В восемнадцати милях от крепости.

Причем не просто подписал разрешение.

Согласно показаниям неизвестного мне свидетеля, Ратмир сам проверил груз, получил деньги и распорядился пропустить обоз без досмотра.

Я положила рядом карту.

Восемнадцать миль.

Даже на хорошей лошади преодолеть такое расстояние за несколько минут невозможно.

А Ратмир в тот день едва мог самостоятельно надеть рубашку.

Я хорошо помнила, как сердилась на него за попытку поднять поврежденную руку.

Но воспоминаний было мало.

Мне требовались документы.

Я взяла чистый лист и составила список:

Запись военного хирурга.

Мой медицинский журнал.

Журнал посещений крепости.

Дежурная книга у ворот.

Показания капитана Брана.

Ведомость выдачи лекарств для обработки раны.

И только после этого позволила себе сделать глоток остывшего чая.

За окном уже светало.

Вчера вечером я вернулась домой одна.

Сегодня Ратмир по-прежнему находился под стражей.

Наш брак длился меньше двух недель, и я уже начинала понимать, как тяжело приходится женщинам, чьи мужья надолго уходят на военную службу.

Только мой муж никуда не ушел.

Его посадили под стражу за преступление, которое он пытался раскрыть.

Я посмотрела на обручальное кольцо.

Простой золотой ободок с датой нашей свадьбы на внутренней стороне.

Еще несколько дней назад мы сидели на этой кухне и спорили, кто должен готовить ужин, если оба возвращаются с работы поздно.

Теперь я собирала доказательства его невиновности.

Плакать больше не хотелось.

Хотелось действовать.

Я закрыла журнал, сложила документы в папку и отправилась в Холодный Брод.

— Ты совсем не спала? — спросила Тесса.

Я сняла плащ.

— Немного.

Она посмотрела на мое лицо.

— Врешь.

— Часа два.

— Значит, почти не спала.

Я не стала спорить.

В помещении старой гильдии было тепло. Клем уже растопил печь, Фарен готовил воду, а на длинном столе возле окна лежали чистые инструменты.

Пациенты постепенно просыпались.

Из соседней комнаты доносился голос Далина, который снова пытался убедить военного санитара, что способен самостоятельно одеваться.

Я невольно улыбнулась.

Хоть что-то в моей жизни оставалось неизменным.

Тесса поставила передо мной тарелку.

— Ешь.

— Мне нужно сначала...

— Ничего тебе не нужно, пока не поешь.

Я посмотрела на нее.

— Тесса.

— Мирена.

Мы некоторое время изучали друг друга.

Потом я села.

Она удовлетворенно кивнула.

— Вот. Теперь можно разговаривать.

Я взяла ложку.

В тарелке была овсяная каша с маслом.

— Что нового? — спросила Тесса.

— Нашла запись, подтверждающую, что Ратмир находился в крепости в день предполагаемой передачи оружия.

Она остановилась.

— Значит, его отпустят?

— Надеюсь. Но одной записи мало. Нужно подтвердить время несколькими независимыми источниками.

Тесса нахмурилась.

— Ты ведь сама его тогда лечила.

— Да.

— И в журнале все записано?

— Да.

— Тогда какие еще доказательства нужны?

Я отложила ложку.

— Меня могут считать заинтересованным свидетелем. Я его жена.

— Но тогда еще не была.

— Мы уже встречались. Следствие обязательно это учтет.

Тесса тяжело вздохнула.

— Выходит, если женщина любит человека, ей уже нельзя говорить правду?

— Можно. Просто показания придется проверять особенно внимательно.

Она посмотрела на меня.

— Иногда мне кажется, что все эти законы придумывали люди, которые никогда не попадали в настоящие неприятности.

Я невольно улыбнулась.

— Возможно.

Тесса села напротив.

— Чем я могу помочь?

Я задумалась.

— Во-первых, мне нужна заверенная копия журнала из временного лазарета за тот день. Вдруг понадобятся записи о других пациентах и времени моего ухода.

— Сделаем.

— Во-вторых, сегодня меня может долго не быть. Демир пока не должен ходить без помощи. Далин может начинать осторожные движения рукой, но только после осмотра. А Нейлу нужно проверить шину.

Она кивнула.

— Я все помню.

— Если привезут тяжелого пациента, вызывай военного хирурга.

— Мирена.

Я подняла глаза.

— Что?

— Ты сейчас разговариваешь так, словно тебя отправляют на войну.

Я посмотрела на нее.

Некоторое время молчала.

Потом сказала:

— Я очень боюсь за него.

Тесса перестала улыбаться.

Она протянула руку через стол.

— Знаю.

— Он даже не пытался сопротивляться, когда его уводили.

— А должен был?

— Нет. Конечно нет.

Я провела ладонью по лицу.

— Просто мне трудно видеть, как человек, который всю жизнь защищал других, теперь сам нуждается в защите.

Тесса сжала мою руку.

— Тогда помоги ему так, как умеешь.

Я посмотрела на нее.

— Документами?

— Ими тоже. Ты ведь всегда говоришь, что сначала нужно разобраться, а потом действовать.

Она поднялась.

— Вот и разбирайся. А больных оставь мне.

Я улыбнулась.

— Спасибо.

— Поблагодаришь, когда вернешься с мужем.

Я опустила глаза.

Как же мне хотелось, чтобы уже сегодня вечером Ратмир оказался дома.

Рена Харт ожидала меня возле городской канцелярии.

Рядом с ней стоял незнакомый мужчина в темном сюртуке. Высокий, худощавый, с короткими седыми волосами и выражением лица человека, который давно разучился удивляться неприятным новостям.

Рена представила его:

— Левард Мейн. Военный правовед. Он будет представлять интересы Ратмира на слушании.

Мужчина протянул руку.

— Госпожа Ларен.

— Мирена.

— Очень хорошо. Я уже ознакомился с постановлением о задержании вашего мужа.

Мы вошли в кабинет.

На столе лежали копии обвинительных документов.

Левард предложил мне сесть.

— Начнем с главного. В отношении командующего Холта представлены три группы сведений. Первая — показания свидетеля, утверждающего, что видел его при передаче незаконного груза. Вторая — несколько распоряжений с подписью командующего. Третья — данные о денежных выплатах.

Я открыла папку.

— Начнем с показаний.

Правовед кивнул.

Я прочитала имя.

Гарт Ревен.

Бывший охранник Торена Орвеса.

Тот самый человек, которого Демир называл среди участников незаконных перевозок.

Я подняла глаза.

— Он ведь связан с Тореном.

Левард кивнул.

— И это важно. Но само по себе не делает его показания ложными.

— Где он находится?

— Под стражей. Его задержали по другому эпизоду, связанному с нападением на обоз. Первоначальное объяснение он дал несколько дней назад.

Я посмотрела на дату.

Показания появились уже после того, как на четвертом складе нашли вторую книгу учета.

Слишком удобно.

— В обмен на что он согласился говорить? — спросила я.

Левард посмотрел на меня внимательнее.

— Правильный вопрос. Мы запросили сведения о возможном соглашении со следствием.

Рена пододвинула мне следующий лист.

— Теперь о распоряжении.

Я начала читать.

«Передача шести ящиков специального металлического груза представителям северной пограничной стражи».

Ниже находилась подпись.

Ратмир Холт.

Похожая.

Но слишком аккуратная.

Я вспомнила, как муж подписывал документы после ранения левой руки.

Он писал правой, однако старое повреждение плеча заставляло его делать перерывы.

Некоторые буквы получались неровными.

А здесь подпись выглядела так, словно ее выводил человек, который никуда не торопился и совершенно не испытывал боли.

— Нужно сравнить с настоящими образцами за тот же период, — сказала я.

Левард кивнул.

— Уже запросили.

— И еще здесь указан час передачи.