Цоорт, будущая война, Вика — всё требовало постоянного внимания. Разорваться между двумя планетами я не мог, как не собирался растягивать по ним и без того занятые силы остальных.

И вот прошёл месяц, и здесь уже делят власть, а моя ученица сидит в цепях перед человеком, который требует от неё клятвы на крови.

Я опустил меч, проверяя расположение сдерживавших её креплений, затем нанёс несколько коротких ударов.

Цепи со звоном распались.

Мирика вздрогнула, освобождая руки, а в её источник начала возвращаться сила. Я буквально видел, как энергия разливается внутри, устремляясь по каналам к остальным частям тела.

Значит, дело не только в прочном металле…

— Блокираторы энергии?

Она ничего не ответила.

Некоторое время Мирика оставалась неподвижной, осторожно расправляя пальцы, затем поднялась. Девушка чуть пошатнулась, но удержалась без моей помощи и склонила голову.

— Спасибо, учитель. И простите, что вам снова приходится мне помогать.

Я убрал клинок тёмной энергии.

Посмотрел на её лицо, на то, как она держит плечи, и попытался подобрать слова. Передо мной стояла уже не та девушка, которую помнил по предыдущему визиту.

Только этот рост не слишком радовал.

— Ты выросла. Вот только этот рост связан скорее с тем, что происходит вокруг тебя, чем с тем, что ты сама хотела бы в себе изменить…

Мирика промолчала.

Я перевёл взгляд на лежавшего рядом парня, затем снова посмотрел на неё.

— Не расскажешь, что здесь произошло?

Девушка повернулась к выходу и пошла вперёд. Она двигалась спокойно, не пытаясь ни броситься прочь из подвала, ни задержаться возле убитого.

— Если коротко, меня предал собственный Род.

Я направился следом.

Мирика некоторое время смотрела перед собой, после чего немного опустила голову и добавила тише:

— Но я сама виновата… Доверилась им, дура, в который раз… Хотя вы предупреждали, что такое вполне возможно.

Мы вышли в коридор.

Впереди появился ещё один охранник. Мужчина сразу заметил Мирику, вскинул оружие и начал разворачивать защиту, но её тело уже наполнилось родовой силой.

Следующее движение девушка закончила перед ним.

Первый удар голого кулака пробил щит, второй пришёлся в живот, вмяв противника в стену. Камень треснул, а охранник обмяк прежде, чем Мирика убрала руку. Из его рта потекла кровь.

Всё заняло пару мгновений.

Она нова четвёртого ранга. Он — Высший первого.

Я переступил через упавшее оружие, продолжая идти рядом с ученицей.

— Месяц назад здесь всё было спокойно.

Мирика коротко кивнула, не оборачиваясь.

— Я почувствовала вас. Тогда у нас действительно ещё было более-менее мирно. Но буквально через четыре дня после вашего появления началась война. И чтобы наш Род сохранил место в одном из сильнейших альянсов города, меня потребовали в качестве жены…

Я покачал головой.

Ничего нового.

Обычная практика империй и Родов, привыкших считать собственных детей важным ресурсом.

Мальчики составляют силу Рода, продолжают имя и занимают места старших. Девочек с высокой родовитостью рассматривают прежде всего как возможность получить сильных потомков и союзников.

Поэтому за ними порой охотятся усерднее, чем за самыми дорогими артефактами. И собственное желание девушки в таких расчётах вспоминают последним. Если вообще вспоминают.

Мирика не стала объяснять, что именно ответила на предложение. По цепям и тому, что я увидел в подвале, всё и без того понятно.

Мы продолжили подниматься.

Возле следующего прохода дорогу перекрыл ещё один охранник, но задержать нас ему не удалось. Мирика быстро расправилась с ним, подхватила его меч и на ходу проверила рукоять, удерживая оружие в ладони.

Я не вмешивался.

Силы возвращались к ней всё увереннее, и сейчас девушка вполне могла справиться с теми, кто ещё оставался впереди.

Стоило нам выйти наружу, как по проходу ударили техники.

Сразу несколько печатей вспыхнули над двором, с разных сторон понеслись атаки, а люди возле построек начали занимать позиции, пытаясь перекрыть выход.

Мирика двинулась раньше, чем они завершили построение.

Девушка проскользнула между первыми ударами, сбила чужую защиту и врезалась в ближайшую группу. Захваченный меч мелькал в её руке, а родовая сила не позволяла врагам выиграть расстояние.

Я вышел следом, спокойно наблюдая.

Ученица действовала стремительно. Не задерживалась возле поверженных, не тратила время на угрозы и не позволяла тем, кто находился дальше, закончить следующую атаку. Печати гасли одна за другой, а попытка остановить нас превращалась в короткую расправу.

Злость Мирики чувствовалась в каждом движении…

Но она не заставляла девушку забывать о защите или бросаться под чужое оружие. Мирика выбирала направление, уничтожала противника и сразу смещалась дальше, не позволяя окружить себя.

Те, кто ещё рассчитывал на численность, слишком поздно поняли, что перед ними больше не пленница.

Когда последний из преградивших путь упал, девушка остановилась. Она немного перевела дыхание, опустила меч и посмотрела на оставшихся позади.

Я подошёл ближе.

— И что дальше?

Мирика повернула голову туда, где находился её Род.

Девушка прищурилась, крепче сжала рукоять и ответила совершенно ровно:

— Дальше я исполню обещание, данное тому ублюдку…

Мирика стояла с опущенным мечом и смотрела в сторону своего Рода. Затем девушка едва заметно повернула голову, искоса взглянув на меня.

— Учитель…

Она не договорила, но по напряжённому ожиданию в её глазах я понял, чего опасается.

Думает, что начну останавливать? Рассказывать, как важно простить тех, кто сначала предал, а потом отдал её человеку, готовому выбить нужную клятву кулаками? Ведь это её родители, а не кто-то другой… Вот только здесь всё не так однозначно, как может показаться.

Я встретился с ней взглядом и ответил абсолютно спокойно:

— Делай, что считаешь нужным. Я не стану вмешиваться, пока ты не попытаешься убить ребёнка или подростка. В остальном решай сама.

Мирика несколько мгновений смотрела на меня, словно проверяя, не последует ли ещё какое-нибудь условие. Затем девушка коротко кивнула, крепче перехватила меч и телепортировалась.

Я проследил за её перемещением и направился следом.

Как бы абсурдно это ни выглядело, но я сидел на скамейке перед громадным имением, закинув ногу на ногу и положив руки на колено, качая ногой, пока внутри гремели взрывы.

Периодически что-то рушилось, звенело оружие и раздавались крики. Из одного окна вылетели обломки, ударились о мостовую и рассыпались возле дорожки, а затем вылетело и тело, свалившееся немного в отдалении, но я даже не изменил положения.

Почему не стал мешать Мирике? Всё очень просто.

Если Род решил, что имеет право распоряжаться ею как вещью, то и она вправе уничтожить тех, кто принял это решение. Не всех подряд, разумеется, а старшую ветвь, которая посчитала себя достаточно важной, чтобы торговать судьбой собственной родственницы.

Кому-то это покажется жестоким. Кто-то скажет, что можно договориться, найти другой выход и не доводить дело до смерти родных.

Вот только на чашах весов всегда находятся две стороны, два решения и две судьбы. В данном случае на одной — Мирика, а на другой — Род, который уже распорядился ею, даже не посчитав нужным спросить.

Они свой выбор сделали. Теперь она делает собственный.

Можно подумать, что девушка лишилась рассудка, раз готова убивать тех, с кем выросла и кто её растил. Но я видел её взгляд и движения. Мирика не металась, не пыталась заглушить криками страх и не бросалась на первого попавшегося.

Ею двигала не только месть. Там хватало ненависти, смешанной с холодной и жгучей яростью. Той самой, которая останется внутри и продолжит уничтожать уже её саму, если она сейчас отступит, оставив всё как есть.