Камеры провожали каждую новую делегацию.

На экранах появлялись лица, гербы, выходившие из кораблей люди. Всё происходило слишком организованно, чтобы можно было принять собрание за спешную попытку разобраться в общих проблемах.

Здесь заранее продумали, что именно увидят зрители.

Гриша посмотрел на своих спутников.

Настя внимательно изучала передававшееся изображение, Аяна оставалась спокойной, а Леонид убрал планшет, готовясь к посадке. Егор продолжал разглядывать колизей.

Их корабль опустился немного в стороне. Когда трап открылся, пятеро вышли наружу и направились по траве к одному из четырёх входов.

Позади загудели двигатели, и крейсер начал подниматься. Он быстро набрал высоту, ушёл к облакам и вскоре исчез за ними, оставив делегацию двигаться дальше самостоятельно.

Гриша не обернулся.

У входа уже слышались негромкие разговоры. Чьи-то голоса доносились изнутри, отдаваясь под сводами, а впереди тянулся широкий тёмный туннель.

Пятеро вошли в него.

На несколько мгновений снаружи остался только светлый прямоугольник выхода, затем впереди открылся другой — значительно шире. Разговоры стали громче.

Гриша прошёл последние шаги и оказался внутри колизея.

Многие правители уже собрались.

Одни сидели за столом, другие разговаривали стоя, наклонившись друг к другу. Несколько человек сразу повернулись к вошедшим, после чего внимание постепенно начало переходить от одной группы к другой.

На столе стояли микрофоны. К ним тянулись провода, уходившие дальше к аппаратуре, чтобы каждое слово участников попало в общий эфир. По краям двигались камеры, меняя направление вслед за прибывавшими.

Один объектив остановился на Грише. Следом повернулся второй, но парень спокойно пошёл к столу вместе с остальными.

Взгляды скользили по их лицам, задерживались на пятёрке, а затем почти неизбежно возвращались к тёмному входу за их спинами.

Император оттуда так и не появился.

Пять секунд…

Сарнойл пытается наступать.

Его чёрный клинок, фиолетовым светом переливающийся по лезвиям и граням, устремляется к моему горлу. Я отбиваю оружие в сторону, сокращаю расстояние и наношу удар кулаком, заставляя противника прервать следующую атаку.

Защита вспыхивает между нами.

Сарнойл отступает ровно настолько, чтобы снова воспользоваться клинком, но я уже двигаюсь следом, не позволяя ему восстановить удобное расстояние.

Шесть секунд…

Он предпринимает новую попытку.

Меняет направление, уходит из-под моего оружия и тут же возвращается с другой стороны. Фиолетовая грань проходит возле плеча, срезая край тёмной одежды, а ответный удар встречает уже развёрнутая защита.

Все эти четыреста лет он тоже не сидел без дела. Я это чувствую. Но знакомых привычек у него всё ещё хватает.

Семь секунд…

Ловлю его на ошибке.

Сарнойл чуть раньше времени переносит вес, рассчитывая продолжить наступление, и мой клинок стремительно входит сбоку. Он пытается заблокировать удар, однако опаздывает с разворотом оружия.

Сила разрывает остатки защиты. Остриё задевает щёку, а самого врага отбрасывает прочь, через несколько дрогнувших граней времени. В них на мгновение остаются его отражения, но я смотрю только на настоящее.

Восемь секунд…

Мы снова сталкиваемся вплотную.

Клинки мелькают между нами, воздух разрывается от ударов, а вспышки силы не успевают погаснуть, прежде чем через них проходят новые.

Он пытается перехватить наступление, но не позволяю.

Я быстрее и сильнее! И это уже понимаю не только я.

На лице Сарнойла больше нет того спокойствия, с которым он разглядывал меня в начале встречи. Челюсть сжата, а каждый следующий ответ становится жёстче, потому что теперь ему приходится не проверять мои возможности, а защищать себя.

Девять секунд…

За спиной возникает такое острое ощущение опасности, что тело реагирует раньше мысли.

Мой клинок уже летит к горлу Сарнойла. Тот поднимает оружие, пытаясь перекрыть ему путь, однако я поворачиваю голову и резко меняю движение, уводя меч назад. Плашмя развёрнутое лезвие принимает удар кулака Ларна.

От столкновения во все стороны расходятся волны силы. Удерживаю оружие, чувствуя давление, и краем глаза замечаю Вику. Дочь замерла, с широко раскрытыми глазами глядя на нас.

Но от друга взгляда я тоже не отвожу. На его лице ничего нет.

Ни узнавания, ни ярости, ни даже напряжения человека, который решился атаковать того, кого когда-то знал… Только пугающая пустота…

Он смотрит сквозь меня, продолжая давить, и от этого внутри поднимается такая злость, что на мгновение хочется ударить по всему пространству сразу…

Ярость буквально шепчет мне разорвать само время в клочья. Убить Сарнойла и вставших на пути хранителей.

Я отбрасываю Ларна в сторону, не давая себе вложить в толчок лишнюю силу, разворачиваюсь к Сарнойлу и делаю рывок.

Десять секунд…

Со всех сторон обрушиваются ауры, следом — и воля.

Пространство становится вязким, сжимается вокруг тела и оружия, не позволяя закончить движение. Даже поднять руку оказывается сложно.

Мы с Сарнойлом высвобождаем силу одновременно.

Я вижу кровь, стекающую по его щеке, вижу рану на ноге. Вижу, как в глазах разгорается ярость, и сам продолжаю идти вперёд, продавливая то, что встало между нами.

Моя ярость рвёт их волю в кусочки. Но через секунду силы всех тридцати хранителей соединяются.

Удар расходится от середины поляны в обе стороны.

Зарычав, успеваю сместиться к Вике, подхватить её на руки и развернуться спиной к волне, закрывая дочь собой. Следующий скачок уносит нас дальше, а взгляд уже ищет Ларна.

Он отлетает рядом с Сарнойлом.

Ухожу из-под сжимающей пространство волны, меняю направление и уже собираюсь снова броситься к врагу, когда понимаю, что передо мной пусто…

Сила расходится в стороны, но и Сарнойла больше нет. Ларна тоже…

Остались только тридцать хранителей, которые теперь стоят лицом ко мне.

Я замер, крепче прижимая к себе Вику.

Некоторое время никто не говорил. Хранители смотрели внимательно, и по нескольким лицам было понятно, что они всё ещё готовы действовать.

Но в этот момент Люций опустил руку. Алые печати в его глазах оставались яркими, но голос прозвучал спокойно, без угрозы напоказ:

— Прости, Асшель. Ты сам понимаешь, что значит «время». Поэтому, если сейчас попробуешь погнаться за ним, нам придётся тебя убить.

Я обвёл их взглядом. Ни один не отвернулся.

Десять секунд.

Мне почти хватило…

Вика осторожно пошевелилась на руках, заставляя немного ослабить хват. Она смотрела мне в лицо с таким удивлением, словно пыталась понять, кто именно держит её сейчас.

Я же снова повернул голову туда, где исчез Ларн.

Что с тобой стало, дружище…? Почему в глазах ничего не осталось…? Почему ты напал…? Что произошло с тобой за эти четыреста лет…?

Вопросов слишком много, а ответить сейчас некому…

Хранители начали исчезать. Сначала один, затем ещё несколько. Кто-то коротко посмотрел на Вику, кто-то задержал взгляд на мне, но продолжать разговор никто не стал.

Вскоре рядом остался только мужчина с щетиной в длинном чёрном плаще.

Он некоторое время молча разглядывал нас, затем подошёл ближе и остановился почти вплотную. Щетина, знакомые черты лица, но теперь почему-то усталый взгляд.

— Давно не виделись.

Он медленно протянул руку к Вике, не торопясь касаться. Дочь посмотрела на его ладонь, затем на лицо и не отстранилась.

Только после этого он осторожно погладил её по волосам.

Я выдохнул, всё ещё чувствуя, как внутри кипит злость.

— Давно…

Виктор. Не Вяземский и не кто-то, которого я знал здесь. Совсем другой человек, оставшийся в той части моей жизни, о которой на Земле никто ничего не знает.

Он убрал руку от волос Вики и немного покачал головой.