— Пошли с нами, а? — Бухич мотнул головой в сторону лестницы. — Там такую бочку открыли, я даже название выговорить не могу. Деды говорят, от неё сразу детство вспоминается. Вдруг и ты чего вспомнишь.

Вспомнить мне, если честно, было что. Того же Макиавелли, например, которого я вроде бы откуда-то знаю, а откуда, так до сих пор и не сообразил. Только не сейчас.

— В другой раз, — я покачал головой. — Меня дети ждут. И так с братьями засиделся.

— Дети — это святое, — с сожалением вздохнул Бухич.

— Ты, между прочим, на два дня сюда ехал, — напомнил я. — А сидишь уже сколько?

— Не помню, — тут же отозвался он и поднял палец. — Но всё ради дела!

Логика была железная. Я даже не нашёлся, что возразить.

— Остальные-то где? — спросил я. — Делегация твоя.

— Макиавелли в библиотеке, — Бухич махнул тростью куда-то вверх, и Старейшина, которому она принадлежала, проводил её тоскливым взглядом. — Под охраной. Ваши старшие его как увидели, так охрану и приставили, и она до сих пор стоит. А он сидит, читает, выписывает что-то. Охрана от скуки уже тоже читать начала.

— А где они его видели, не сказали?

— Мне? — удивился Бухич. — Мне тут, Сань, вообще мало что говорят. Мне тут в основном наливают.

Надо будет потом выяснить, где наши старшие встречали Макиавелли. Похоже, не у одного меня он сидит занозой в памяти.

— Японец там же, только в другом отделе, — продолжил Бухич. — Ищет, чем бы Землю усилить. Ну и Империю Восходящего Солнца заодно, куда ж без неё. Серьёзный парень. Сидит над книгами с таким лицом, будто за каждую страницу ему лично перед своим императором отчитываться.

Акира, значит. Надеюсь, он помнит, что я ему говорил про вещи, которые шепчут, будто они безобидные. У нас в библиотеке есть отделы, где шепчет каждая вторая полка.

— Лиза с детьми, — Бухич помолчал и добавил уже тише, с искренним сочувствием: — Злая.

— На меня?

— А на кого ж ещё, — он похлопал меня по плечу. — Ты, Сань, это… держись.

— А Ольга?

— Внучка свалила, — Бухич махнул рукой, причём, как мне показалось, с некоторой гордостью. — С вашей молодёжью. Собрались, оружие похватали и ушли.

— Куда⁈

— Да кто ж мне скажет! — развёл он руками, и Старейшины, повисшие на нём с двух сторон, развели руками вместе с ним. — На войнушку какую-то. Маленькую и победоносную, так она сказала.

Ничего себе! Ещё недавно Ольга лежала у лекарей и сращивала рёбра, а теперь, значит, воюет.

А потом я подумал и успокоился. Женихов вокруг неё тут наверняка набралась целая куча, и каждый лезет вперёд, чтобы прикрыть её собой и заодно себя показать. С таким прикрытием на любой Пантеон можно идти. Значит, не повезло каким-то тварям. А хорошая драка Ольге, если честно, давно была нужна, причём куда нужнее, чем муж.

— Ну, мы пошли, — Бухич перехватил своих Старейшин покрепче и развернул к лестнице. — Работа не ждёт.

Спускались они бережно, поддерживая друг друга на каждой ступеньке, и вскоре снизу донеслось что-то очень похожее на песню. Пел, кажется, каждый своё.

— Они так всё время, — шепнул мой провожатый. — Мы уже привыкли.

Дальше коридор я узнал сразу. Сюда в прежние времена без серьёзной причины не ходили, потому что в самом его конце были покои Первого Охотника.

А теперь у дверей Первого валялся забытый кем-то деревянный зверь без лапы, а на стене возле косяка темнели следы копоти, как раз на высоте детского роста.

Я остановился и заулыбался. Вряд ли кто-нибудь за всю историю Ордена мог предположить, что в Первой Крепости появятся грудные дети, да ещё сразу столько. А Первый взял и отдал им свои собственные покои. Спасибо тебе, брат, я тебе это потом обязательно скажу лично. Если, конечно, к тому времени от покоев что-нибудь останется.

Взяться за ручку я не успел. Дверь распахнулась сама, и из детской вывалился Купер.

Был он как всегда здоровенный и взъерошенный, в доспехе и с полотенцем на плече, перемазанным чем-то подозрительно похожим на кашу. Брови он сдвинул, под нос что-то сердито бормотал, а лицо у него было такое озабоченное, будто он только что отбил штурм и точно знал, что сейчас начнётся следующий.

Тут он поднял голову и увидел меня.

— Батяня!!! — заорал Купер и кинулся мне на шею.

Учитывая, что сынуля у меня здоровяк, а моё новое тело ещё толком не отъелось, устоял я с трудом. Купер висел на мне, сопел в ухо и отпускать, кажется, совершенно не собирался.

— Забери меня на Охоту! — простонал он мне в плечо. — Я уже не могу здесь! Я Охотник, а не нянька!!!

Слова про терпение я подобрал для него ещё за столом, правильные и отеческие. А Купер просто вцепился в меня, как в последнюю надежду, и слова эти так и остались при мне.

Я похлопал его по спине, потом отстранил на вытянутые руки и посмотрел. Сначала глазами, а потом заглянул и внутрь.

Океан Душ у него стал глубже, чем я помнил, и спокойнее. Огонь, которому его учил Дэн, держался теперь ровно, без прежних всплесков, а сам Океан стал плотным и тяжёлым, как у Охотника, который не раз ходил на серьёзную добычу. Вот только ходить ему было некуда, он тут каши вытирал.

Сынуля-то растёт и мужает, а держать такого в няньках, честно говоря, было уже просто жалко.

— Ладно, — сказал я. — Что-нибудь придумаем.

Купер замер. Посмотрел на меня недоверчиво, потом с надеждой, а потом расплылся в такой улыбке, что у меня самого губы поехали в стороны.

— Верю! — выдохнул он. — Вот теперь верю!

Он хлопнул меня по плечу так, что я слегка присел, а сам поправил полотенце и решительно двинулся по коридору, мимо моего провожатого.

— Ты куда? — окликнул я.

Купер обернулся, всё ещё сияя.

— Как куда? — удивился он. — За памперсами отправили.

Тут я не выдержал и заржал в голос.

— Ну давай, — махнул я ему вслед.

Мой провожатый всё это время деликатно разглядывал стену. Когда я повернулся к двери, он с явным облегчением отступил на шаг.

— Дальше ты сам, брат Сандр, — сказал он. — Меня там в прошлый раз подожгли.

— Сильно?

— Сан Саныч старался, — уклончиво ответил парень, приложил руку к сердцу и ушёл обратно, к пиру.

Я толкнул дверь и вошёл.

Детская оказалась просторной и обжитой. На древнем мраморе лежали ковры, вдоль стен стояли кроватки, а по углам громоздились игрушки, и от половины из них фонило так, что я на всякий случай запомнил, где какая лежит.

Первой меня увидела Лиза.

Она сидела в кресле с книгой на коленях, а теперь медленно эту книгу закрыла, отложила и поднялась. Лицо у неё было суровое, а аура вспыхнула так, что у меня зачесались брови. Защита в стенах тут же тревожно засветилась.

Красивая и очень злая, ну, я так и знал.

Лиза подошла ко мне вплотную и посмотрела в глаза.

— Я обещала тебя убить, — сказала она ровно, почти ласково.

— Помню, — кивнул я.

— При детях не буду, — продолжила Лиза, не моргнув. — И вообще, тебе сейчас надо с семьёй пообщаться.

Голос ледяной, аура пылает, а по глазам видно, что соскучилась она не меньше моего.

Она сказала всё, что собиралась, и гордо, с прямой спиной, развернулась к двери.

Я поймал её за руку.

— Куда собралась? — я удержал её пальцы в своих. — Ты тоже семья.

— Серьёзно? — Лиза обернулась, улыбнулась и подняла свободную руку прямо у меня перед носом. Растопырила пальцы и выразительно ими пошевелила.

На безымянном было пусто.

— Ой, всё! — закатил я глаза.

Свадьбу я ей, между прочим, обещал. А про помолвочное кольцо, если честно, даже не подумал. Ладно, дело наживное. Главное, что руку она так и не выдернула.

А потом на меня налетела Катюха.

Налетела с разбегу, повисла на шее, я еле успел развоплотить маску, при этом не развеивая её «защитные функции». Правда, теперь нужно было тратить ещё больше энергии, но оно точно того стоило!

Мы целовались, пока у меня не кончился воздух, а Лиза за спиной вздохнула и вздохнула очень выразительно. Пахло от Кати молоком и чем-то сладким и детским, и скучал я, оказывается, ужасно, и по этому запаху, и по ней самой, и по всем им.