— Мама, я скучалааааа!

Я невольно улыбнулся, хотя самому в этот момент стало больно смотреть.

Ларн действительно о ней позаботился. Если всё это прорвалось только сейчас, когда дочь оказалась дома, значит, рядом с ним она до последнего держалась не из одного страха. Он сумел дать ей и заботу, и радость, и уверенность, что всё будет хорошо.

А теперь можно просто прижаться к маме и выплакать то, для чего раньше не находилось ни слов, ни подходящего мгновения.

Аня гладила её по спине. Яна наклонилась ближе, пытаясь что-то сказать. Я не вмешивался, потому что сейчас ей нужна мама, а не папа.

Растерянная Аня какое-то время пыталась её успокоить, а потом вдруг подняла голову. Она посмотрела в сторону двери, затем на Яну, и в её глазах появилось выражение, по которому я сразу понял: что-то придумала.

Аня осторожно передала Вику. Дочь попыталась удержать её за руку, но Аня наклонилась, ещё раз поцеловала и тихо сказала:

— Я сейчас вернусь…

После этого стремительно выбежала за дверь. Вика спрыгнула с рук Яны, удивлённо глядя на дверь.

Прошло секунд тридцать, прежде чем гордая собой и своей идеей Аня вернулась. На руках у неё лежал Владимир.

Маленький, в белом костюмчике с серебряной вышивкой, он сонно оглядывался по сторонам, явно ещё не понимая, зачем его сюда принесли

Вика увидела его и замерла. Даже плакать перестала.

Аня подошла к дивану и села рядом. Дочь ещё несколько мгновений разглядывала маленький белый свёрток, потом осторожно приблизилась.

Владимир находился немного выше, поэтому она встала на цыпочки и, придерживаясь пальцами за его край, с нескрываемым интересом осторожно потянулась выше, заглядывая младенцу в лицо.

А потом её взгляд привлекли уши…

Вика удивлённо посмотрела на Аню, затем на Яну и наконец на меня. Недоумения в глазах дочери хватило бы сейчас на троих взрослых, а сама она, кажется, всё ещё пыталась понять, откуда в нашей гостиной взялся младенец.

— Это что?

Аня ласково улыбнулась, поправляя костюмчик Владимира.

— Это не «что», а «кто». Твой младший брат. Его зовут Владимир.

Дочь снова посмотрела на мать, после чего поднялась на цыпочки, держась пальцами за край дивана. Владимир сонно пошевелился, и Вика тут же наклонилась ближе, разглядывая его лицо.

Потом её внимание привлекли ушки.

Она чуть склонила голову, проверяя, правильно ли всё увидела, а затем вновь оглядела собравшихся. На мне её взгляд задержался дольше всего.

— Но… У него ушки как у тёти Эйкхирии…

Вика опустилась на пятки и задумалась, глядя в пол. Её брови слегка сошлись, губы шевельнулись, будто она проговаривала что-то про себя, а затем дочь подняла голову.

— Это получается, тётя Эйкхирия теперь мне тоже мама…?

В гостиной мгновенно стало тихо.

Яна замерла, Аня посмотрела на меня поверх головы дочери, а Вадим поспешно прикрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться. Судя по дрогнувшим плечам, последнее далось ему не без усилий.

Я тоже, честно говоря, опешил.

Аня первой справилась с удивлением. Жена протянула руку, погладила Вику по волосам и снова улыбнулась.

— Нет. Тётя Эйкхирия почти никакого отношения к этому малышу не имеет, кроме того, что они из одной расы. А Владимира с далёкой планеты привёз твой папа. Он там сражался, чтобы помочь другим, и не смог пройти мимо одинокого малыша. Поэтому теперь у тебя есть братик.

Слушая её, я мысленно усмехнулся.

В пересказе Ани всё выглядит значительно приличнее, чем в полном отчёте о моих приключениях…

Но не рассказывать же дочери, что отец, по сути, забрал реликвию целого народа, уничтожил их дерево, а затем ещё и выкрал младенца, которому предстояло стать правителем этого самого народа…

Интересно, как после такого объяснения Вика начала бы на меня смотреть? Поняла бы смысл всех слов и то, что за ними стоит? Или задала бы ещё один короткий вопрос, после которого мне самому пришлось бы долго разглядывать потолок?

Проверять на практике это совершенно не хочется…

Пусть сначала подрастёт, а потом расскажу всё. Тем более она действительно смышлёная, и однажды до подробностей всё равно докопается.

К этому моменту Вика уже перестала смотреть на меня. Дочь стояла возле дивана, задумчиво разглядывая Владимира, а затем вновь поднялась на носочки. Только теперь во взгляде не осталось прежней растерянности…

На Земле, да и не только здесь, хватает выражений о глазах и лицах.

Глаза по пять копеек, благоговейный взгляд, смотреть с замиранием сердца, восхищаться невиданным, сиять взглядом… Сейчас к Вике подходило всё сразу.

Она смотрела на брата так, словно перед ней только что появилось нечто совершенно невероятное.

Рот дочери приоткрылся, и она словно забыла, что нужно дышать. Вика медленно протянула руку, задержала пальцы возле маленькой ладони, а после осторожно взяла ладошку брата в свою.

Так аккуратно, будто боялась причинить ему боль даже прикосновением.

Владимир пошевелил пальцами и ухватился за её указательный. Дочь замерла.

Аня, заметив этот интерес, бережно положила Владимира на свободное место дивана рядом с собой. Вика немедленно забралась следом, встала возле брата на колени и наклонилась, стараясь ничего не пропустить.

Недавние слёзы, разговоры и даже наше присутствие для неё просто перестали существовать…

Я видел это по тому, как дочь осторожно устраивалась рядом, как удерживала маленькие пальцы и каждый раз замирала, стоило Владимиру издать какой-либо звук или пошевелиться.

Малыш приоткрыл рот и угукнул. Вика тут же придвинулась ближе и с восхищением посмотрела на него, а затем не выдержала и заговорила, начав почти шёпотом:

— Братик… Братик! У меня появился братик!

Вот после этих слов мы окончательно перестали быть ей нужны… Даже Аня.

Вика больше не оглядывалась, не проверяла, слушает ли её кто-нибудь, и не пыталась задать новый вопрос. Всё её внимание досталось Владимиру, который пока ещё не подозревал, насколько серьёзного человека получил в старшие сёстры…

Ох, чувствую, они будут как я с Эйр… Только наоборот.

Аня едва заметно улыбалась, но в её глазах снова появился влажный блеск. Судя по лицу, настолько тёплого принятия она не ожидала. Хотела отвлечь дочь, познакомить с новым членом семьи, а теперь сама не могла отвести от них взгляда.

Когда она наконец посмотрела на меня, её улыбка стала открытой и счастливой.

Я ответил такой же.

Ещё некоторое время просто стоял, наблюдая, а затем развернулся и вышел в коридор, оставив их знакомиться дальше.

Вика дома. У неё будет детство, рядом находятся родные, а угроза исчезнуть из собственной временной линии наконец осталась позади. Вот только я теперь, к счастью и к сожалению, император…

Часть обязанностей можно передать другим, но некоторые всё равно придётся выполнять самому. И как бы ни хотелось вернуться в гостиную, сесть рядом и продолжить слушать дочь, дела от этого никуда не денутся.

Да и дочери сейчас не до меня.

Я направился к кабинету, понемногу возвращаясь мыслями к происходящему за пределами дворца.

Интересно, Гриша уже понял, куда попал…? И нашёл ли ответ на все вопросы, которые ему там успели задать? Остаётся только надеяться, что эти идиоты, в своём желании сыграть «жертву» и сбиваясь в стаю, не учудят чего-то, что заставит парня сорваться.

Он хоть и спокойный, но если разозлить… Охохоюшки, что будет…

— Это делает вас угрозой для всего мира. Думаете, что это правильно — вот так распоряжаться такой силой самим…?

— Почему ваши империи присвоили наследие предков только себе? Разве все остальные не имеют права на это…?

Вопросы продолжали сыпаться, и Гриша ненадолго прикрыл глаза.

Он дал собравшимся закончить очередной обмен замечаниями, затем снова посмотрел на них.

— Хорошо. Мы поделимся с вами технологиями и передадим корабли. Только не вам как организации, а каждой империи отдельно. Сразу оговорюсь: на всех кораблей не хватит. Поэтому я хотел бы услышать, кому именно нам лучше отдать часть военного флота, чтобы в дальнейшем вы помогали нам сохранять мир?