Плечи бывшей королевы немного расслабились, а следующий вдох дался ей заметно легче прежнего. Ваартирия медленно убрала руку и открыла глаза, вновь посмотрев на парня.

Теперь она разглядывала его совершенно иначе.

— Здесь не только частица моей души… В ней ещё и его энергия… Я поняла, от кого ты. Но кем ты являешься на самом деле и что делаешь при Сарнойлах?

Кирилл вновь приложил ладонь к груди и слегка склонился.

— Я щит своего Рода. И, как щит Рода, я обязан построить оплот, который, когда глава и остальные придут сюда, станет для них неприступной и нерушимой стеной. Великая королева, прошу вас помочь мне в этом деле.

Ваартирия слабо усмехнулась, но в её взгляде уже появлялись две, пусть и крохотные, но искорки.

— Бывшая королева, — поправила она. — Но благодаря тебе вернувшаяся в строй. Точнее, вернусь в ближайшее время. А значит, я с тобой до конца. Однако я хочу знать твоё имя, а не титул.

Кирилл опустил руку, которой только что касался груди, и выпрямился перед бывшей королевой.

— Кирилл. Когда-то меня звали Кирилл Эрстев, но после вступления в Род я сменил фамилию.

Ваартирия не ответила сразу.

Она внимательно разглядывала парня, словно пыталась увидеть за его внешностью что-то ещё. Её взгляд задерживался на лице, руках, груди, а Кирилл оставался неподвижным, не мешая ей.

Наконец женщина подняла глаза и посмотрела прямо на него, чуть, едва заметно, сощурив взгляд.

— Я ещё не восстановила все силы, но уже вижу. На тебе не так много крови Этараксийцев, и тем не менее она есть… Я её вижу.

Кирилл выдержал её взгляд абсолютно спокойно.

Ни оправдываться раньше времени, ни изображать непонимание он не собирался. Королева задала вопрос, на который у него имелся вполне определённый ответ.

— Да, на мне есть кровь вашего народа, и отрицать это я не стану. Мне приходилось убивать Этараксийцев. Но если бы не погибли те десятки, жертвами стали бы сотни. Я не святой и не претендую на звание человека, который спасает всех и каждого. Для меня существуют только мой Род и те, кто мне дорог. По возможности я старался спасать Этараксийцев, но если возможности не оставалось — убивал без всякого сомнения.

Ваартирия, чьё лицо не менялось, некоторое время молчала, но наконец женщина медленно кивнула.

— Ты честен со мной, и это радует. Кирилл, да?

Парень чуть склонил голову, и она продолжила:

— Кирилл, у меня небольшая просьба: расскажи мне о новой королеве и о моём народе. Что сейчас с ним происходит? Я хочу знать всё.

На последних словах женщина немного переступила с ноги на ногу.

До этого Ваартирия держалась спокойно, но теперь Кирилл увидел, каких усилий стоило ей не начать расспрашивать его об сразу. Она только что получила возможность снова действовать, а обо всём, что происходило с её народом за пределами тюрьмы, по-прежнему знала слишком мало.

Парень ненадолго задумался, выбирая, с чего начать.

— Если говорить о новой королеве Этараксийцев, могу уверенно сказать, что со своей ролью она справляется.

Ваартирия сразу подняла голову. В её голосе впервые прозвучало нетерпение:

— А какая она? Сильная или…

Кирилл кивнул.

— Сильная. Меня интересовал этот вопрос, чтобы понять, когда мне лучше вмешаться в возможный ход событий и встать на их защиту, поэтому я изучил старые архивы и узнал, какой силой вы примерно располагали тогда, примерно в таком же времени и положении. И, как мне кажется, нынешняя королева уже превосходит вас того времени. Так что за народ можно не переживать, если оценивать только силу его правительницы. Вот только…

Женщина нахмурилась.

— Вот только?

Кирилл немного помедлил, затем продолжил уже серьёзнее:

— Как бы ни была сильна молодая королева, какой бы гениальной и умной ни оказалась, собирая вокруг себя все силы и справляясь с врагами, это неизбежно приведёт к проблемам. Пиратам она уже доставила немало неприятностей и привлекает слишком много внимания. Сарнойлы ждут, пока она соберёт всех, чтобы уничтожить одним ударом. Но об этом нам лучше поговорить в другой раз. Сейчас у меня мало времени: я не знаю, надолго ли они покинули дворец. Я понимаю, что непросто такое слышать, но прошу ещё какое-то время остаться здесь. Понимаю, что это непросто, но Сарнойлы не должны узнать о вашем освобождении. Иначе начнут прочёсывать всё вокруг и искать виновного, а моя подготовка пойдёт прахом. Я и так рискую, делая это сейчас, однако другого шанса могло уже и не представиться, вот и решился действовать.

Ваартирия, сосредоточенно слушавшая его, кивнула.

— Я понимаю. Ты прав, мне пока рано показываться. Частица души вернулась, но сначала нужно восстановить силу. Королевой мне уже не быть, однако прежние возможности я постепенно пробужу. Я уже чувствую, как они возвращаются.

На словах о короне женщина немного поджала губы, но продолжать эту тему не стала.

Кирилл заговорил тише:

— И ещё одно… Я оставлю вам «ключ» и больше не смогу прийти сюда. Поэтому вы останетесь без информации, но в любой момент сможете покинуть это место один раз.

Ваартирия чуть изогнула бровь.

— Боишься, что тебя рассекретят и могут убить? Поэтому и хочешь отдать мне ключ?

Кирилл задумался на пару секунд.

— Не только это… Один из Сарнойлов интересуется моим телом как сосудом. Поэтому и приводил меня сюда, подготавливая. Я не знаю, когда он начнёт действовать, поэтому хочу быть уверен, что вы будете в порядке в любом случае.

Парень посмотрел в сторону, и его взгляд стал чуть твёрже, пока он продолжал:

— Если так выйдет, что я проиграю… — Кирилл вновь вернул внимание к бывшей королеве, — прошу вас возглавить собираемые мной силы. Они предупреждены о вас и пойдут за вами по первому приказу.

Ваартирия какое-то время смотрела на него, затем сделала шаг вперёд, положила одну ладонь ему на плечо, а второй взяла за затылок и чуть опустила голову, целуя в лоб.

Кирилл замер, ощущая тепло.

Когда девушка отодвинулась, произнесла:

— Ты не проиграешь. Просто не имеешь на это права. Ты сам сказал, что являешься щитом Рода — а это не просто титул. Это обещание, что, пока ты жив, твой Род не падёт. Так и держи своё обещание. Я передала тебе крупицу «права». Отныне для каждого Этараксийца, если проявишь эту силу, ты брат, которому они помогут, даже отдав свою собственную жизнь. А теперь ступай, Кирилл. Мне нужно начать набираться сил. Тебе же лучше не показывать лишний раз, что ты был тут.

Я почувствовал давление и обернулся.

Сначала посмотрел на Мирику. Девушка замерла, а её лицо заметно посерело. Она держала меч опущенным, но пальцы на рукояти сжались, выдавая напряжение, которое ещё мгновение назад почти исчезло. При этом сама Мирика едва заметно задрожала.

Понятно… К нам пожаловал кто-то серьёзный.

Повернулся дальше и поднял взгляд.

Высоко в небе медленно снижалась фигура в лёгких чёрных одеждах. Какой-то старик не торопился, позволяя нам наблюдать за своим появлением, затем опустился на дорогу и остановился примерно в двадцати метрах от нас.

Он внимательно посмотрел на меня. Потом на Мирику. И только после этого перевёл взгляд на разгромленное поместье.

Несколько мгновений старик разглядывал следы сражения, а затем заговорил скрипучим ленивым голосом:

— Нехорошо, молодые люди. Столько дел наворотили…

Я молчал, ожидая продолжения, и он опять посмотрел на меня. Радужки его глаз налились жёлтым, а сам старик немного нахмурился, словно обнаружил нечто, не соответствовавшее первому впечатлению.

Поднеся кулак к подбородку, он некоторое время изучал меня, после чего продолжил:

— Вы интересный молодой человек… Вот только вас не учили быть вежливым со старшими…?

Намекает на поклон?

Я усмехнулся.

— Это смотря с какими старшими. Если речь о бабушках и дедушках, которые просто пожилые люди, а не о тех, кто вечно требует особого отношения к себе, тогда полностью согласен. Таким людям мои почёт и уважение. А тем, кто просто по факту требует к себе уважения, — тут уж вряд ли.