Улыбаясь, подошли к дочери, заговорили с ней, и я воспользовался тем, что всё внимание наконец переключилось с моего состояния на саму Вику.

Отошёл за их спины и снова опустился на одно колено.

На этот раз медленно, удерживая равновесие.

Неприятно… Очень неприятно…

Даже обычный свет зала резал глаза, а в теле тяжесть, которую одним подавлением боли не убрать. Похоже, мутить после этого будет ещё долго.

Но дочь дома. Остальное можно и потерпеть…

Рядом раздался счастливый смех.

Яна взяла Вику на руки и покружилась с ней, заставив рыжие волосы разлететься. Девочка обняла её, зажмурилась, а затем снова раскрыла глаза, с восторгом разглядывая всех вокруг.

Славка что-то сказал ей, и Вика сразу повернулась к нему, торопясь ответить.

В зале, где ещё недавно гудела напряжённая до предела формация, теперь звучали радостные голоса.

Я выровнял дыхание и поднялся.

По телу прошёл озноб, пришлось на мгновение сжать руки в кулаки, но к этому моменту дочь снова начала оглядываться. Улыбка немного потускнела, а на лице появилось недоумение.

— Ой… А где дядя Ларн?

Я замер.

Перед глазами сразу возник его пустой взгляд и удар, который пришлось принять, отворачиваясь от Сарнойла.

Дочь ничего этого не понимает. И рассказывать ей сейчас, что именно меня тревожит, я не стану.

Подошёл ближе, выходя из-за Славки и спокойно ответил:

— Дядя Ларн сейчас далеко. Но не переживай, мы обязательно ещё с ним встретимся.

Вика подняла на меня глаза.

— Правда?

Я кивнул.

Она посмотрела ещё мгновение, принимая обещание, а затем снова повернулась к Яне. Радость от встречи захватила её слишком сильно, чтобы надолго оставлять место другим мыслям.

— Мама, я столько всего про папу видела!

Яна улыбнулась и поправила выбившуюся прядь у неё возле лица.

— Правда? Мне очень интересно будет послушать. Помнится, твой папа и мне рассказывал истории. Он вообще любит такое, если попросить. Один раз даже на крыше…

Я кашлянул в кулак.

Эйр и Славка почти одновременно посмотрели сначала на меня, затем на Яну.

Та встретилась со мной взглядом и рассмеялась. Прижала Вику к себе, несколько раз поцеловав в щёку, отчего дочь тоже захихикала и попыталась спрятать лицо у неё на плече.

Я покачал головой, не сумев удержать улыбку.

Нашла что вспомнить…

Хотя сейчас даже эта маленькая провокация оказалась к месту. Яна ещё раз поцеловала Вику и повернулась к нам.

— Нужно скорее возвращаться к остальным! Таким счастьем нельзя не поделиться!

Я согласно кивнул, затем посмотрел на сестру.

— Что с переговорами? И как долго нас не было?

Эйр перестала улыбаться.

— Сейчас уже следующий день и переговоры уже начались. Туда отправились Егор, Леонид, Настя, Аяна и Гриша.

Вот, значит, как.

Я задумался, приложив кулак к подбородку, и посмотрел в сторону. Сестра некоторое время следила за мной, затем спросила:

— Хочешь полететь туда?

Помотал головой.

— Нет. В таком состоянии мне сейчас не очень хочется куда-то летать. Да и Гриша точно справится. Пусть привыкает, что блистать придётся и сейчас, и в будущем. Сам решил идти по моему пути — значит, должен стать моей правой рукой.

— Тогда во дворец?

— Да.

Волнение дочери я ощутил в крейсере на подлёте к дворцу.

Сначала она ещё разговаривала с Яной, оглядывалась на Славку и пыталась одновременно рассказать обо всём, что успела увидеть рядом с Ларном. Потом вдруг замолчала и повернулась в ту сторону, где находилась столица, и некоторое время смотрела туда, не замечая, что Яна ждёт окончания очередной истории.

Почти одновременно отозвалась и Аня.

Я почувствовал, как по связи потянулось её внимание. Сначала осторожно, будто жена опасалась ошибиться, а затем значительно сильнее.

Она узнала Вику. Совершенно точно.

Память вернулась всем, потому что дочь снова оказалась в собственной временной линии. То, что ещё недавно приходилось пересказывать Ане словами, теперь снова принадлежит ей самой.

И поэтому Аня уже не находит себе места.

Я ощущал это прекрасно. Вика тоже продолжала смотреть в одну сторону, иногда замирая посреди разговора, а потом торопливо поворачиваясь к Яне.

Аня всё же не стала выходить навстречу. Возможно, не хотела отнимать у нас возможность привезти дочь и устроить тот самый сюрприз, которого после возвращения памяти уже почти не осталось.

Она ждала в гостиной вместе с Вадимом, Леной, их дочерью и Катей. Только теперь я чувствовал, каких усилий ей стоит оставаться там. Аня буквально наматывала круги по залу.

После посадки взял Вику на руки. Она сразу обняла меня за шею, но почти не смотрела по сторонам. Её внимание постоянно оставалось вперёд — туда, где за стенами дворца её ждала мать.

Мы поднялись, прошли по коридору, и дочь начала ёрзать.

Сначала едва заметно. Потом повернулась всем телом, пытаясь разглядеть нужную дверь, хотя с моего места её ещё не видно.

Я придержал Вику крепче.

— Сейчас дойдём.

Она кивнула, но терпения хватило ненадолго.

Через несколько шагов дочь подалась вперёд и оттолкнулась ладонями от моей груди, явно собираясь спуститься сама. Пришлось быстро опустить её на пол.

Вика мгновенно сорвалась с места. По коридору застучали быстрые шаги, рыжие волосы мелькнули на повороте, а затем впереди распахнулась дверь.

Её голос разнёсся так громко, что услышали, наверное, и на другом конце этажа:

— Мама!

Почти сразу ответили:

— Вика!

Когда мы подошли к открытой двери, Аня уже держала дочь на руках.

Прижимала к себе так сильно, словно всё ещё боялась, что та исчезнет, и плакала, даже не скрывая слёз. Она целовала лоб, щёки и снова обнимала Вику, не находя слов.

Вика сначала смеялась. Потом, увидев мамино лицо, тоже заплакала, обхватила её за шею и прижалась щекой к щеке.

Лена поднялась с дивана, одной рукой придерживая собственную дочь. Вадим оказался рядом, Катя подошла ближе, а Яна с Эйр вошли следом за мной, улыбаясь сквозь подступившие слёзы.

Никто не пытался попросить Аню дать остальным поздороваться. Все всё прекрасно понимают.

Я смотрел, как жена осторожно отстраняет Вику ровно настолько, чтобы рассмотреть лицо, а затем тут же снова целует и прижимает к себе.

Дочь отвечала на поцелуи, всхлипывала и улыбалась одновременно.

— Мама…

Аня только кивала. Будто на одно это слово у неё уже имелись ответы на всё, что до этого не давало покоя.

Вика то пыталась что-нибудь рассказать, то снова обнимала маму, а Аня слушала, смеялась и продолжала вытирать слёзы, которые никак не хотели останавливаться.

Но в конце концов все устроились на диванах.

Вика осталась у неё на коленях, а я сам сел неподалёку.

На общее состояние откликнулся и Инкар.

Он тоже почувствовал возвращение маленькой Вики, хотя сейчас находился на одном из передовых участков, помогая сражаться с тварями и продолжая расти в силе.

Слёз уже пролили немало, но постепенно они всё чаще уступали смеху. Я начал думать, что благодаря Ларну Вика действительно не успела почувствовать себя настолько одинокой, чтобы эта разлука оставила в ней что-то тяжёлое.

Она скучала. Конечно, скучала. Но рядом находился человек, который заботился о ней, показывал интересное и не позволял остаться наедине со страхом.

Однако Вика вдруг замолчала.

До этого она что-то объясняла Яне, показывая руками, насколько большим ей показалось увиденное в одном из образов. Теперь ладони медленно опустились, а потерянный взгляд прошёл по комнате.

По Лене с Вадимом. По Кате, Эйр, Славке и остановился на мне. Затем она повернулась к Ане и Вика вдруг разрыдалась — громко, захлёбываясь слезами, которые уже не имели ничего общего с первыми радостными всхлипами у двери.

Аня растерянно прижала её к себе.

— Вика…

Дочь попыталась вытереть лицо, но почти сразу слёзы потекли снова. Она вцепилась в мамину одежду и выговорила сквозь плач: