— В корову я, товарищ Бахматов, положим, попаду! — насупившись, парень уткнулся в бумаги.

— Ну, если в корову только! У нас работы, Степан, вагон и маленькая тележка, скучать тебе не придется. Вживайся в коллектив!

Мой начальник вручил мне пару дел для изучения и я поспешил за теперь уже свой рабочий стол их изучать. Первое дело было пустяковым: обычная ночная кража в помещении ломбарда.

ВЦИК в прошлом году утвердил декрет «О замене продовольственной и сырьевой развёрстки натуральным налогом» (продналогом), что положило начало НЭПу. Продразвёрстка была отменена и заменена продналогом, который был примерно вдвое ниже и не мог произвольно изменяться в течение года. В это время наблюдался рост мелкой промышленности и торговли, появились нэпманы — предприниматели и торговцы, развивались кооперативы. Вот и этот ломбард открылся весной этого года. Воры вынесли столовое серебро, серебряные подсвечники и и позолоченные серебряные же кубки. Замок сбили кувалдой. И пропажу искать будет нужно, перетряхивая скупщиков краденного, списки которых я поспешил взять у Саушкина.

Второе дело было связано с убийством. Тело убитого мужчины выловили в Москве-реке. Убили мужика ударом по голове тупым предметом и, сложив тело пополам, засунули его в мешок. Я тут же вспомнил знаменитое дело Комарова, настоящей фамилией которого была Петров. В точности мой однофамилец. Это дело было настолько громким для этих лет, что его изучали все будущие милиционеры. После разоблачения Комарову дали несколько кличек: «Торговец с московского Конного рынка», «Упаковщик», «Человек-зверь», «Человек-машина», «Шаболовский душегуб».

Василий Петров родился в Витебской губернии в многодетной семье (всего 12 детей) железнодорожного рабочего. Вся его семья страдала алкоголизмом, особенно отец семейства, регулярно избивавший жену и детей (позже он утонул по пьяни в канаве). Василий с 15 лет так же начал пить. Впоследствии один из братьев Петрова был также осуждён за убийство своего начальника в состоянии алкогольного опьянения и отправлен на каторгу, другой брат болел сифилисом. С ранних лет Петров работал с сохой, потом ушёл к латышам, у которых колол дрова, в 18 лет устроился на железную дорогу по ремонту пути. В 1897—1901 годах служил в армии Российской империи по воинской повинности. В возрасте 28 лет женился. После этого работал кочегаром, позже был переведён помощником машиниста на водокачку. Во время Русско-японской войны Петров ездил на Дальний Восток, где заработал большую сумму денег, однако вскоре растратил её на путешествия. Тогда он с женой устроился работать к полковнику кучером (жена там же была кухаркой), однако позже ушёл от него из-за того, что ему дали расчёт за разбитую бочку, и попал дворником к еврейскому банкиру. После этого он наконец устроился на воинский склад, который вскоре обокрал на 2 ящика сушёных яблок, за что и попал в тюрьму, где по приговору суда провёл 1 год. Пока Петров отбывал наказание, его жена умерла от холеры. После освобождения Петров поселился в Риге, где женился во второй раз на польке-вдове Софье, у которой было двое детей. Так и не избавившийся от алкоголизма Петров часто бил жену и детей. Во время Первой мировой войны, когда немецкие войска вступили в Литву, Петров переехал в 1915 году в Поволжье.

После Октябрьской революции Петров вступил в Красную Армию, обучился грамоте, принял участие в расстреле пленных белых офицеров и, возможно, в карательных операциях против крестьян, дослужился до должности взводного командира. Во время боевых действий попал в плен к Добровольческой армии генерала Врангеля, но сумел сбежать. В плену, чтобы не попасть под суд Военно-Революционного Трибунала за добровольную сдачу в плен, Петров поменял своё имя и стал Василием Ивановичем Комаровым. После Гражданской войны в 1920 году Комаров переехал в Москву и поселился на улице Шаболовка. Там же он стал работать извозчиком. Совершил ряд краж, украденное он сбывал на рынке.

Комаров начал убивать в 1921 году, когда Ленин объявил НЭП и разрешил тем самым частное предпринимательство. Первое убийство было совершено в марте прошлого года. Комаров совершал все преступления по одному сценарию: знакомился с клиентом, желавшим купить тот или иной товар (чаще всего — красивого и ухоженного коня, которым владел Комаров), приводил в свой дом, поил водкой, затем убивал ударами молотка, иногда душил, накинув сзади верёвку, забирал деньги и ценности, а затем складывал тело в мешок и тщательно прятал. В 1921 году он совершил не менее 17 убийств, в последующие два года — ещё не менее 12 убийств, хотя сам он признался впоследствии в 33 убийствах. Тела были обнаружены в Москве-реке, в разрушенных домах, закопанными в землю. По словам Комарова, вся «процедура» занимала не более получаса.

Я поломал голову, насилуя свою память, но номер дома, в котором жил Комаров, у меня так и не всплыл. Я вздохнул и поспешил опять к Саушкину с вопросом.

Тот на меня с интересом посмотрел и переспросил:

— Говоришь, не находили ли убитых мужиков в мешках, сложенных в них пополам? Хм, А ведь действительно, в прошлом году были двое таких же убитых, упакованных в мешки таким же способом. У обоих был пробит затылок, а второго видно не добили и задушили. Одно тело нашли в полуразрушенном здании на Конном переулке, а второе — в заброшенном доме на улице Шаболовка, дом номер Двадцать четыре. Что интересно, Конный переулок расположен между Хавской улицей и улицей Шаболовка, буквально в метрах пятистах.

Я тут же вспомнил адрес нелюдя — дом номер Двадцать шесть. В его деле сказано, что один из первых трупов тот бросил в соседнем заброшенном доме и продолжил прятать там же тела еще четырнадцати убитых! Также он закапывал тела в других местах рядом с домом. Позже, чтобы избавиться от тел, Комаров стал вывозить их на телеге к берегу Москвы-реки и сбрасывать в воду.

Саушкин хлопнул себя по лбу:

— Вот же я чурбан, не связал недавний труп, выловленный в реке с этими убийствами! Неужели у нас появился душегубец?

— Похоже на то. Владимир Матвеевич, а вы не помните, удалось ли тогда, в прошлом году, опознать жертвы?

— Как же не помню, помню конечно и оба собирались купить себе лошадь, при них не оказалось денег, которые должны бы у убитых быть для приобретения рабочей лошадки. Оба были из крестьян. Из зажиточных крестьян, раз деньги на лошадь имелись.

— Если и этот убитый так же был в поисках лошади, то тогда точно убийца всех троих один человек. Получается, что убийца ищет покупателей на лошадь, скорее всего представляясь продавцом, а затем заманивает покупателя в укромное место и убивает, подойдя сзади. И раз обе жертвы найдены неподалеку, то скорее всего и убийца живет где-то рядом. Поначалу он прятал тела рядом с местом своего жительства, а затем видать начал возить их и сбрасывать в реку. Интересно, почему убийца решил избавляться от тел, катаясь с ними и рискуя попасться.

— Получается, что вы правы, молодой человек. Это определенно можно все три дела соединить в одно, я сейчас же принесу прошлогодние висяки из архива.

Пока Саушкин отсутствовал, подошел Панов, выложив передо мною объемистый бумажный сверток, развернув который, я обнаружил куски сыромятной кожи, сапожные шило и дратву:

— Держи, Петров! Только смастери три кобуры, одну я хочу оставить в качестве образца, по которому все желающие смогут себе подобной кобурой обзавестись.

— Есть, товарищ Панов!

— Эка ты по старорежимному отвечаешь!

В этот момент появился Саушкин с двумя папками на завязках:

— Вот, Алексей Петрович, наш молодой-то уже на пути раскрытия двух прошлогодних висяков похоже! Труп в мешке, выловленный в Москва-реке, Степан связал с этими вот бедолагами! Похоже у нас душегубец завелся! Я предлагаю запросы отправить в губернское управление уголовного розыска о всех пропавших гражданах мужского пола за последние пару лет, отправившихся для приобретения лошади.

Я тут же добавил: