелки.

— Раз не хочешь идти на праздник, тогда жди меня ночью, я приду к тебе, потому что утром мне нужно будет уйти в столицу и буду там несколько дней.

— Ага, размечтался, — поднялась я, чтобы помочь ему подержать тарелки, пока он перемешивал плов.

Ужин получился не только вкусный, но и забавный, потому что я не воспринимала его слова всерьез. Я думала, что он, зная о моей ситуации с Аскаром, продолжал издеваться надо мной и, скорее всего, специально пришёл, чтобы оставить здесь свой запах на тот случай, если придёт ко мне мой Великан. Да, я до сих пор злилась на него, но всё равно очень сильно скучала и, пожалуй, любила. Я не могла понять своих чувств, потому что они были очень странными. Мне было очень хорошо с ним в постели и в те моменты, когда он просто был рядом и, самое главное, молчал. Как только открывал рот, в меня словно демон вселялся, и хотелось противоречить ему во всём. И вот Блондин на меня так же странно влияет, но этот хотя бы не говорит, что я женщина и что я должна делать, хотя он Альфа и как раз он-то и может приказывать. И вообще, в его компании приятно находиться, потому что мне не нужно контролировать свои слова. И у него есть куча историй, которыми он может со мной поделиться. Сейчас он рассказал мне, как старшая сестра научила его готовить гречневую кашу в котелке на печке. Рассказав об этом, он слегка сник, явно что-то вспоминая, но потом переключился на другой рассказ и, потащив меня на диван, развалился, облокотившись на подушки. Эта непосредственность мне нравилась, потому что я сама такая, но при посторонних приходится держать себя в руках. Заговорив о детстве, он рассказал, как его обучал охоте волк. Именно волк, а не оборотень, и я очень удивилась. Пусть он не рассказывал подробностей, но и этого было достаточно, чтобы знать, какое у него было необычное детство. Зато я не могла этим похвастаться, но всё же нашлось пара историй, над которыми он хохотал, и я не могла оторвать от его смеющегося лица взгляд. Небо и земля. Суровый и вечно серьёзный Аскар и весёлый и общительный Алек. Он попросил меня называть его этим именем, потому что оно ему больше нравится, так как это имя ему дала старшая сестра. Он вообще часто её упоминал, и порой мне казалось, что она была ему дороже матери, потому что о ней и других сестрах он упомянул лишь раз.