Меня не особо волновало самочувствие Рианы Джед, мастера по протоколу, чье присутствие объяснялось лишь волей совета и тетки Агаты. При других обстоятельствах, высокая стройная брюнетка вполне могла закончить свою жизнь, погибнув от моей руки. Но здесь и сейчас она входила в мою свиту, пусть и неформальную, и состоящую, по сути, всего из двух человек и нескольких десятков норнов-солдат. Потому что таковы были традиции — обязанность любого аристо заботиться о своем окружении. В ответ за это нам платили службой и верностью.

— Есть новости по расследованию нападения? — спросил я и покосился на архаичный терминал, не вписывающийся в окружающую обстановку.

Толстые кабели все также лежали на полу, подключенные к точке энергопитания. Монитор мерцал, но находился в режиме ожидания, скрывая выведенную информацию заставкой с изображением герба Великого Дома Тэрелл. Последний запрос касался общих квот на вывоз грузов с центрального космопорта с распределением по конечным пунктам доставки в других звездных системах. Такое не полагалось знать обычным людям, пусть даже самым проверенным.

Лукас тоже машинально бросил быстрый взгляд на мерцающий экран с темным объемным треугольником на сером фоне, но тут же поспешно отвел глаза в сторону, понимая, что некоторые вещи лучше не видеть даже мельком. Он тоже осознавал, что иногда убивали за меньшее. Не стоит из-за глупого любопытства усложнять себе жизнь.

— Никаких следов, маркировка на ракетной пусковой установке стандартная, судя по всему, ее похитили из партии, предназначенной для комплектования легких пехотных соединений. Выяснили номер склада и даже конкретный стеллаж, где хранилось оружие перед отправкой для выполнения контракта, но кто конкретно оттуда его изъял и когда… Лукас развел руками: — Этого выяснить не получилось.

Я покосился в окно, мысленно представив размер склада и прочих других многочисленных и огромных, разбросанных по планете, куда свозилась продукция после изготовления на столь же многочисленных промышленных фабриках Кавела IV, и не скрываясь поморщился.

За безопасностью на таких объектах не особо следили, смысла не было. Легкое вооружение производилось на многих мирах, красть его здесь, чтобы перевезти куда-то еще с экономической точки зрения невыгодно, как и устраивать черный рынок на самой планете, где большинство населения составляли прошедшие через психокодирование норны, в принципе не умеющие совершать преступления.

Пропускная система, разумеется, имелась, но несерьезная, для опытного лазутчика и убийцы обмануть ее не составит труда.

— Зашел, взял, что надо, и вышел, как призрак, — тихо проронил я, легко представив, как могло выглядеть подобное действо.

Я бы тоже справился, если бы возникла такая необходимость. Но я знал принципы построения таких охранных систем. А неизвестного этому специально обучили, снабдили соответствующим оборудованием и отправили на дело, не забыв замести следы.

— По убитым боевикам, переодетым в охрану павильона, что-нибудь есть? — уточнил я, почти не сомневаясь, что услышу в ответ.

Так и случилось, Лукас отрицательно покачал головой.

— Ничего особенного, обычное отребье более или менее умеющее обращаться с оружием, нанятое в прилегающих к главному космопорту районах. В таких местах всегда много готовых за хорошее вознаграждение рискнуть головой.

Верно, любые космопорты служили источником притяжения для подобного рода публики. Авантюристы и мошенники, бандиты, просто инопланетники, потерявшие работу и застрявшие в чужом мире, не способные оплатить билет, чтобы вернуться домой — они были идеальной питательной средой для возникновения криминала.

Несмотря на усилия властей подобная «накипь» рано или поздно появлялась в любом из миров, имеющих выход в космос, служа естественным источником преступности. Такова человеческая натура, которую не изменить. Сегодня ты техник на грузовом транспорте, а завтра вышвырнутый за пьянку на борту отброс общества, из-за отметки в регистре о неблагонадежности, неспособный найти легальную работу. А есть и пить хочется каждый день, и вот к тебе подходят с предложением, от которого ты не можешь отказаться.

Причем все могло начаться гораздо раньше, когда у человека еще имелась должность на борту. Например, контрабанда считалась бичом всех без исключения торговых путей. Есть спрос, возникнет и предложение. И в какую бы далекую систему не отправился корабль, рано или поздно обязательно найдется тот, кто попытается на этом заработать, заслав туда нечто незаконное. Или начав завозить оттуда что-нибудь, что будет иметь ценность здесь.

Контрабанда даже учитывалась в официальной статистике Сети, служа естественным маркером пригодной активности того или иного торгового маршрута для дальнейшего расширения.

Поговаривали, что некоторые Великие Дома тоже участвовали в таких серых схемах через подставных лиц, действуя по принципу: не можешь побороть — возглавь. И получали с этого неплохую прибыль.

Я стелящимся шагом прошелся вдоль вытянутого узкого окна, остановился и не удержавшись, взял в руки прислоненный к креслу азур. Мастер-наставник бесстрастно наблюдал за моими движениями.

Послышался едва заметный шелест вынимаемой из ножен стали, появилась узкая обоюдоострая полоса.

Идеальная балансировка, простое прикосновение к рукояти вселяло уверенность. Если взять излучатель, ощущение не те. Азур — это не оружие, это произведение искусства. Каждый клинок изготавливался индивидуально под конкретного человека. Длина, форма, вес — все строго рассчитывалось, подгонялось под владельца. В моем случае это делалось несколько раз по мере взросления. Коррекции вносились незначительные, так как основа была заложена изначально с запасом.

Каждый азур уникальный, ни один не походил на другой и это тоже являлось отличительной чертой, выделявшей его из другого оружия.

Я приподнял свой, разглядывая. Ближе к рукояти на лезвии герб Великого Дома Тэрелл — выпуклый треугольник. Самое лезвие тоже примечательно, немного скошено с двух сторон, острие резко обрывается под углом. Форма клинка тоже зависела от личных предпочтений. Мне подарили азур на пятнадцатилетие. До этого занимался тренировочными мечом, лишь имитирующим настоящее оружие. Через несколько дней, я впервые пустил его в ход, использовав при нападении на заговорщиков.

Перед мысленным взором промелькнул заваленный окровавленными телами зал холла главной резиденции рода. Но в этот раз видение вышло блеклым, словно его размыло дымкой. Разум устал снова и снова возвращаться к случившемуся и пытался наконец все забыть. Похоже на это повлияла поездка и резкая смена обстановки с чередой событий, вынудивших поддерживать организм в экстремальной готовности.

Я подумал об этом мимолетно, как если бы отметил данный факт и равнодушно отвернулся. Похоже старые переживания и правда получили свое, потеряв прежнюю яркость. Они не выветрились из памяти, потому что о таком невозможно забыть, но уже не вызывали прежних эмоций.

Похоже смена обстановки и правда оказалась благотворной. Это не могло не радовать, хотя и не вызвало особого восторга. Как еще одна данность, которую надо пережить.

Подумав об этом, я снова обратил взор на клинок в своих руках. Каждая деталь, каждый элемент, строго учтен и выполнен с невероятным мастерством. Ничего лишнего, только идеальное совершенство. Но при всем при этом, оружие не выглядело вычурным, скорее простым. И за такой простотой скрывалось великолепное исполнение.

Это делало азуры легендарным оружием. Это и умения воина, измененного джавой, способного в бою на равных поспорить даже с штурмовым взводом. В руках обычного человека азур лишь обычный клинок. В руках мечника — смерть для нападающих.

Я повернул лезвие, любуясь на цвет — дымчатая сталь с темно-серым отливом. Почти, как родовые цвета. Некоторые добавляли в сплав особые красителя, чтобы придать другой оттенок — изумрудный, холодно синий, ледяной белый, но я предпочитал классику, тем более что она подходила к окрасу герба Дома.