— Э-э-э... на входе стояла стража...

— Плохо стояла, — перебила я. — Ладно, разберусь на месте.

Я поправила кинжалы (три на поясе, два в сапогах, один в корсаже, ещё парочка в рукавах — на всякий случай), подхватила Генриха и направилась к выходу.

— Дениз! — Эмилина догнала меня. — Ты что задумала?

— Я? Ничего. Просто хочу, чтобы моя свадьба прошла без эксцессов. В прошлый раз меня чуть не убили. В этот раз я намерена дойти до алтаря и сказать "да" без посторонней помощи в виде арбалетных болтов.

— Но...

— Эмили, — я остановилась и посмотрела на неё серьёзно. — Я тебя очень люблю. Но если сегодня кто-то снова попытается в тебя стрелять, я его убью. Не за тебя. За испорченное платье. Оно стоило бешеных денег.

Она округлила глаза, но спорить не стала.

Мы вышли в коридор. Там уже ждал Костик — нарядный, с бантом на черепе (Эмилина постаралась, кто ж ещё). Он предложил мне костяную руку.

— Костик! — обрадовалась я. — Ты будешь провожатым? Прелесть.

Костик гордо клацнул.

И мы пошли.

Процессия была скромной. Я, Костик, Эмилина сбоку, Генрих на поясе. Позади — мама, папа и пара слуг, которые несли шлейф и, кажется, молились всем богам, чтобы я не взорвала храм от счастья.

В храме было темно. Красиво. Горели чёрные свечи. Играл орган — траурный марш, но в мажоре. Я специально попросила. Чтобы было и мрачно, и празднично одновременно.

Гости сидели на скамьях. Местные лорды, приглашённые некроманты, парочка светлых магов (рискнули, смелые), мои родители, советники (тощий махал мне рукой, я сделала вид, что не заметила).

И впереди, у алтаря, стоял Льюин.

Чёрный камзол, серебряная вышивка, светлые глаза, которые смотрели только на меня.

Красивый. Мой.

Я улыбнулась и пошла к нему.

Костик цокал костями по каменному полу. Эмилина всхлипывала сзади. Генрих покачивался у пояса в такт шагам.

На полпути я остановилась.

Повернулась к гостям.

— Внимание! — сказала громко. — Свадьба, дубль два. Сразу говорю: кто швырнёт кинжал, арбалетный болт, топор, меч, секиру, булаву или любой другой способный убить инструмент — получит этот же инструмент через заднее отверстие в прямую кишку. Самостоятельно.

Тишина.

Гости замерли. Кто-то сглотнул. Кто-то побледнел.

— Так что если уж швыряете, — продолжила я, — прикидывайте размеры. С цветочками можно. С конфетти — пожалуйста. С проклятиями — осторожнее, я отвечаю. А с железом — не надо. Я сегодня в чёрном. Но платье жалко.

Я повернулась и пошла дальше.

Сзади раздался нервный смешок. Потом ещё один. Потом зааплодировали. Кажется, некроманты оценили.

Льюин смотрел на меня с выражением, которое я уже знала: смесь гордости, ужаса и обожания.

— Ты невозможна, — сказал он, когда я подошла.

— Я знаю, — я встала рядом. — Но ты же меня любишь.

— Люблю.

— Вот и хорошо. А теперь давай уже поженимся, пока кто-нибудь действительно не решил проверить мои угрозы.

Церемониймейстер закашлялся и начал читать.

Я слушала вполуха. Смотрела на Льюина. Думала о том, как странно всё сложилось.

Год назад я была мертва. Потом вернулась. Потом украла письмо. Потом поехала взамен сестры. Потом влюбилась в Властелина Тьмы. Потом меня чуть не убили. Потом я выздоровела.

А теперь я стою в чёрном платье, с черепом на поясе, рядом с мужчиной, который смотрит на меня так, будто я — всё его тёмное королевство, и говорю "да".

— ...согласны ли вы, Льюин Эрешод, взять в жёны Дениз Дегеро?

— Да, — сказал он. Твёрдо. Громко. Так, что у меня внутри всё сжалось.

— ...согласны ли вы, Дениз Дегеро, взять в мужья Льюина Эрешода?

— Да, — ответила я. И улыбнулась. — С кинжалами, черепами, Генрихом и правом иногда танцевать со скелетами.

— Это подразумевается, — кивнул Льюин.

Церемониймейстер потерял нить разговора, но быстро нашёлся и объявил нас мужем и женой.

Льюин наклонился и поцеловал меня.

Долго. Крепко. Так, что гости зааплодировали, а Эмилина зарыдала в голос.

— Наконец-то, — выдохнула я, оторвавшись от него. — Я уже думала, никогда не дождусь.

— Ты терпела полчаса.

— Для меня это вечность.

Он усмехнулся и взял меня за руку.

— Пойдём, жена. Нас ждёт пир.

— Там будут черепа?

— Будут.

— И тварь Бездны?

— Будет.

— И Генрих?

— Генрих уже с нами.

— Тогда я согласна. — я чмокнула его в щёку и повернулась к гостям. — Внимание! Пир в главном зале! Кто принесёт мне в подарок чей-нибудь череп — получит место за столом рядом со мной! Остальные — как хотите!

Гости зашумели. Некроманты оживились. Кто-то уже полез в карман за, видимо, заранее припасёнными сувенирами.

— Ты их развращаешь, — заметил Льюин, когда мы выходили из храма.

— Я их очеловечиваю, — поправила я. — Ну, насколько это возможно.

Мы вышли на паперть. Чёрное небо надо мной. Чёрный замок впереди. Чёрный маг рядом.

— Льюин, — сказала я тихо.

— М?

— Спасибо, что не убил меня в первую встречу.

— Я подумал, что ты интереснее живой.

— Правильно подумал.

— Я всегда правильно думаю.

— Скромность — не твоё качество.

— Зато у тебя её нет вообще.

— Именно поэтому мы идеальная пара.

Он засмеялся. Коротко. Хрипло. Искренне.

И я засмеялась.

А сзади, цокая костями, шёл Костик и нёс мой шлейф. Эмилина рыдала в объятиях мамы. Папа хмурился, но в глазах у него было что-то тёплое. Советники переглядывались и, кажется, начинали привыкать.

Генрих на моём поясе довольно клацал.

Впереди был пир. Танцы. Тосты. И долгая, очень долгая жизнь.

С моим тёмным, мрачным, любимым мужем.

И с правом иногда умирать и воскресать, чтобы снова его бесить.

Идеально.

Эпилог. Год спустя (или как я не умерла и даже не собиралась)

Год.

Целый год я прожила в Эрешере и ни разу не умерла.

Личный рекорд.

Я сидела в своём любимом кресле в бабкиных покоях (теперь официально моих), пила зелёный чай со вкусом персика и наблюдала, как за окном медленно падает снег. Чёрный снег. Да, у нас тут так бывает. Вулканический пепел пополам с обычным. Очень красиво. И кладбищенские цветы под ним лучше растут.

Генрих стоял на тумбочке, как всегда, бдил. За год мы с ним стали неразлучны. Советники уже привыкли, что королева ходит на заседания с черепом наперевес. Тощий даже перестал вздрагивать. Прогресс.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошел Костик. С подносом. На подносе лежало письмо. Я узнала почерк сразу — Эмилина.

— Спасибо, Костик. Поставь сюда.

Костик поставил, щелкнул челюстью и вышел. Мы с ним за год тоже подружились. Иногда по утрам танцуем. Он научился вальсировать так, что ни одна кость не скрипит. Гордость берет.

Я развернула письмо.

«Дениз, моя любимая сестра-чудовище!

Пишу тебе из дома. У нас всё хорошо. Мама всё ещё вспоминает твою свадьбу и периодически плачет, но уже от умиления. Папа гордится, что его дочь — королева Эрешера, хотя при советниках делает вид, что это "политический брак, ничего личного".

Я скучаю. По тебе. По Генриху. По Костику. Даже по тому белому медведю, которого я оставила в твоей комнате. Кстати, как он? А то я помню, ты грозилась...

У нас во дворце всё по-старому. Советники орут. Придворные интригуют. Я пытаюсь всех мирить, но без тебя это скучно. Ты бы видела их лица, когда ты начинала точить кинжал за ужином...

Приезжай в гости. Обещаю, что никто не будет кидать в тебя арбалетные болты. Я лично проверю.

Твоя сестра,

Эмилина.

P.S. Передай Льюину, что я всё ещё считаю его недостаточно хорошим для тебя, но раз ты счастлива — ладно, пусть живёт.

P.P.S. Генриху — привет».

Я улыбнулась и отложила письмо.

— Генрих, тебе привет от сестры.