Льюин смотрел внимательно. Очень внимательно.

— Вы жалеете, что приехали? — спросил он тихо.

— Жалею? — я рассмеялась. — Милорд, я в полном восторге. Я бы еще вчера приехала, если б знала. Я бы пешком прибежала. Я бы...

Я запнулась, потому что он сделал шаг. Еще один. Совсем близко.

— Что? — спросил он.

— Я бы... — я сглотнула. — Кхм. Я бы приехала. В общем.

Надо же. Я, Дениз Дегеро, некромантка, циничная тварь и любительница потрошить врагов, только что запнулась как школьница.

Льюин, кажется, это заметил. Потому что в его светлых глазах мелькнуло что-то очень довольное.

— Вы сегодня завтракали? — спросил он.

— Нет еще. Мы с Костиком танцевали.

— Тогда пойдемте. — он протянул руку. — Я покажу вам место, где кормят будущих королев. Там нет советников. И там можно курить.

Я посмотрела на его руку. Потом в его глаза.

— Вы меня приглашаете? — уточнила я.

— Приглашаю.

Я взяла его под руку.

— Тогда ведите, милорд. Но учтите: если там будут овечки на стенах — я сбегаю.

— Там черепа, — пообещал он.

— Идеально.

Мы пошли по коридору. Мимо Костика, который проводил нас взглядом пустых глазниц и, кажется, одобрительно щелкнул челюстью.

— Костик хороший, — заметила я. — Не отбирайте его у меня.

— Он ваш, — разрешил Льюин. — Можете танцевать с ним каждое утро.

— А вы будете ревновать?

Он остановился. Посмотрел на меня сверху вниз. Так, что у меня внутри что-то екнуло. И это было странное чувство — для некроманта, который привык, что внутри только холод и пустота.

— А вы хотите, чтобы я ревновал? — спросил он.

Я открыла рот. Закрыла.

— Вы опасны, — сказала я наконец.

— Я Властелин Тьмы, — напомнил он.

— Я не про это.

Он улыбнулся. Краем губ. Чуть-чуть.

— Я знаю.

И мы пошли дальше.

А в голове у меня крутилась мысль: "Кажется, я вляпалась. Кажется, я вляпалась по-крупному. И это самое лучшее, что со мной случалось за обе жизни".

Глава 8. Зеленый чай в логове зверя

Я привел её в своё логово.

Место, куда не ступала нога ни одного живого советника уже лет десять. Где я привык завтракать в одиночестве, в окружении вещей, которые понимают меня лучше, чем половина моих подданных.

Черепа на полках — коллекционные, каждый с историей. Травы, развешанные под потолком — для ритуалов, для настроения, для запаха. Чучело дракона, которое я собственноручно переделал в диван много лет назад, потому что сидеть на шкуре поверженного врага — это одно, а сидеть в его пасти — совсем другое, поверьте, очень расслабляет.

У стены замерла тварь Бездны. Мертвая, разумеется. Я притащил её из одного похода, когда мне показалось, что в замке не хватает интерьерных решений в стиле "ужас и трепет". Сейчас она служила подставкой для алкоголя. На вытянутых когтистых лапах покоился поднос с графином и бокалами. Очень удобно. И эстетично.

На столе, прямо перед моим местом, стояла пепельница. Из черепа. Любимого. Когда-то этот череп принадлежал человеку, который пытался меня отравить. Теперь он собирает мой пепел. Поучительная история о том, что всё в этом мире можно использовать с пользой.

Я сел, приготовившись наслаждаться утренним одиночеством и созерцанием своей коллекции.

Дениз села напротив.

Достала из недр своего бесконечного черного платья маленькую коробочку.

Открыла.

Достала пакетик.

— Вы не против, если я заварю чай? — спросила она. — Дорога была долгая, я соскучилась по своему.

— Валяйте, — разрешил я, думая, что она сейчас попросит кипяток.

Она попросила кипяток. Я щелкнул пальцами — вода в графине нагрелась и перетекла в чайник. Полезный навык для холостяцкой жизни.

Дениз одобрительно хмыкнула, залила воду в свою маленькую кружку (тоже извлеченную из платья — как она там всё это носила?) и опустила туда пакетик.

Поплыл запах.

Я замер.

Этот запах... он был...

— Зеленый чай со вкусом персика, — сообщила Дениз, размешивая ложечкой. — Обожаю. Очень успокаивает нервы. А вы что пьете по утрам?

Я смотрел на неё.

На её тонкие пальцы с кольцами, обхватывающие кружку с цветочками (на кружке, храни меня бездна, были цветочки — неужели тоже сестринское приданое?).

На пар, поднимающийся над чашкой и пахнущий чем-то сладким, летним, невозможным в этом царстве смерти и мрака.

На пакетик от чая, который она аккуратно положила на блюдце. Розовый пакетик. С персиком. В моем логове.

Мой мозг, который начал давать по тормозам еще позавчера, когда она впервые появилась в моем замке с заявлением, что будет меня убивать по очереди, сегодня окончательно сломался.

Я смотрел на Дениз.

Дениз пила чай.

Тварь Бездны за её спиной зловеще скалилась, поддерживая графин с коньяком.

Чучело дракона, в котором я спал последние пять лет, приветливо поблескивало глазами.

Черепа на полках, кажется, тоже с интересом наблюдали за происходящим.

А она сидела и пила зеленый чай со вкусом персика.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд.

— Ничего, — ответил я. Голос почему-то сел.

— А чего вы так смотрите? — она отхлебнула еще. — Хотите? У меня есть второй пакетик.

— Нет.

— Уверены? Это расслабляет. Снимает стресс. У вас, судя по лицу, хронический стресс. И недосып. И вообще вы выглядите так, будто вас похоронили неделю назад, а откапывать не торопились.

— Спасибо за комплимент.

— Пожалуйста. — она улыбнулась. Ярко-вишневые губы, сероватые веснушки, темные глаза с хитринкой. — Я заботливая невеста. Слежу за здоровьем жениха.

Я моргнул.

Потом еще раз.

— У вас зеленый чай со вкусом персика, — сказал я. Вслух. Просто чтобы убедиться, что это реальность.

— Ага. — она кивнула. — А еще у меня есть печенье с имбирем. Хотите?

Она достала из платья коробочку с печеньем.

Я смотрел на коробочку.

Коробочка была с розовыми единорогами.

Я закрыл глаза.

— Вы в своем логове, — донесся до меня её голос. — В окружении черепов, чучел и мертвых тварей. Пьете, судя по запаху, кровь? Или коньяк?

— Коньяк, — ответил я, не открывая глаз.

— А я пью зеленый чай. И что? Это проблема?

Я открыл глаза.

Она смотрела на меня с таким выражением, будто я был ребенком, который только что задал глупый вопрос.

— Это... не сочетается, — сказал я.

— Что именно?

Я обвел рукой комнату. Себя. Её.

— Это. Вы. Здесь. С чаем.

— А что должно сочетаться? — она откусила печенье. — Я должна пить кровь младенцев из черепа? Или завтракать глазами жаб?

— Ну...

— Милорд, — она поставила кружку и подалась вперед, глядя мне прямо в глаза. — Я некромантка. Я могу поднять армию мертвецов, проклясть ваш род до седьмого колена и заставить ваших предков вылезти из могил и спеть вам серенаду. Я люблю кладбища, кинжалы и черепа. Я сплю в обнимку с вашей бабкиным приданым и танцую со скелетами по утрам. Но при этом я люблю зеленый чай со вкусом персика. Имбирное печенье. И иногда — иногда! — смотрю на закат и думаю, что это красиво.

Она откинулась обратно на стул.

— Это не делает меня меньше монстром. Это просто делает меня монстром с хорошим вкусом.

Я молчал.

Смотрел на неё.

Маленькая. Хрупкая. В черном платье, с серебряными кольцами на всех пальцах. С кинжалами в сапогах, за поясом и, подозреваю, еще парочкой в стратегических местах. С сероватыми веснушками на бледном лице. С ярко-вишневыми губами, которые только что жевали печенье с единорожьей коробки.

Она пила зеленый чай в моем логове, среди черепов и чучел, и выглядела так, будто здесь ее место.

Будто она всегда здесь была.

— Вы правы, — сказал я наконец.

— В смысле? — она удивилась. — Я всегда права, но вы о чем конкретно?

— Это не делает вас меньше монстром.