Я хмыкнул. Похоже предположение о мысленно составляемых докладах, когда она молчал сидела в стороне, оказалось не таким уж далеким от истины.

— И невзирая на то, что ты сейчас узнал, я все же попрошу тебя взять ее с собой на Календу-Альфа, — спустя небольшую паузу сказала тетя Агата.

Я усмехнулся во второй раз, и к некоторому удивлению тетки, явно рассчитывающей на отказ, небрежно кивнул, соглашаясь. Даже если избавлюсь от Рианы, обязательно приставят кого-нибудь другого, так хоть буду знать, кто является глазами и ушами регента и совета.

25.

Темнота воспринималась осязаемой, протяну руку — и можно коснутся, ощутив твердую прохладу, обволакивающую кожу. Чем больше проходило времени, тем сильнее становились ощущения, погружая сознание в медитативный транс.

Отдельной комнаты для медитации на борту боевого космического корабля, разумеется, не было, пришлось довольствоваться тем что есть — заблокированной личной каютой с выключенным освещением и приборами, которые могли помешать, включая внутренний интерком, настроенным принимать входящие сигналы только в экстренных случаях.

Погруженное в плотный мрак помещение, густой мрак, обволакивающий со всех сторон, и разум, свободный от посторонних мыслей. Медленное, размеренное дыхание на счет, где вдохи и выдохи чередовались по строго рассчитанным паузам.

Я словно покоился во тьме, неспешно дрейфуя в пустоте бескрайнего океана, охватывающего всю вселенную разом. Медитативная техника расслабляла, плавно соединяясь с «Ясностью», сейчас действующую наоборот — не разгоняло сознание, заставляя действовать на пределе возможностей, а успокаивала, создавая эффект тишины, когда фокус внимания направлен не во внешние сферы, а в глубину себя, стараясь достичь внутренних пределов.

В какой-то момент все меняется, и плотная тишина уходит прочь, вместо нее появляется звук, ощущающийся, как звенящая нить. Перед мысленным взором тусклой вспышкой возникает сложный узор. Густую темноту расчерчивает паутина белых разрядов, сотканных из тончащего шелка.

Темнота начинает пульсировать в такт бьющегося сердца. Медленного настолько, что перерыв между ударами занимает не меньше двух секунд, что ненормально для обычного состояния, но привычно для впавшего в медитативный транс. Организм, перестроился, биологические ритмы замедлились и это усиливает эффект успокоения, ведь физическая составляющая тесно связана с разумом и это надо помнить всегда.

Перед глазами проносится видение.

Высокие потолки, выложенные мрамором полы и украшенные панелями стены родовой резиденции. Повсюду мертвые тела и кровь. Взгляд падает вниз и видит зажатый в руке азур, по темно-серому лезвию стекает красные потеки, превращаясь в капли серебра. Следом начинают изменятся окружающий вид, пол, стены, потолок, все теряет твердость и становится жидким, устремляясь вниз.

Я наблюдаю за происходящими метаморфозами с бесстрастным осознанием стороннего наблюдателя. Пока мрак снова не окружает со всех сторон, погружая разум в короткие вспышки картинок, проносящихся и исчезающих слишком быстро, чтобы успел заметить с чем они связаны.

Все словно расплескалось, а затем собралось вновь, в сложный рисунок, не имевший ни конца ни края. Я стал вглядываться, пытаясь понять, и не заметил, как он стал частью меня, а я частицей его. На короткий миг это вызвало панику, но рисунок исчез и собрался в знак — в плотно сжатый треугольник черного цвета с объемными гранями.

Понимание, что это герб рода пришел не сразу, но привычный образ вызвал успокоение, заставляя сосредоточиться. В следующий миг перед мысленным взором пробежала россыпь искрящихся искажений.

Рисунок снова распался, вместо него появилась завеса, сквозь которую словно кто-то жаждал провраться. Материал напоминал жидкий металл, но наполовину прозрачный. За ним виднелись обрывки видений, как отголоски уже умершего прошлого и еще не родившегося будущего.

В какой-то миг все снова перемешалось, стало невозможно что-либо вычленить из наступившего хаоса, пока наконец окружающий мир не разбился на отдельные ручейки, убегая вперед за далекий горизонт мироздания.

Каким-то интуитивным чувством я понял, что вижу перед собой возможные варианты будущего, того, что еще не случилось, но обязательно произойдет, если все пойдет прежним ходом.

А в следующее мгновение стало понятно, что ручейки сливаются в один плотный поток и изменить его уже невозможно. Нет такой преграды, способной остановить эту полноводную реку, сотканную из сверкающего серебра.

Но серебро стремительно тускнело, а линия бесконечного горизонта уже наливалась багровым, и вместе с ним поток обретал красный оттенок, с каждой секундой становясь все гуще, пока воздух вокруг наливался черными всполохами густого смрадного дыма, какой бывает на пожарищах.

Война.

Вот что я увидел. Вот куда вело будущее.

Это не было простым видение, скорее квинтэссенция ментального анализа с уже известными данными, показывающими ситуацию со всех сторон. Ведущих к одному исходу, который нельзя изменить.

Безжалостная воля ломает преграды, холодно, равнодушно, с отстраненной бесстрастностью послушного механизма. Но это невозможно сломать, русло реки проложено и идет только в одном направлении. Любые вероятности быстро ломаются, не давая проложить иной поток, созданный желаниями слишком многих людей.

— Потому что это неизбежно, — тихо проронил я и сам удивился звуку своего голоса, прозвучавшего необычно глухо в темноте.

В короткий миг озарения перед глазами мелькнули картинки с ярким шаром планеты и распускающиеся на поверхности огненные цветки. Бомбардировка пиратскими рейдерами Алии IX, уничтожение полей джавы.

С невероятной ясностью я вдруг понял, что это дело рук тетки и правящего совета. Именно Дом Тэрелл нанял пиратов, чтобы нанести удар по владениям Харлана. Чтобы спровоцировать и вынудить к активным действиям, заодно проверяя реакцию на прямой выпад.

Дальнейшая попытка абордажа, скорее всего оказалась случайностью, никто не думал, что я полечу Кавелу IV, наняв для этого вольного торговца. Пираты увидели возможность и воспользовались, не ожидая, что нарвутся на боевой отряд норнов с мечником во главе, путешествующими на простом корабле.

— И вышло, как вышло, — по моим губам скользнула усмешка, я одним слитным движением плавно поднялся с пола.

С удивлением обнаружил на лбу выступившую испарину, совсем незаметную, но все же указывающую на легкий сбой в организме. Сразу вспомнились ампулы с густой прозрачной жидкостью в шприц-инъекторе — эссенцию джавы, и пылающие жаром вены, то и дело наполняющиеся ледяным холодом.

Вскоре курс приема необходимо продолжить, цикл усвоения подходит к концу и предстоит снова напитывать клетки тела непрерывными изменениями. Без этого результаты могут не закрепиться, что станет для вошедших в период фазы активного поглощения частиц джавы живых тканей шоком.

Подобный исход необходимо избежать любым способом, чтобы не отбросить прогресс назад. К счастью, перед отбытием тетя обмолвилась, что в медицинский отсек «Пепельного рассвета» был доставлен запас эссенции. Тетушка предполагала, чем закончится разговор с «любимым» племянником и подготовилась.

— И не зря, — я хмыкнул и легким шагом подошел к стене, легко ориентируясь в темноте.

Протянул руку, ничуть не сомневаясь куда целить. Щелкнул выключатель, затапливая каюту приглушенным светом, имитирующий тепло естественного освещения.

Потянулся, с удовольствием ощущая легкую ломоту от затекшего тела. Сколько провел на полу в позе лотоса? Кажется около часа, хотя трудно сказать, в состоянии транса время теряет привычное восприятия, становясь чем-то несущественным и неважным.

Взгляд скользнул по обстановке комнаты. Стиль почти такой, как в общей кают-компании, так же скудость, та же практичная аскеза, принятая обеспечивать функциональность на борту военного корабля. Никто не собирался делать исключений даже для родовитых пассажиров на борту. Уверен, тетка путешествовала в таких же жилых покоях. На то он и боевой фрегат, чтобы вести войну, а не быть кладовкой всякого хлама вроде позолоченных светильников.