Сказать, что я растеряла все слова — ничего не сказать! Я растерялась. Удивилась его предложению — ведь теперь, получается, как бы я — начальник, а он — работник по найму . Или нам зарегистрировать это как семейное предприятие? А когда? Сейчас или после свадьбы?!

Я понятия не имела.

Конечно, я слышала про семейный подряд, и в фильмах, и в мультиках видела, но... Это было очень непривычно.

И странно!

Я — начальник. Он — подчиненный?!..

Моё молчание Стас принял за отказ. Он чуть нахмурился и в отчаянии ляпнул:

— Я могу помогать тебе на кухне. В крайнем случае, мыть посуду. Я тренировался...

Я окончательно выпала в осадок. Да уж, предложеньице!.. Что делать — было непонятно.

Я стояла с полотенцем в руках, и чувствовала себя застывшей статуей.

— Как тебя пускать на кухню, если ты даже лук режишь неправильно?! — всё-таки проворчала я, — А услуги бухгалтера — безценны!

Стас рассмеялся и нежно поцеловал меня:

— Соскучилась?.. Я — безумно! И проголодался, как волк. Ну что, накормишь меня нежно?..

— Конечно! Это моя фирменная услуга, — Тыквенный супчик будешь?..

В его лукавых глазах зажглись огоньки.

— Мне очень приятно, что ты назвала Пекарню моей фразой.

— Я знаю. Она хорошо подходит, — ответила я.

...Теперь Стас работает в нашем же городе, в филиале компании, и по вечерам приходит в пекарню.

Иногда помогает — моет посуду, вытирает столы, — а иногда просто сидит в углу с ноутбуком и смотрит на меня, как я пеку булочки. Со всей продукции он традиционно снимает пробу, делится впечатлением.

И когда я ловлю его взгляд, он улыбается — той самой улыбкой, которую я так люблю, — и говорит: «Не отвлекайся. У тебя тесто подходит».

А Витя… Витя — наш главный друг. Он сделал мне сайт — красивый, с фотографиями круассанов и сырников, — и настроил онлайн-заказы, и теперь у меня есть постоянные клиенты из пригорода.

Витя приходит каждую субботу, садится за столик у окна, заказывает сырники с изюмом и говорит, что они лучше, чем у его мамы. И я знаю, что он говорит это не для того, чтобы меня порадовать. Он правда так думает.

Он больше не пишет стихи. Но иногда, когда мы сидим втроём — я, Стас и Витя, — и едим сырники, и смеёмся над чем-то, Витя смотрит на нас и говорит: «А ведь я вас познакомил. Ну, не познакомил, но я был там. Я был очень важной частью процесса».

И мы соглашаемся. Потому что он правда был. И потому что он заслуживает, чтобы его хвалили.

***

Сегодня утром я стою за прилавком, и в пекарне тихо — раннее утро, ещё никого нет. Я пеку хлеб, и кухня пахнет так, как должна пахнуть кухня: тёплым, живым, настоящим.

Дверь открывается, входит Стас. Он пришёл раньше, потому что сегодня — особенный день. Год с открытия пекарни.

Стас дарит мне новые специи и французские духи, я целую его в ответ.

Это так мило, что он помнит даты, заботится обо мне, и радует подарочками!

Стас подходит ко мне, обнимает сзади, утыкается носом в мою шею.

— Пахнешь тестом, — говорит он.

— А ты — кофе, — улыбаюсь я.

На душе становится так тепло и спокойно! Аж хочется продлить это мгновенье.

— Я не пил кофе.

— Значит, просто пахнешь... Мне нравится.

Он смеётся — тихо, в мою шею, — и я чувствую, как внутри у меня всё становится мягким и тёплым.

— Лида, — говорит он, — я хотел спросить. Ты когда-нибудь думала о том, чтобы расшириться? Второй этаж? Или вторая пекарня? Я спонсирую, если что...

Я оборачиваюсь.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно, — говорит он. — Я тут посчитал... Если мы возьмём кредит и найдём помещение в центре, можно открыть вторую точку. Или даже третью. Через год-два. Я могу помочь с бизнес-планом и деньгами. Как и обещал.

Я чувствую прилив счастья и благодарности. Но всё же... мне придётся ему отказать.

— Стас, — говорю я, — я не хочу вторую пекарню. Я хочу эту. Маленькую, с шестью столиками. С бабушкиной фотографией на стене. С тобой в углу с ноутбуком... Для меня и этого достаточно!

Стас немного расстроен, но отвечает:

— Хорошо, тогда никакой второй пекарни. Только эта.

— Только эта, — соглашаюсь я.

И в этот момент дверь открывается снова. Это входит Витя с огромным букетом роз и с коробкой, в которой что-то шуршит.

— С годовщиной! — радостно объявляет он. — Я приготовил тебе подарок. Вот. — Он открывает коробку и протягивает мне. Внутри — кружка с надписью: «Лида. Лучший пекарь в мире. И мой друг».

Я смотрю на него, и слёзы подступают к глазам.

— Витя, — говорю я, — ты…

— Да ладно!..— перебивает он. — Круассаны уже готовы? Я бы заточил парочку.

...И мы стоим втроём в маленькой пекарне, где пахнет хлебом и миндалём.

За окном светает, и я думаю о том, что счастье — это не что-то большое и сложное. Это простые вещи: тёплый хлеб, люди, которых ты любишь, и утро, которое начинается с запаха ванили и миндаля.

Мужчины усаживаются за столик, а я иду на кухню и достаю противень. Круассаны готовы, и я выкладываю четыре штуки в плетёную корзинку, застеленную салфеткой с тартаном. Ставлю на поднос и иду варить кофе.

Моя жизнь наладилась и стала счастливой. И всё это благодаря бабушке, которая научила меня готовить. И моему трудолюбию, которое пригодилось. Я засветло встаю каждый день. Любуюсь рассветом и радую людей выпечкой.

А мой мужчина поддерживает меня, помогает и одобряет во всём. И мне до сих пор, каждый день, хочется накормить его нежно.

Разве это не счастье?

...Кажется, его я и пеку!

Конец