«Оставляю всё на тебя, папа».

Дверь захлопнулась прежде, чем я успел что-нибудь сделать.

Мы с Аней ещё несколько секунд смотрели ей вслед. Аня даже повернулась в кресле, явно не ожидая, что простой вопрос вызовет настолько стремительное бегство.

Я же медленно выдохнул.

Вот ведь маленькая предательница… Самое сложное, значит, оставила отцу, а сама нашла срочные дела… И ведь наверняка сейчас где-нибудь стоит, переводит дыхание и радуется собственной находчивости!

Аня посмотрела на меня.

Я откинулся в кресле, прикидывая, с чего вообще начать. О маленькой Вике, о взрослых воспоминаниях, которых у жены не осталось, или сразу о том, где сейчас находится наша дочь?

Ни один вариант не нравился, поэтому начал:

— Сразу предупреждаю: история непростая. Кстати, многие знания — многие печали. Слышала такое?

Аня приподняла бровь. Несколько мгновений она разглядывала меня, после чего в её лице к удивлению добавилось недоумение.

— Почему у тебя такое выражение? Ты говоришь так, будто я собираюсь устроить тебе какой-то разнос…

Я открыл рот и не сразу нашёл ответ.

— Э-э…

Не объяснять же ей с порога, что Вика сказала, что у них там, в будущем, какой-то свой «стол жён», который устраивает всем разнос.

Да и… Я чувствую вину за всё случившееся. За то, что она не помнит собственного ребёнка, за то, что младшая Вика далеко, а старшая уже успела пережить здесь столько, сколько многим не достаётся за целую жизнь…

И говорить об этом гораздо тяжелее, чем докладывать о потерянных территориях.

Аня поднялась. Обошла стол, взяла меня за руку и повела к дивану справа. Уже там, усадив меня, села ко мне на колени, обняла за шею и поцеловала.

Я машинально придержал её за талию, слегка поглаживая её. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. На лице не осталось ни строгости, ни желания потребовать объяснений.

— Я просто хочу понять, как всё к этому пришло… Как вообще так получилось… Но если тебе тяжело об этом рассказывать, можешь не заставлять себя.

От этих слов легче не стало… Зато исчезло глупое желание оттянуть разговор ещё на несколько минут. Да и, как говорится: «не так страшен „чорт“, как его малюют». Вроде разноса не последовало…

Я притянул её ближе, другой рукой подхватил под коленями, усаживая удобнее, и прижал к себе.

— Нет уж. Раз начали, нужно договорить. Тем более ты имеешь право всё знать.

Когда закончил, Аня долго молчала.

За это время она ни разу не перебила меня. Только иногда менялось дыхание или сильнее сжимались пальцы на моей одежде, и по этим мелочам становилось понятно, насколько непросто ей слушать.

Я рассказал всё, что знал сам. О маленькой Вике, о том, где она оказалась, о нашей попытке её вернуть и о том, почему теперь придётся действовать иначе.

Не стал обходить и вопрос старшей дочери.

Аня выслушала до конца, затем прикрыла глаза и прижалась ко мне, положив голову на плечо.

— Так вот оно как… Я совсем её не помню… И это страшно, если честно… Когда Ольга рассказала о дочери, мне казалось, что такого просто не может быть. Но рядом с тобой находилась практически моя копия, да и зачем Ольге врать? А теперь, услышав всё от тебя, я чувствую какую-то пустоту… Мне тяжело знать, что наша дочь сейчас непонятно где… Пусть с твоим знакомым, пусть под защитой, но далеко от семьи…

Я провёл ладонью по её спине.

Нельзя одним обещанием убрать то, что она сейчас испытывает. Сам постоянно возвращаюсь мыслями к младшей Вике, хотя хотя бы помню её. А у Ани отняли даже это.

— Я понимаю тебя. И обещаю, что совсем скоро мы вернём нашу дочь. Раньше уже пытались, я рассказал тебе каким способом, но сейчас он не поможет — там Изнанка. Однако возможность у нас всё-таки появилась. Война с тварями оставила на Земле огромный энергетический запас, да и мир-корабль теперь располагает необходимой силой. Эйр уже готовит нужные руны. Как только закончит, сразу отправимся за Викой.

Аня открыла глаза и медленно кивнула.

Некоторое время смотрела на мою руку, лежавшую у неё на талии, затем подняла взгляд. В нём возникла новая тревога.

— А как же эта наша дочь…? Что будет с ней?

Я коснулся её щеки и осторожно поцеловал. Самому от этого вопроса тоже становилось тяжело, но делать вид, что ответа пока нет, не собирался.

— Не переживай за старшую Вику. Она всё понимает. Да, мне тоже непросто, ведь она такая же наша дочь. Но её место в другом времени, не здесь. Я лишь надеюсь, что за эти дни смог дать ей хотя бы частичку того, чего ей, возможно, не хватало в будущем.

Аня удивлённо посмотрела на меня. Её пальцы замерли на моём плече, губы разомкнулись, однако задать вопрос она не успела. В дверь постучали.

Почти сразу та открылась, и на пороге появилась Яна.

Она остановилась, разглядывая нас, после чего улыбнулась и вошла, прикрыв за собой дверь. Аня, увидев её, немного повернулась, опустила ноги и села на диван.

Через несколько мгновений рядом со мной сидели две красавицы.

Я придержал Яну за талию, помогая устроиться, а она коротко поцеловала меня в щёку и с улыбкой посмотрела на нас обоих.

— О чём секретничаете?

Я чуть крепче обнял девушек.

— О том, что к такому, вообще-то, можно и привыкнуть…

Моя ладонь скользнула вдоль Яниной талии к бедру, слегка сжимая его. Она опустила глаза, заметив движение, и улыбнулась шире, пока я продолжал:

— Среди вас двоих, да и вообще среди всех моих красавиц, находиться куда приятнее, чем где-либо ещё… Так и глядишь, сорвусь и совсем на все остальные дела перестану обращать внимания. Буду с вами всеми вот так сидеть.

Аня положила руку мне на грудь и подмигнула.

— А мы не против. Только кто императорские дела решать будет, пока мы займёмся чем-нибудь поинтереснее?

Я на мгновение задумался, затем улыбнулся.

— Спихнём всё на Гришу с Тиной!

Обе рассмеялись, и от этого смеха на душе стало теплее.

Не от удачно завершённого сражения, не от хорошей сводки или очередной решённой проблемы. Просто рядом находились две любимые женщины, и несколько десятков минут можно никуда не бежать…

Вспомнилась Эйр с её обещанием отправить нас подальше. На отдых.

А ведь сейчас я понимаю, что после возвращения Вики действительно не против… Основную угрозу от тварей уже остановили, со странами разберёмся. Остаётся несколько важных вопросов, и потом можно хотя бы ненадолго уехать туда, где не придётся начинать утро с карты сражений, а просыпаясь среди любимых красавиц, в окружении тел и… Их прелес… Прелестного присутствия.

И где никто не станет заходить каждые пять минут с очередным докладом.

Я посмотрел сначала на Аню, затем на Яну и поймал себя на том, что уже с удовольствием представляю эту поездку.

Некоторое время мы просто разговаривали.

О разном — не пытаясь непременно обсудить что-нибудь важное или принять решение, от которого зависит чья-то жизнь. Девушки сидели рядом, иногда переглядывались, улыбались.

Я пользовался своим положением без особого стеснения. То позволял ладони задержаться на бедре, то осторожно касался груди поверх одежды, заставляя одну из них сбиться на полуслове и смущённо улыбнуться, когда они поглядывали вниз.

А что поделать… Я мужчина, можно сказать, в самом расцвете сил, поэтому есть на что смотреть…

Я наклонился, поцеловав Яну у виска, затем повернулся к Ане. Она улыбнулась, заранее поняв моё намерение, и сама подалась навстречу.

В этот момент в дверь снова постучали. Я сразу узнал энергию Артура.

Девушки переглянулись и почти одновременно вздохнули. С таким искренним разочарованием, что я едва не рассмеялся, хотя сам испытывал примерно то же самое.

По очереди поцеловав меня, обе поднялись. Я успокоил «себя», задержал ладонь на Аниной руке ещё на мгновение, затем позвал:

— Заходи.

Артур вошёл, остановился возле двери и склонил голову.