Следующие три точки результата тоже не дали.

Где-то энергии оставалось меньше, где-то она ещё висела плотными слоями, переплетаясь после множества техник. Но везде возникала одна и та же проблема: за время войны здесь прошло слишком много силы.

Выделить старый след среди всего этого почти невозможно. Слишком поздно мы узнали об отлёте. И пока непонятно даже, сам ли Леонид принял решение.

Сообщение объясняло его отсутствие, но не убирало вопросов. Особенно теперь, когда и переданные им координаты не везде совпадали с тем, что установил Артур.

Я задержался на трапе после последней проверки, глядя в сторону.

Возвращаться ни с чем не хотелось, но продолжать ходить по кругу только потому, что другой зацепки пока нет, тоже бессмысленно.

Артур некоторое время подождал, затем приблизился.

— Куда дальше, Ваше Величество?

Я медленно повернулся к нему.

Одно место ещё осталось. К Леониду оно отношения не имеет, но вопросы там давно ждут ответа… И откладывать этот разговор я не стану.

— Есть одно место.

Когда шаттл опустился, я первым вышел наружу и спустился по трапу, где снаружи взгляд сразу зацепился за храм валькирий в скале.

Ну что, карга, пришло время поговорить об Ольге… Узнать, зачем ты всё это натворила и спросить за каждый твой поступок…

От автора: А если серьёзно — вам поставить сердечко дело 3 секунд, а я писал главы часами, почти весь день без перерыва.

Кто-то скажет — а нафиг они тебе нужны? А я отвечу — и сам не знаю… Просто хочется, чтобы все, кто читает, отмечались сердечками.

Спасибо всем, кто их ставит.

Я ещё некоторое время смотрел на храм, прислушиваясь к слабому присутствию старухи внутри, затем обернулся к трапу.

За моей спиной стояли Артур и Тина, которая серьёзно разглядывала высеченный в скале вход, пока ветер трепал выбившиеся из косичек волосы.

Девушка присоединилась к нам по пути, когда узнала, куда я направляюсь.

— Ты уверена, что действительно хочешь присутствовать при этом разговоре?

Она не ответила сразу. Ещё несколько мгновений смотрела на храм, затем повернулась ко мне.

— Да. Ольга как-то упоминала учительницу, которая обучила её всему. Совсем немного, буквально пару слов. А также ты сам сказал, что именно эта учительница, её бабушка, наверняка и захватила её тело. Поэтому я хочу услышать всё сама…

Я задержал взгляд на её лице.

Слишком многое она до сих пор держит в себе. Ни разу не попыталась оправдаться после нашего разговора, но это совершенно не означает, что перестала думать о случившемся там, во время боя.

— Дело твоё.

Повернулся к Артуру.

— А ты что думаешь?

Парень кивнул.

— Я бы тоже послушал.

— Хорошо. Тогда идёмте.

Сказав, первым направился к имению.

Нас уже заметили. Навстречу вышли те же мужчина и женщина, которых я видел здесь прежде, — родители Ольги. Они приближались быстро, но остановились на почтительном расстоянии и склонились.

Женщина сцепила пальцы перед собой, а мужчина заговорил, явно стараясь придать голосу уверенность:

— Ваше Величество, приносим извинения, но старейшая сейчас отдыхает и велела никого к себе не пускать, поэтому мы…

К этому моменту они оба уже выпрямились, и я посмотрел им в глаза, говоря с холодом:

— В сторону.

Они разошлись почти одновременно.

Больше я на них внимания не обращал, проходя между постройками к храму.

Отдыхает, значит…

Я поднялся к входу. В глубине, возле дальней стены, горели жаровни. Между ними на полу расстелили невысокий матрас, напоминавший японский футон, и на нём, спиной к нам, лежала сгорбленная фигура, укрытая чёрным одеялом с золотыми узорами.

Присутствие бабки Ольги от этого тела ощущается едва-едва. Совсем не так, как во время прошлого разговора, когда за каждым её словом чувствовалась сила, а само это место давало понять, кто здесь хозяйка.

Теперь внутри почти пусто. Ни давления, ни попытки оценить приближающихся, ни привычного движения энергии вдоль стен.

Мы вошли внутрь и направились к ней.

По пути я осматривал стены, ожидая хотя бы слабого отклика. Но и здесь ничего не происходило. Тени валькирий оставались неподвижными, не пытаясь даже следить за нами. Только свет огня скользил по их очертаниям.

Наши шаги мерно раздавались под сводами. Старуха лежала и не двигалась, и только когда мы остановились примерно в трёх метрах от её ложа, раздался кашель.

Резкий, сухой, заставивший всё тело под одеялом содрогнуться. Бабка попыталась повернуться, но новый приступ остановил движение, и несколько мгновений ей пришлось просто лежать, судорожно втягивая воздух.

Тина встала слева от меня, а Артур — справа. Оба встали немного позади.

Наконец старуха справилась с кашлем, медленно откинула край одеяла и начала подниматься. Упёрлась рукой в матрас, чуть помедлила, затем всё-таки села, оставив покрывало на одном плече так, чтобы оно закрывало грудь и спину.

Я разглядывал её с любопытством.

Ни на ту бабку, которую встретил здесь впервые, ни на женщину, которую увидел позже, она теперь не походила. Перед нами сидела маленькая, совершенно высохшая старуха. Бледная кожа обтягивала скулы, щёки ввалились так, будто она не ела месяц, а шея едва удерживала голову.

Не удержался и прокомментировал её состояние:

— Эк тебя скукожило.

Она подняла глаза, и я понял, что её взгляд почти не изменился.

Тот же ровный, упрямый и властный. В подрагивающем свете жаровен он особенно резко выделялся на измождённом лице.

По ней можно видеть, что тело уже сдало, но воин внутри ещё держится… Однако следующие слова заставили усомниться и в этом. Губы разомкнулись, и достаточно высокий голос прозвучал с явным усилием:

— Пришёл меня убить?

Старуха смотрела только на меня, словно Тины с Артуром здесь вообще не существовало.

Я не ответил сразу. Разглядывал её энергоструктуру, пытаясь понять, за счёт чего она вообще ещё жива. Потоки почти угасли, источник отзывается с трудом, а на поддержание собственного тела остаётся совсем немного.

Похоже, что на захват Ольги она потратила всё и теперь едва способна пошевелиться.

Старуха, снова закашлявшись, поднесла ко рту сухую ладонь. Плечи затряслись, покрывало начало сползать, но поправить его она не могла, занятая попыткой вдохнуть.

Будь передо мной обычная пожилая женщина, я уже оказался бы рядом. Помог сесть удобнее, передал немного силы, хотя бы облегчил приступ. Однако сейчас просто стоял и смотрел.

Под конец кашель перешёл в сипение. Старуха опустила руку, переждала ещё несколько мгновений, затем вновь подняла голову.

В её глазах появилась злость.

— Ну и чего медлишь⁇! Ты ведь пришёл убить меня, так сделай это!

Я усмехнулся. Подошёл ближе и остановился примерно в метре от неё, после чего спокойно сел на пол, скрестив ноги и выпрямив спину.

— Так жаждешь смерти, карга? Совестно за всё, что натворила, поэтому хочешь помереть? — похлопал ладонью по полу рядом с собой.

Тина с Артуром всё поняли и тоже опустились рядом.

Старуха проследила за ними взглядом, затем снова посмотрела мне в лицо. На её губах появилась улыбка.

— Совестно…?

Она расхохоталась.

Каркающе, надсадно, словно сам вопрос показался ей особенно удачной шуткой. Впрочем, смех быстро сорвался, но, переведя дыхание, она всё равно продолжала улыбаться.

— Мне есть за что испытывать муки совести, мальчишка. Но точно не за попытку спасти Ольгу.

Я опёрся локтем о колено, уперевшись щекою в ладонь и не отводя взгляда.

— Спасти? Забрав её тело, заставив смотреть, как собственными руками калечат других, а потом оставив без того, что стало частью её самой? Интересное у тебя понимание спасения… Но нет, карга, убивать тебя я не стану, хотя желание, признаюсь, имеется. Твою судьбу должна решить Ольга, а не я. Однако это не значит, что я уйду без нужных ответов. Ты почти разваливаешься, но будь уверена: я всё равно заставлю тебя говорить, захочешь ты того или нет.