Сидеть в корабле до бесконечности не получится, рано или поздно придется выходить. Если только не приказать «Скользящему» снова взлетать и подниматься на орбиту. Что будет полной глупостью.

— Слишком открытое место, — заметил очевидное Лукас.

Посадочное поле и правда лежало, как на ладони, открытое выстрелам со всех сторон. Но меня не волновало такое нападение, больше вызывало беспокойство входящие в состав делегации люди и норны, каждый из которых мог оказаться убийцей.

Вероятность, конечно, небольшая, такие личности, как разодетый в пышные одежды толстяк, маниакально следят за собственной безопасностью и вряд ли допустят в окружение непроверенных лиц, но она имелась, и это стоило учитывать.

— Пошли, — я поднялся с диванчика, на ходу поправил азур и направился к выходу, не обращая внимание на легкий шелест, сопровождаемый каждый шаг от наброшенного поверх плаща.

13.

Тяжелая металлическая плита входного люка медленно опустилась, послышался стук края о бетонную поверхность поля. В проеме возникли фигуры слишком крупные для обычных людей. Они неспешно спустились по пандусу, перестраиваясь на ходу в боевой порядок.

В мягких неспешных движениях, почти ленивых, но для понимающих экономных, чувствовалась скрытая сила. Взгляд смещался на выстроенный у опущенной рампы почетный караул и становилась видна колоссальная разница между двумя видами норнов, вроде бы созданных для одной цели, и даже выглядевших похоже, но при этом настолько разных.

Первые напоминали игрушечных солдатиков, бравших оружие в руки лишь по конкретным дням. Вторые выглядели, как матерые псы войны, давно вкусившие крови и привыкшие убивать. Разница была столь очевидна, что среди встречающих скользнуло шевеление, выдавая тревогу. Словно прибывшие гости собирались воевать, настолько опасно они смотрелись на фоне других.

Вспомнить, что норнам на службе Великих Домов разрешалось убивать любого, представляющего опасность, включая аристо, и становилось понятным, насколько неуютно себя почувствовали столпившие на поле.

По моим губам скользнула улыбка. Именно на подобный эффект я рассчитывал, приказывая норнам-солдатам первым выйти наружу. И не просто выйти, а в боевом построении, демонстрируя готовность к огневому контакту. Это заставило стоящих на открытом пространстве людей ощутить себя неуверенно.

Простейший психологический трюк, дающий возможность еще до начала разговора занять доминирующую позицию по отношению к противоположной стороне. Не уверен, что в этом присутствовала необходимость, но как говорится: лучше пусть будет и не пригодится, чем понадобится, а его нет.

Рослые норны в техпластовой броне спустились по пандусу, в движениях отчетливо проскальзывала легкость, когда нет лишней скованности. Видно, что привычны к боевому оружию. Именно боевому, а не церемониальному, похожему на муляж, чем на реальные инструменты войны.

Между ними спокойно и уверено ступила фигура облаченная в комбез и плащ, больше пригодные для улицы, чем для официальных встреч. Из-за пояса выглядывала рукоять азура, клинка, известному любому во вселенной.

Стоявший в центре толпы толстяк в кричаще-ярких одеждах мгновенно выделил меня и не отрывал взор, пока следом за солдатами не появились Лукас и Риана. Все элементы разыгранного спектакля под названием «явление наследника Великого Дома Тэрелл» с первым официальным визитом на Кавела IV, оказался сыгран до мелочей и каждый знал, когда именно он должен появится в рассчитанное время и не мгновением позже.

Масса людей и норнов разошлась словно от приливной воды, образовывая проход от почетного караула до толстяка. Непонятно то ли был сделано незаметный знак, то ли встречающие тоже отрабатывали свои роли, строго придерживаясь заранее спланированного действа.

Толстяк поспешно ступил вперед, при этом сохраняя некую степенность и важность, чтобы не терять лица. Получилось неплохо, выказывая одновременно уважение к статусу гостя, но при этом оставляя пространство для маневра, как принимающей стороны.

Тоже своего рода прием, и намек, что предупреждение увидели, приняли во внимание, но о собственном положении хозяев не забывают.

Я сделал несколько шагов навстречу, остановился, немного не доходя до почетного караула. В тот же миг солдаты заученным движением вскинули излучатели на плечо, затем чуть вверх, стволами в серое небо. Я машинально покосился на ненастные тучи, отметив едва заметное пятнышко местного солнца, скрытого за свинцовой пеленой. Если на Кавела IV и бывали солнечные дни, то явно не сегодня.

Толстяк преодолел оставшееся расстояние и тоже замер. В глубоко заплывших глазах мелькало искреннее любопытство и совсем немного опаски.

Он меня знал, понял я, по крайней мере слышал. И не столько, как наследника одного из Великих Домов, а как участника известных событий, в свое время пронесшихся в новостном фоне всех так или иначе причастных к власти людей.

Это для простых обывателей попытка переворота с последующей жестокой расправой над заговорщиками единственным оставшимся в живых наследником осталась почти незамеченной. На многих мирах обычные жители даже не узнали об этом. Но те, кто находится наверху, внимательно следили и сделали по итогу соответствующие выводы, особенно изучив кадры записей после устроенной бойни.

Поговаривали, что представители некоторых великих родов считали меня неуравновешенным психопатом, склонным к вспышкам беспричинной жестокости. И теперь глядя на меня, толстяк похоже пытался понят, насколько слухи соответствовали действительности.

Забавно.

А ведь с сумасшедшим гораздо трудней иметь дело, потому что невозможно предсказать реакцию на следующий ход. И это вызывало опаску, напополам с напряжением и любопытством. Последнее относилось к реакциям обычного человека, встретившего известную персону лично.

В своих пышных одеяниях преимущественно оранжевого оттенка в цвет рыжеватым волосам глава встречающей делегации выглядел немного нелепо и тем машинально провоцировал желание внимательней к нему присмотреться, как того требовали вбитые через мнемо-диски на подкорку сознания инстинкты психо-форм.

ЛОЖЬ — ЭТО ИНСТРУМЕНТ.

А созданная видимость, еще одна грань лжи, принятая скрыть правду за завесой тумана. Я смотрел в лицо толстяку и в свою очередь пытался понять, что он из себя представляет.

Древние говорили: глаза — это зеркало души. Не знаю, насколько это правда, но глядя на одетого в кричащую роскошь главу делегации я рассмотрел незаурядный ум, скрывающийся за намеренно выставленной напоказ забавной внешностью.

Интересно, многие покупались, а потом жалели, посчитав рыхлого пузана не опасным? Если глядели только на внешний фон, то совершали ошибку. Впрочем, ошибка начиналась с момента, как кто-то начинал предполагать, что на должность одного из исполнительных директоров Кавела IVназначат безобидную личность.

— Позвольте выразить мое искреннее восхищение, ваша светлость, — елейным тоном начал толстяк, всплескивая короткими ручками. — Не каждый наследник Великого Дома осмелится отправиться в далекое путешествие со столь скудной свитой и согласится покорно нести бремя скромности, умеренности и неприхотливости.

Я мысленно усмехнулся. Умеренность и аскетичность, еще один штрих, наравне с жестокостью и агрессивностью, которые пытаются навязать, чтобы создать образ в своем внутреннем понимании и понять какой перед ними человек.

Это была своего рода игра, когда оппонент пытается угадать истинные черты характера, чтобы в свою очередь потом использовать эти знания против него.

ПОЗНАЙ СВОЕГО ВРАГА, И ТЫ ПОЗНАЕШЬ ЕГО СЛАБЫЕ СТОРОНЫ, А ЗНАЧИТ СМОЖЕШЬ ИМ УПРАВЛЯТЬ.

— К сожалению обстоятельства сложились так, что большинство сопровождающих пришлось оставить дома, — сказал я спокойным тоном.

— На это имелись какие-то особые причины? — быстро отреагировал толстяк.

Я улыбнулся, в этот раз в открытую, но ничего не сказал. Многие представители Великих Домов, особенно из числа старших детей главной ветви предпочитали огромные свиты, куда кроме обычных телохранителей и ближних помощников входили целые плеяды дополнительных специалистов вроде наложниц, поваров и даже личных палачей. Не говоря уже о скрытых убийцах и лазутчиках, игравших на людях безобидную роль, но обладающих нужным навыками для выполнения основных обязанностей в любой момент по приказу хозяина.