Нам навстречу попались детишки — возвращались в деревню с полными корзинами клубники.
— Здравствуй, дедушка Ульф! — детвора беззубо улыбалась и махала ручками нашему спутнику. — Когда ты привезешь нам свистульки?
— Здравствуйте, милые! — старик придержал лошадь и заулыбался на детей.
— Скоро, милые, скоро. Вот как будем собираться к Ярмарке, так и завезу вам новых свистулек! Я их уже вырезал, вот матушка сейчас расписывает.
Дети зашумели обрадовано, а мы проехали мимо. Демоны вызвали у них неподдельный восторг, и детвора еще долго махала нам в след.
Время шло, а мы все ехали по лесу. Липы уже сменились дубами, кое-где белел березняк, потом дубы ушли и лес стал березовым, появился подлесок — вишня да малина, кое-где зеленел шиповник, нарядно украшенный розовыми цветами. Местами лес и вовсе был непролазным из-за густых зарослей ежевики. Вскоре нам стали попадаться островки небольших лесных озер, где в тени камышей стояли цапли, а прохладная темная вода бликовала под солнцем и манила, искушала все бросить и пойти плавать.
Всю дорогу мы молчали, но тут, глядя на очередное озерцо, Шанталь спросила деда:
— Как же вы умудрились утопить своих бычков в Поганых болотах? Ведь вон же сколько озер, зачем в топи-то полезли? Ведь знаете же, что ядовитые!
— Виноват я, — засмущался старик. — Намедни к нам племянники наши внучатые приехали. Хорошие хлопцы, но мест этих не знают. И напросились вот помочь с бычками. Дескать, приглядим за ними да ягод поберем, пока те пасутся. Ну, вот мы их и отпустили не подумав. А как к вечеру их не дождались, матушка-то моя и заволновалась, не случилось ли чего. А что тут случится-то? Волки сейчас в предгорья ушли. Тихо летом-то. А про болота мы и не подумали. Ежели не знаешь, где топь, то от озера и не отличить. Наши парни-то знали, а эти нет. Вот и загнали всех в болото. Мы их с собаками-то быстро нашли. Но уже темнело. Парнишки наглотались поганой воды и едва живые валялись на берегу. А бычки хоть не утопли, но вылезти сами не могли. Мы мальчишек-то сначала схватили и к лекарю деревенскому. А он уж вызвал целителя. А потом мы пока костры разводили, уж и утро занялось. Целитель тот к нам потом приехал помогать. Знамо же, кто в воду полезет, тот сразу и нахлебается, а тут еще эта огневушка цветет, так и вовсе вода ядовитая. Бычкам-то на шею веревки ладили да под грудь, чтобы тянуть их. Нахлебаемся воды, а целитель только успевал нас латать, чтобы не загнулись там с бычками. Собак вот не спасли только. Все померли. Они же первые, сердешные, помчались бычков из трясины выгонять. Так и остались там.
Я слушала старика и понимала, что мы безнадежно опаздываем. Перед глазами стояли страницы с лекциями об отравлении огневкой пупырчатой, и я считала часы. Всю ночь животные были в воде. И шесть часов прошло с тех пор, как их вытащили. Мы не успевали.
— А много там бычков? Что же вы в таких лесах бычками-то занялись?
— Так пятнадцать, магесса. Да это и не на продажу бычки. Наши это, для себя держим. Семья-то большая. Осенью заколоть хотели, всяко мяско, да и поменять на что аккурат к большой предзимней ярмарке бы. А так-то мы медом занимаемся, пчелами. Видали сами, какие леса тут! Вот мы и бортничаем испокон веков. Ульф Медовый я, так-то, как дед мой и прадед, и весь род наш с пчелами лесными и медом диким. А бычки так, баловство одно! — дед Ульф приосанился.
Лесная дорога уже шла смешанным лесом. Между белых берез темнели ели. И вскоре нас окружил густой ельник, подсвеченный послеобеденным солнцем.
Мы вышли к топям. Поганые болота тянулись на много дней вперед, если ехать верхом.
Бычков мы заметили сразу. Они стояли, расставив ноги, пытаясь удержать равновесие. На мордах пузырилась слюна, стекая липкими струйками в траву. Бычков раздуло, они стонали от боли, боясь пошевелиться, и только встряхивали шкурой, как от укуса овода.
Рядом лежали мертвые собаки. Пять собак, безобразно вздувшиеся, с синими языками, намертво прокушенными сжатыми в посмертном оскале зубами. Белая шерсть побурела от грязной воды и почти высохла. Над слипшимися коричнево кровавыми хвостами летали мухи.
Я соскочила с лошади и быстро пошла от бычка к бычку, делая первичный осмотр и сортировку.
— Этот, этот и этот, быстро колоть! Их я не спасу, — я махнула рукой демонам, показывая безнадежных бычков. За оставшуюся дюжину телят еще можно было побороться.
Наемники быстро и без суеты кончали обреченных телят. А потом за ноги оттаскивали к огромной черной ели, чтобы разделать. В глазах демонов стояло равнодушие, и было понятно, что это не первые их бычки. Шанталь смотрела на демонов с прищуром и молчала.
Я сглотнула. Сколько бы смертей мне ни приходилось видеть, сколько вскрытий делать, сколько отправлять за радугу своими руками, смерть для меня была каждый раз остра и несправедлива.
— А как же отрава? – в голосе старика послышалось изумление.
— Болотный яд и огневка пупырчатая в мясе не ядовиты. Вы же не будете его сырым есть? К вечеру они и вовсе выветрятся, тогда можно, хоть и сырым.
– Не ядовито? – прокаркал Шаман, резво орудуя ножом.
Я пожала плечами – он же слышал, что переспрашивать-то? Разговаривать было некогда и мы с Шанталь взялись за работу.
Шанталь доставала бутыли с лекарством, гасящим пену в телячьем животе. Я достала стилеты, и пошла спускать воздух с раздутых боков.
Старый Ульф ловко хватал бычка за ноздри и заворачивал ему голову. Я быстрым ударом пробивала стилетом дыру в левой голодной ямке, прямо как по учебнику, стравливая выходящие газы, а Шанталь тут же вливала в глотку бурое пойло. И мы шли к следующему. И только когда мы оказали первую помощь, я приступила к излечению. Оно не терпело торопливости и суеты. С каждым животным я вливала в них силу магии и плела заклинания очищения. Потом правила все повреждения, какие видела, и снова вливала в них силу.
В воздухе запахло костром и мясом.
Демоны, удобно устроившись, жарили мясо, едва заметно вливая туда магию.
Мы старались не смотреть, как они с аппетитом едят, бросая в огонь жирные куски. Я видела, что несколько кусков они бросили в воду и несколько закинули далеко в чащу.
– Спасибо, – старый Ульф увидел, что мертвые собаки исчезли, оставив после себя лишь горстку пепла.
– Они воняли, – равнодушно бросил Шаман.
Мы с Шанталь еще раз осмотрели всех бычков и присели на сломанную ель. Было видно, что глаза телят становятся осмысленными, ноги переставали дрожать, они потихоньку сглатывали слюну и ошарашено смотрели на все вокруг. Самые первые уже отошли немного от берега и паслись.
Мы устали и ужасно хотели есть. День клонился к закату.
Пока мы очищались от крови и грязи, дед Ульф ускакал за подводой, чтобы забрать мясо и шкуры забитых телят. И заодно привести сюда внучат, чтобы помогли перегнать оставшуюся дюжину бычков к дому.
А нам еще надо было вернуться домой и желательно засветло. Но мы пообещали подождать Медовое семейство, и поэтому терпеливо сидели и наблюдали за темнеющим лесом.
Дед Ульф приехал с внуками и своей хозяйкой.
Жена бортника споро сложила из привезенных камней небольшой жертвенник. И раскладывала на нем соты с медом, мисочку со сливками, пироги и лукошко клубники. А на куст аккуратно повесила связку небольших ветряных колокольцев. И они тихонько перезванивались, подзывая духов.
От запаха еды у нас урчало в пустых животах.
Но нам еды тоже перепало.
Добрая женщина собрала нам узелок с пирогом, свежего липового меда и перги, которую передала Шанталь. Дед отрубил нам свежей грудинки, и мы тронулись домой.
На ходу мы жевали пирог и заедали их луговой клубникой. А потом, какое-то из озер по особенному подмигнуло нам и мы с Шанталь не смогли проехать мимо.
Сгрузили сумки на берег и, стряхивая обувь, побежали в воду. Вода была теплая как молоко. И мы плескались, как дети, ныряли и пугали рыбок. Лошади стояли по грудь в воде отгоняя мокрыми хвостами кровопийц.