Передо мной стояло стадо бычков…
Естественно, они не могли быть стельными. Я окончательно поняла замысел фермерских детей.
— Сколько тут голов, уважаемый? — я повернулась к одному из работников.
— Семьдесят пять, магесса.
— Ну что же, вы будете свидетелями. Стадо я осмотрела, как настаивали владельцы, и счет за осмотр этих семидесяти пяти я так же отправлю их батюшке, — я кивнула в сторону парней, – уж не знаю, на что вы рассчитывали, но бычков от телочек я все же отличаю. Вы же понимали, что я все увижу, как только подойду к ним поближе?
Пацаны побледнели и явно расстроились.
— Так это, магесса, мы же просто пошутили! Вы чего же, шуток совсем не понимаете что ли?
Шанталь прищурив глаза посмотрела на шутника:
— Так вот и мы повеселимся, когда получим оплату за это прекрасное воскресное утро. И у вас там еще собака была в заявке?
Хмурые парни сели на коней и повернули в сторону от реки. Мы поехали следом. И молча двигались вплоть до хутора, где народ торопился закончить утренние дела до зноя, когда солнце начнет уже припекать и работать будет совсем невозможно.
Нам навстречу вышел дородный высокий мужик, хмуря брови и поигрывая кнутом. Следом за ним показалась давнишняя девочка. Она явно наябедничала на братцев, и отец уже по нашим лицам видел, что парни провернули свою шуточку.
Не дав нам сказать ни слова, он заговорил:
— Здравствуйте госпожа ведьма, здравствуйте, магесса Ашвария, дочь поведала мне про моих оболтусов. Не прошу их простить. Я разберусь, уж поверьте, мало им не покажется! И я все оплачу, никакого беспокойства.
Он зыркнул на парней, и их как ветром сдуло.
— Если можно, посмотрите еще собаку у меня. Вон она, под лавкой лежит.
Под лавкой лежала крупная серая сука, вытянув длинные лапы и лениво поднимая пыль мохнатым хвостом.
— Нога у нее что-то. Не смотрите, что большая, она смиренная, умная. Наша лучшая пастушья собака. Дымкой кличут.
Я пошла смотреть ногу Дымки. Пришлось ее выманивать из под лавки, откуда она вылезать совсем не стремилась. В конце концов, мы смогли ее уговорить, и, позевывая и потягиваясь, она наконец-то вылезла. На трех лапах. На четвертую она старалась не опираться. Правая передняя лапа была раздута и явно причиняла боль этой большой доброй собаке.
Тихонько разговаривая с ней, я сканировала своим “оком” все ее тело. Проблема была только в лапе. Кости оказались раздроблены, когти сломаны, под кожей собрался гной, и нога отекла и горела огнем.
— Наверное на нее кто-то наступил, вот и сломал ей пальцы и занес грязь в рану.
Хорошо, что со мной всегда была “умная перчатка”. Я стала тихонечко погружать Дымку в сон, она сначала села, потом легла и вытянулась. Обеими руками я взяла лапу и начала пальцами аккуратно восстанавливать и сращивать кости, убрала обломки когтей, выметала мертвые ткани и боль. Отек помаленьку спадал, и лапа становилась похожей на обычную, здоровую.
— Отнесите собаку в сарай, ей вредно оставаться на солнце. Пару дней покоя, и она может снова работать без вреда для себя.
Большой и суровый мужик присел рядом со спящей собакой и нежно, трепетно погладил густую серую шкуру.
— Спасибо вам, магесса! А с этими голубчиками я разберусь, уж не беспокойтесь! — он потряс кнутом в сторону притихших мальчишек.
Мы сели на коней и поскакали домой, чтобы успеть до зноя.
* * *
Как только мы зашли в прохладу дома, наши носы безошибочно повели нас в столовую. Мы с Шанталь, как девчонки, хихикали и прыгали козами по ступенькам, обгоняя друг дружку, кто быстрее сядет за стол. Наши верные носы не подвели нас! Сладкий пирог из клубники, мороженое и пряный холодный суп уже стояли на столе. Горка свежего ароматного хлеба манила, так хотелось укусить эту хрустящую корочку. На столе стояли цветы из сада и прозрачные кувшины с ледяной крошкой в мятно лимонном морсе.
Леди Инга, добродушно посмеиваясь, быстро нас развернула.
— Идите уже в душ, милейшие! А то от вас все цветы сейчас завянут.
Мы и правда были совершенно грязные от конского пота и утренней росы, от нас пахло псиной и навозом. Мы посмеялись и честно побежали смыть пот, грязь и переодеться в чистое.
И как только, поблескивая мокрыми волосами, мы в предвкушении уселись за стол, а домовики уже начали расставлять приборы, отчаянно зазвонил дверной колокольчик. Мы никого сегодня не ждали, и леди Инга сама пошла смотреть, кто решил отвлечь нас от прекрасного воскресного обеда. Спустя пару минут она вернулась с каким-то помятым старичком. От незнакомца несло тиной и конским потом.
— Помогите! — выдохнул он.
Шанталь поставила на стол стакан с ледяным морсом.
— Что случилось-то?
— Бычки! Им дюже худо! Помогите!
При слове «бычки» мы с Шанталь не сговариваясь закатили глаза и хмыкнули. Сегодня день бычков!
— Так что там с бычками? – я уже вставала и спрашивала на ходу, понимая, что дело дрянь и чем быстрее мы доберемся до бычков, тем больше шансов на спасение.
— Поганые болота. Похоже, они отравились.
— Поганые болота? Да как вы… — Шанталь не договорила.
— Когда? – я не стала спрашивать Шанталь, почему она побледнела при словах “поганые болота”. Я услышала “отравились”, чтобы бросить все и мчаться на помощь.
— Вот как вытащили всех, так я к вам сразу и поскакал.
Время, время…
Шанталь метнулась в лабораторию собирать сумку. Я побежала наверх, поменять платье на блузку и штаны. И захватить нам пару бандан. Сумка с артефактами и малым хирургическим набором стояла и ждала. Демоны уже вышли и готовили свежих лошадей.
Через семь минут мы стояли на площадке у конюшен, и яркое солнце стремилось поджарить нас, рискнувших выбраться из тени. Я не знала, где находятся эти Поганые болота, поэтому спросила Шанталь:
— Как будем добираться?
— Отсюда до Поганых болот примерно пять часов верхом.
Мужичок согласно кивнул. Он с грустью посмотрел на своего коня. Животину до сих пор отхаживал наш домовик, ворча про себя о безжалостных людях, доведших тварь бессловесную до погибели. Конечно, никакой погибели в доме целителя коню не грозило. Но вид у него был самый плачевный. И было понятно, что пять часов по жаре — это не лучшее решение для коней. И для нас. Хотя демоны — маги огня и зной им нипочем, это не касалось их лошадей.
Шанталь, повязала бандану на голову.
— Давайте хоть порталом до ближайшей деревни, — предложила она, — а уж оттуда своим ходом. Всяко будет не пять часов по жаре.
Мы уже вовсю пользовались порталом клиники. Как справедливо заметил господин Гусс, “верхом не наездишься”.
— Уважаемый, там есть рядом деревня со стационарным порталом?
— Есть, как не быть-то? Камышовка. Вот я дурак-то! Забыл про него. Там хороший портал, аккурат воз заходит и мы верхами пройдем легко. А оттуда еще час до места, если поторопимся. Но там по лесу, а в лесу всяко попрохладнее.
Приняв решение, мы взяли лошадей под уздцы и зашли в портал клиники.
Камышовка встретила нас ленивой тишиной. Даже куры не копошились в пыли и прятались от наших глаз. Деревенские собаки, разомлевшие от солнца, не обратили внимания на небольшой отряд всадников, проскакавших в сторону леса по главной улице.
Со зноя мы убрались галопом и, только когда заскочили в лес, перешли на размашистую рысь. Лошади отфыркивались и трясли головами, но темп держали. Вокруг дерзко закружили оводы, жутко нервируя и норовя присосаться к филейной части или сесть на шею к чьему-нибудь коню.
Липовый лес цвел, и нагретый солнцем аромат сладости шлейфом струился по нашему следу. Огромные, в несколько охватов, липы стояли далеко друг от друга и между ними светлели яркие солнечные полянки. В густой траве жужжали пчелы, ползали по цветам, перепачканные пыльцой, и деловито собирали нектар. Цвела таволга, кремовой пеной растекаясь по опушкам, и ее медовый запах переплетался с липовым цветом и нагретой на солнце луговой клубникой и листьями могучих деревьев.