Витя не стал устраивать скандал. Он кивнул, опустил голову и пошёл прочь. Причем, его плечи были опущены так, что я почувствовала себя последней предательницей.

Когда он скрылся за углом, Станислав Андреевич повернулся ко мне, и в его глазах всё ещё было раздражение, но теперь к нему примешивалось что-то легкое любопытство.

— Лида, — сказал он тихо, — я хотел спросить вас… — он замолчал, потом покачал головой. — Нет. Не здесь… Не так.

— А как?.. — спросила я, и мой голос прозвучал громче, чем я хотела.

— Вы когда-нибудь были в ресторане «Аврора»? — спросил он вдруг.

— В «Авроре»? — я моргнула. — Это тот, на набережной? С панорамными окнами?

— Да, — сказал он. — Там очень хорошая кухня и вид. Я подумал… — он запнулся, и это было так не похоже на него, на всегда уверенного, собранного Станислава Андреевича Ковалёва, — если вы не против, может быть, мы могли бы… поужинать там вместе. Сегодня вечером.

Я смотрела на него, и в моей голове было так тихо, будто все мысли разом куда-то исчезли.

— Вы приглашаете меня на свидание? — спросила я, и это прозвучало глупо, но я не могла поверить.

— Я приглашаю вас на ужин, — сказал он, и уголки его губ дрогнули. — Называйте это как хотите.

— А как же… — я запнулась, — субординация? Сплетни? Всё, о чём вы говорили?

— Лида, я хочу пригласить вас на ужин. И имею право это сделать. Не как начальник, разумеется... Как мужчина, которому очень нравится женщина, которая готовит лучшие супы в мире.

Я стояла, и в ушах у меня звенело, и я чувствовала, как улыбка расползается по лицу, и ничего не могла с этим сделать.

— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.

Он выдохнул, и в этом выдохе было столько облегчения, что я поняла: он правда боялся, что я откажусь.

— В семь? — спросил он.

— В семь, — кивнула я.

Он улыбнулся и ушёл в кабинет, а я осталась стоять в коридоре с букетом петрушки в руках и с ощущением, что земля под моими ногами стала немного мягче.

Весь день я не могла работать. Я смотрела на часы каждые пять минут, перечитывала записки, которые он мне писал, и представляла, какой это будет ужин в «Авроре», с панорамными окнами и видом на реку.

Я представляла, как он смотрит на меня через стол, как мы разговариваем, как он улыбается, и от этих мыслей у меня внутри всё переворачивалось.

Витя больше не появлялся в нашем отделе. Оля сказала, что видела его в серверной, он сидел там с наушниками и что-то чинил, и я почувствовала укол вины.

Но решила, что поговорю с ним завтра.

Сегодня был мой вечер.

Наш вечер…

Домой я пришла в пять тридцать, и едва успела собраться. Я открыла шкаф и долго смотрела на свою одежду, не зная, что надеть. В конце концов остановилась на платье — тёмно-синем, с открытыми плечами и мягкой юбкой, — которое я купила год назад и ни разу не надевала, потому что не было повода.

Теперь повод был.

Я накрасилась — не слишком сильно, но достаточно, чтобы подчеркнуть глаза и губы, — и уложила волосы так, чтобы кудри падали на плечи мягкими волнами. Посмотрела в зеркало и подумала, что, может быть, я не так уж плохо выгляжу. Может быть, я даже красивая, несмотря на размер плюс плюс сайз.

Может быть, он увидит меня и поймёт, что не ошибся.

В «Аврору» я приехала без пяти семь. Ресторан был на последнем этаже высотки на набережной, и оттуда открывался вид на реку, на мосты, на огни города. Я вошла в холл и сразу увидела его. Он стоял у окна, в тёмном костюме и белой рубашке без галстука, и смотрел на воду, и в его позе было столько благородства и некоторой тайны, что мое сердце забилось быстрее.

Он обернулся, увидел меня, и его лицо изменилось. Стало мягче, что ли. Или … счастливее?..

— Лида, — сказал он, подходя, и его голос был низким и тёплым. — Вы… — он запнулся, и я увидела, как он смотрит на меня, как будто видит впервые. — Вы невероятно красивая.

Я почувствовала, как краснею, и ничего не могла с этим сделать.

— Спасибо, — сказала я. — Вы тоже… очень ничего.

Он рассмеялся — коротко, негромко, но искренне, — и предложил мне руку. Я взяла её, и мы прошли в зал, и весь вечер потом был как в тумане: мягкий свет, тихая музыка, вкусная еда, которую я почти не запомнила, потому что всё моё внимание было сосредоточено на нём.

Мы разговаривали.

По-настоящему разговаривали, не о работе, не об отчётах, не о конкурсе. О детстве, о семьях, о мечтах. Он рассказал, что вырос в маленьком городе, что его отец был военным и что он с детства привык к дисциплине, к порядку, к тому, что эмоции — это лишнее. И он не умеет говорить комплименты, потому что никто его этому не учил. А еще после нескольких лет сухомятки он заработал гастрит и прочие неприятные вещи, и оттого забыл, что такое вкусная еда.

Он держался почти год на «невкусных овощах» и паровых котлетках, пока не попробовал мой суп.

…А я рассказала ему о бабушке, о её кухне, о том, как я мечтаю открыть свою пекарню, и о том, что еда для меня — это способ сказать «я тебя люблю», когда слов не хватает.

Он слушал меня так внимательно, как никто и никогда!

— Знаете, — сказал он, когда мы уже пили кофе, — я всю жизнь думал, что любовь — это что-то сложное. Что это требует усилий, работы, что это… не для меня. А потом вы принесли этот суп. И я понял, что любовь — это просто. Это когда кто-то готовит для тебя, потому что хочет, чтобы тебе было тепло. Это когда ты ждёшь этого человека, даже если не должен. Это когда ты готов забыть про субординацию, про сплетни, про всё, потому что… — он замолчал, потом посмотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание, — потому что без этого человека всё остальное не имеет смысла.

В горле у меня стоял ком, и я не могла ничего сказать.

— Станислав… — прошептала я.

— Просто Стас, если позволишь…

Я нервно кивнула. Впервые его имя прозвучало так естественно, так правильно… И так интимно.

Просто Стас!..

Он потянулся через стол и взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и немного шершавыми, и от этого прикосновения у меня по спине пробежали мурашки.

— Лида, — сказал он тихо, — я хочу попробовать. Не знаю, что из этого получится, но я хочу попробовать встречаться.

Я кивнула, потому что не могла говорить.

Мы вышли из ресторана в десять, и на улице было прохладно, и он предложил проводить меня до дома. Мы шли по набережной, и огни отражались в воде, и было так тихо, что я слышала его дыхание и стук своего сердца.

Потом он взял такси, и мы доехали до моего дома. Всю дорогу он рассказывал анекдоты и истории из своей жизни. Я смеялась, даже иногда хихикала, но всё никак не могла остановить волнение — я ждала, что же будет дальше.

И будет ли?!..

У подъезда мы остановились.

— Лида, — сказал он, — я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Я тоже, — призналась я.

Он поднял руку и коснулся моего лица — легко, почти невесомо, — и я замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по моей щеке, и как внутри меня всё переворачивается.

— Можно? — спросил он, и его голос был хриплым.

Я кивнула, и он наклонился, и поцеловал меня. Это был нежный поцелуй — медленный, тёплый, как будто он пробовал на вкус что-то очень дорогое, — и я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и как всё вокруг исчезает, и остаёмся только мы — я и он.

Когда он отстранился, я открыла глаза и увидела, что он улыбается — по-настоящему, широко, так, как я никогда не видела, — и в его глазах было столько счастья, что я не выдержала и улыбнулась в ответ.

Мы стояли ещё минуту, просто глядя друг на друга, и потом он сказал:

— Завтра я принесу тебе завтрак…

— Хорошо, — сказала я. — Только не чипсы.

Он рассмеялся — громко, искренне, — и этот смех был лучшим звуком, который я слышала за весь день.

— Не чипсы, — пообещал он. — Клянусь.

Я поднялась к себе, и когда закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В душе расцветало что-то такое, чего я не чувствовала никогда раньше.