— Несколько раз работали вместе.

— И какой он?

Ратмир ненадолго задумался.

— Дотошный. Неприятный в разговоре. Не любит, когда ему врут.

— Последнее меня устраивает.

— Первые два качества оцените сами.

Я невольно усмехнулась.

Потом посмотрела на свои бумаги.

— Мне нужно написать Рене Харт.

— Вашему правоведу?

— Да. Она занималась разводом и помогла оформить заявление о подделке печати.

— Напишите сегодня. Я отправлю письмо с военной почтой.

— Это будет быстрее обычной?

— На день, возможно, на два.

— Спасибо.

Ратмир направился к выходу.

У двери остановился.

— И еще. Копии документов держите отдельно от оригиналов.

— Я уже начала их раскладывать.

— Хорошо.

Он потянулся к дверной ручке.

— Ратмир.

Мужчина обернулся.

Я посмотрела на него, потом на уведомление.

— Если Крейс прикажет задержать меня, вы исполните приказ?

Он не ответил сразу.

Я видела, как напряглись мышцы его лица.

— Если приказ будет законным, да.

Мне стало холодно.

Хотя я сама задала этот вопрос.

— Понятно.

Ратмир подошел обратно.

— Мирена, послушайте.

— Я услышала.

— Нет. Вы решили, что я брошу вас разбираться со всем в одиночку. Это не так.

Я подняла глаза.

— А как?

— Если появятся основания для задержания, я прослежу, чтобы соблюдали установленную процедуру. Чтобы вам предоставили возможность обратиться к представителю и не препятствовали медицинской помощи вашим пациентам. Но обещать нарушить закон ради вас я не стану.

Я смотрела на него и пыталась понять собственные чувства.

Он не обещал невозможного.

Не говорил, что защитит меня от всего на свете.

И не пытался заставить замолчать.

Но после восьми лет брака с Эйдаром мне хотелось хотя бы раз услышать, что мужчина безоговорочно встанет на мою сторону.

— Значит, вы мне не доверяете, — сказала я.

Ратмир нахмурился.

— Я не это сказал.

— Но именно так прозвучало.

Он несколько секунд молчал.

— Если бы я считал вас виновной, не предложил бы помочь подготовить документы.

Я ничего не ответила.

Ратмир взял плащ.

— Мне нужно в крепость. К вечеру пришлю человека за вашим письмом.

Он вышел.

А я осталась у окна, злясь на него и одновременно понимая, что несправедлива.

На третий день военный курьер привез ответ Рены Харт.

Я открыла конверт прямо в перевязочной, пока Тесса меняла повязку Далину.

«Мирена, прежде всего не подписывайте никаких признаний или соглашений о добровольном прекращении медицинской практики. Предоставляйте следствию фактические сведения и документы, но обязательно требуйте составления описи при передаче оригиналов.

Я выезжаю завтра утром. До моего прибытия вправе просить отложить подробный опрос, если обстоятельства позволяют. Подготовьте список свидетелей, которые могут подтвердить ваше местонахождение в день оформления спорной накладной.

Сохраните настоящую печать. Не допускайте, чтобы ее использовали без вашего присутствия и надлежащего оформления передачи.

Рена Харт».

Ни слова утешения.

Ни одного обещания, что все закончится хорошо.

Я прочитала письмо дважды и неожиданно почувствовала себя увереннее.

Рена знала, что делать.

А главное, собиралась приехать.

— Хорошие новости? — спросила Тесса.

Я сложила письмо.

— Мой правовед будет здесь через несколько дней.

— Значит, командующему придется спорить уже с двумя женщинами.

Я улыбнулась.

— Полагаю, он переживет.

Далин, лежавший на кровати, поднял голову.

— С командующим лучше не спорить.

Тесса затянула узел на повязке.

— А тебе лучше не пытаться вставать без разрешения.

Молодой солдат виновато посмотрел на меня.

Я нахмурилась.

— Что произошло?

— Ничего.

— Далин.

Он тяжело вздохнул.

— Хотел дойти до окна.

— Один?

— Там недалеко.

Тесса скрестила руки.

— Он решил, что если рука болит меньше, значит, можно уже ходить по коридору.

Я посмотрела на пациента.

— Далин, ты потерял много крови. Несколько дней назад едва удерживался в сознании. Если начнется головокружение, упадешь и повредишь плечо снова.

Он опустил глаза.

— Понял.

Я поправила край одеяла.

— Завтра, если состояние позволит, попробуем ненадолго посадить тебя на стул возле кровати. Но только с помощью.

— Правда?

— Да.

Он улыбнулся.

Тесса покачала головой.

— Вот и договорились.

Мы вышли в коридор.

Я посмотрела на часы.

До обеда оставалось немного времени. На столе лежали счета за ремонт шкафа, нужно было закончить журнал и проверить запасы.

Раньше подобное количество работы меня почти не пугало.

Теперь к обычным заботам добавилось ожидание следователя.

И я постоянно ловила себя на том, что прислушиваюсь к звукам с улицы.

Каждый незнакомый всадник казался человеком из королевской канцелярии.

— Мирена, — позвала Тесса.

Я обернулась.

— Да?

Она протянула мне чистое полотенце.

— Ты вчера сказала Фарену, что если постоянно отвлекаться, можно перепутать назначение. Помнишь?

— Помню.

— Тогда последуй собственному совету.

Я невольно усмехнулась.

— Легко сказать.

— Никто и не обещал, что будет легко.

Она отправилась в соседнюю палату.

А я вернулась к журналам.

На четвертый день ожидания приехал плотник Брон.

Он принес окончательный расчет за ремонт крыши и спросил, как быть с оставшимися досками.

— Пересчитаем и оформим возврат на склад стражи, — ответила я.

Мастер посмотрел на меня с уважением.

— Тесса говорила, вы даже подаренные доски записываете.

— Они не подаренные. Их передали со склада пограничной стражи.

— Ну, значит, правильно делаете.

Мы вышли во двор.

Брон пересчитал оставшиеся доски и помог Фарену аккуратно сложить их возле стены.

Я занесла остаток в журнал и приготовила ведомость для возврата. Плотник все это время смотрел на меня так, словно не решался о чем-то спросить.

— Что-то не так?

Он почесал бороду.

— По городу болтают.

Я закрыла журнал.

— О чем?

— Что вас будут судить за пропавшее оружие.

Несколько секунд я молчала.

— Пока идет проверка, мастер Брон. Судить меня никто не собирается.

— Я так и сказал.

— Кому?

— Да всем, кто спрашивал.

Он пожал плечами.

— Далин рассказывал, как вы ему руку спасали. Тесса говорит, без вас тут половину больных пришлось бы отправлять в крепость. А какие-то дураки утверждают, будто вы приехали сюда специально, чтобы помогать разбойникам.

Я почувствовала знакомую боль.

В столице слухи о моем разводе разошлись за одну ночь.

Теперь в Холодном Броде обсуждали мою возможную причастность к преступлению.

Меня даже не успели официально допросить.

— Спасибо, что сказали, — произнесла я.

Брон нахмурился.

— Вы не обижайтесь. Люди тут хорошие. Но некоторые слишком любят чесать языками.

— Я понимаю.

— А если понадобится, могу подтвердить, что вы сами лично проверяли все материалы, которые мы использовали при ремонте.

Я посмотрела на него.

— Это может пригодиться для работы лазарета. Но к делу о столичных поставках почти не относится.

— Значит, не пригодится.

Он развел руками.

— Жаль. Хотел помочь.

Мне стало немного легче.

— Уже помогли.

Брон кивнул и отправился к своей телеге.

А я еще некоторое время стояла во дворе.

Ветер был холодным. У соседнего дома женщина развешивала выстиранное белье. Двое мальчишек катали деревянное колесо по мостовой.

Они посмотрели на меня, что-то прошептали друг другу и убежали.