У моего подъезда мы остановились.

— Лида, — сказал он, — я не буду просить тебя вернуться. Я не буду давить. Но я хочу, чтобы ты знала: я не собираюсь никуда уходить. Я буду с тобой завтра. И послезавтра. И через неделю....Через месяц. Пока ты не поймёшь, что я не предам. Ты нужна мне, Лида!

Я улыбалась, и чувствовала, как в душе зажигаются огни надежды.

— Спокойной ночи, Стас, — сказала я.

— Спокойной ночи, Лида, — сказал он.

Он не поцеловал меня. Не коснулся. Просто стоял и смотрел, как я захожу в подъезд, и когда я обернулась, он всё ещё стоял там — под дождём, с зонтом, который он забыл раскрыть.

***

Дома я зажгла свет на кухне. Посмотрела на банки со специями. На пустую плиту. На стол, за которым он когда-то сидел и резал лук такими кусками, что хоть суп вари, хоть строй.

И впервые за пять дней мне захотелось готовить. Не для него — для себя.

Я достала муку, яйца, молоко. И начала печь сырники. Маленькие, круглые, с изюмом. Те самые.

Кухня снова запахла домом.

Утром я всё-таки вышла на работу. Наташа с радостью порвала моё заявление и поздравила с "выходом из отпуска".

Оказывается, в офисе многие соскучилтсь по мне.

Не по супам или вкусностям, а именно по мне. Так мне говорили многие, и, так как еды я не принесла с собой, мне очень хотелось в это верить...

А потом я вернулась за свой стол. Его никто не занял, и у меня было ощущение, что я возвращаюсь домой.

Стоило мне отлучиться на пять минут, как по возвращении на моём столе вдруг появился контейнер.

Не мой.

Новый, красивый, с крышкой из тёмного стекла. И записка: «Я не умею печь. Но я умею стоять в очереди. И я буду стоять. Сколько нужно. С.»

Я открыла контейнер. Внутри лежал круассан. Свежий, тёплый, из той самой пекарни на углу.

Круассаны Стас приносил каждый день, до тех пор, пока я не взмолилась прекратить портить мою фигуру трансжирами.

Я не знаю, во сколько он вставал, чтобы стоять в очереди в той пекарне на углу, где всегда толпа, но каждое утро на моём столе стоял контейнер с тёмным стеклом, и внутри — свежий круассан с начинкой, и записка. Иногда короткая: «Доброе утро. С.» Иногда длиннее: «Сегодня я мечтал о тебе и сырниках. Но продавали только круассаны. С.»

И я… постепенно оттаивала. Медленно, как земля весной. Но всё равно что-то не давало мне покоя.

Я чувствовала это каждый раз, когда мы встречались в коридоре. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что я тонула. Но между нами всё ещё стояла стена — невидимая, но плотная. Стена из должностей, из отчётов, из «Станислав Андреевич» и «Лидия». Из того самого «вы», которое мы так и не смогли до конца забыть на работе.

И однажды утром я пришла в офис и увидела, что его кабинет пуст.

Не то чтобы совсем пуст — стол стоял, компьютер был на месте. Но вещей не было. Папок, которые он всегда складывал в левый угол. Чашки, которую он держал на подставке. Фотография родных, которая всегда стояла у монитора.

Всё куда-то исчезло.

И это... меня испугало!

Я стояла в дверях и чувствовала первые приливы паники.

— Лида?

Я обернулась. Наташа из HR стояла в коридоре с папкой в руках и смотрела на меня с той самой своей профессионально-участливой улыбкой.

— Ты не слышала? — спросила она. — Станислав Андреевич написал заявление на перевод в головной офис. Теперь он у нас не работает. Уезжает...

Мир на секунду покачнулся.

— В смысле, уезжает? — переспросила я, и голос у меня был чужим.

— Ну, не насовсем, — сказала Наташа. — На полгода. Или на год. Он сказал, что хочет сменить обстановку. Что ему нужно… — она замялась, — что ему нужно разобраться в себе.

Я кивнула. Потом ещё раз. Потом развернулась и пошла к себе, потому что ноги у меня стали ватными.

Он уезжает.

... Он ничего не сказал. Не предупредил!

Бросил меня, не дождавшись секса?!..

Видимо, зря я так долго настраивалась на отношения.

Да, он был бы у меня первым. И в личном плане я полностью невинна. Дальше поцелуев дело никогда не шло...

И вот сейчас!..

Он не вытерпел и соскочил?!

Я просидела весь день, глядя в монитор и не видя ни строчки. Цифры расплывались. Письма оставались без ответа. Оля дважды спросила, всё ли со мной в порядке, и я дважды соврала.

... Он уезжает. И я снова остаюсь с разбитым сердцем!..

***

А вечером Стас пришёл ко мне домой.

Я не ждала его, и открыла дверь в своем любимом розовом халате.

На пороге стоял он, с двумя пакетами, из которых торчали багеты и зелень, с бутылкой вина под мышкой, с лицом человека, который очень долго репетировал то, что собирался сказать.

— Можно? — спросил он.

Я отступила в сторону. Конечно, я дам ему шанс объясниться!

Он прошёл на кухню, поставил пакеты на стол и обернулся. Кухня была маленькая, и он занимал в ней слишком много места — или это мне так казалось, потому что я всё ещё не могла дышать.

— Ты уезжаешь, — сказала я. Это был не вопрос.

Он кивнул.

— В Новую Москву. В головной офис. На год.

— Почему? — спросила я, и голос у меня дрогнул. — Почему ты ничего не сказал?

Он подошёл ближе. Остановился в шаге от меня.

— Потому что я хотел сказать это здесь, — сказал он. — Не в офисе. Не в кафе. А здесь. На твоей кухне. Где ты готовишь, где пахнет ванилью и корицей. Где ты — моя царица!..

Я смотрела на него и не понимала.

— Лида, — сказал он, — я подал заявление на перевод, потому что не хочу быть твоим начальником. Я не хочу, чтобы между нами были отчёты. Дедлайны. Субординация. Я не хочу, чтобы ты смотрела на меня и думала: «Это мой босс». Я хочу, чтобы ты смотрела на меня и думала: «Это мой».

— А если я не хочу, чтобы ты уезжал? — спросила я, и это вырвалось раньше, чем я успела подумать.

Он улыбнулся — горько, нежно.

— Я буду приезжать. Каждые две недели. Или чаще. Я уже узнавал про билеты.... Я могу работать в поезде. Я проверял.

Я не выдержала и рассмеялась — сквозь слёзы, которые уже текли по щекам.

— Ты проверял?

— Я всё проверял, — сказал он. — С того самого дня, как ты ушла. Я проверял, как сохранить отношения на расстоянии. Я читал статьи. Я даже скачал приложение для пар. Оно оказалось ужасным. Но я скачал.

Я смотрела на него — на этого невозможного, упрямого, нелепого мужчину, который читал статьи про отношения на расстоянии и скачивал приложения для пар, — и совершенно не собирался обсуждать это со мной!

И... в то же время, он оставлял мне место в своей жизни. Он не бросал меня!

Мы всё ещё были вместе!

От сердца окончательно отлегло.

— Стас, — сказала я, — ты ненормальный.

— Я знаю, — сказал он. — Но я твой ненормальный. Если ты согласна...

Я шагнула к нему. Обняла. Уткнулась лицом в его свитер, который пах древесным одеколоном и чем-то ещё — чем-то тёплым, домашним, — и почувствовала, как его руки смыкаются у меня за спиной.

— Я согласна, — сказала я в его свитер.

Он выдохнул — долго, медленно, будто сбрасывал с плеч груз, который нёс несколько недель.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда я останусь до конца месяца. И мы будем… — он запнулся, — мы будем просто вместе. Без официоза. Без «Станислава Андреевича». Без отчётов.

— А кто будет судить мои отчёты? — спросила я, поднимая голову.

— Кто-нибудь другой, — сказал он. — Я больше не хочу. Я лучше буду пробовать твои супы и сырники...

***

Стас остался до конца месяца. И это был самый странный, самый нелепый, самый счастливый месяц в моей жизни.

Днём мы были коллегами — почти. Он ещё числился начальником, но уже не вникал в мои отчёты, и в его кабинете стало как-то пусто и неуютно, будто он уже наполовину уехал. А вечером он приходил ко мне, и мы готовили вместе.

Точнее, готовила я, а он резал лук такими кусками, что хоть суп выкидывай или кроши заново!.. И каждый раз, когда он это делал, я смеялась, и он смотрел на меня с таким видом, будто выиграл в лотерею.