— У вас интересный интерьер, — заметила она.

— Спасибо. Я сам подбирал.

— Ваша невеста говорила, что ей здесь нравится, — продолжила королева. — Признаться, я не сразу поняла, что она имела в виду.

— Дениз — человек со специфическим вкусом, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Меня это устраивает.

Король хмыкнул.

— Моя дочь всегда была... своеобразной. Мы пытались её воспитать как подобает принцессе, но...

— Но у вас не вышло, — закончил я. — И хорошо. Потому что такая, какая есть, она подходит мне идеально.

Король замолчал. Королева переглянулась с ним.

— Вы её любите? — спросила она прямо.

Я посмотрел на неё. В её глазах был не просто вопрос — была надежда. Материнская надежда, что её дочь, которую они так и не смогли понять, нашла наконец своё место.

— Да, — ответил я. — Люблю.

— За что? — спросил король. Грубо. Но в голосе слышалось искреннее недоумение.

Я подумал.

— За то, что она не боится, — сказал я. — За то, что она смеётся там, где другие плачут. За то, что она танцует со скелетами и пишет письма с предложением руки и сердца, сидя в кресле с кинжалом в зубах. За то, что она закрыла собой сестру, хотя могла бы просто стоять и смотреть. За то, что она...

Я запнулся.

— За то, что она живая, — закончил я. — По-настоящему живая. Даже будучи некроманткой.

Тишина.

Королева вдруг улыбнулась. Тепло. Почти как Дениз, только без хитринки.

— Вы правда её любите, — сказала она. — Я вижу.

— Я не умею врать, — ответил я. — Это недостаток для правителя, но сейчас он кстати.

Король кашлянул.

— Послушайте, — начал он. — Я не доверяю вам. Я не доверяю вашему королевству. Я не доверяю вашей магии. Но... — он вздохнул, тяжело, будто признание давалось с трудом. — Дениз никогда не была счастлива дома. Она всегда была чужой среди своих. И если здесь она нашла место, где её принимают... я готов закрыть глаза на многое.

— Я ценю это, — кивнул я.

— Но если вы её обидите, — продолжил король, и в его голосе зазвенела сталь, — я лично приду в ваше королевство с армией. И мне будет плевать на ваших мертвецов.

Я усмехнулся.

— Ваше величество, если я её обижу, она убьёт меня сама. Быстрее, чем вы успеете собрать армию. У неё восемь жизней, куча кинжалов и череп по имени Генрих в союзниках.

Король моргнул. Потом вдруг хмыкнул.

— Это точно, — буркнул он. — Характер у неё — мой.

— Твой? — удивилась королева. — Это мой характер!

— Спорить готовы?

— Ещё как.

Я смотрел на них и вдруг понял, откуда у Дениз эта безумная смесь. От обоих. От отца — упрямство и боевой задор. От матери — холодная красота и умение держать лицо. И от обоих — любовь к спорам.

— Дениз говорила что-то странное, — осторожно начала королева. — Про то, что она уже умирала. Про то, что спасает нас всех. Про то, что в прошлый раз всё было иначе... Вы знаете, что она имеет в виду?

Я замер.

Это был опасный вопрос.

— Ваша дочь — некромант, — ответил я уклончиво. — У нас иногда бывают... видения. Сны. Знания, которые не должны быть известны. Я не спрашиваю её об этом. Если она захочет — расскажет сама.

Королева кивнула, но в глазах осталось беспокойство.

— Она правда в порядке? — спросила она тихо. — После того ранения...

— В порядке, — заверил я. — Я сам за ней следил. Она сильная. И упрямая. — я посмотрел на короля. — Ваше качество, видимо.

— Горжусь, — буркнул король.

Мы помолчали.

— Знаете, — сказал я, — Дениз говорила, что я убил вас всех в другой жизни. Не спрашивайте, откуда она знает. Я сам не до конца понимаю. Но в этой жизни я хочу, чтобы всё было иначе. Поэтому я приглашаю вас остаться на свадьбу. И потом — приезжать в гости. Когда захотите. Ваша дочь теперь часть моего королевства. А значит, вы — тоже.

Король смотрел на меня долго. Очень долго.

Потом протянул руку.

— Договорились, — сказал он.

Я пожал её.

Королева улыбнулась.

— Вы хороший человек, Льюин, — сказала она. — Для Властелина Тьмы.

— Стараюсь, — ответил я. — Ради неё.

После завтрака я проводил их до покоев и снова пошёл к Дениз.

Она уже проснулась. Сидела на кровати, пила свой дурацкий чай и спорила с Эмилиной, можно ли вешать черепа на стену в детской комнате, если у неё когда-нибудь будут дети.

— Черепа — это классика! — горячилась Дениз. — Они развивают мышление!

— Они пугают! — возражала Эмилина.

— Детей нужно пугать с младенчества, чтобы росли сильными!

— Дениз!

Я вошёл.

Обе замолчали и уставились на меня.

— Я поговорил с твоими родителями, — сказал я Дениз.

Она подняла бровь.

— И как?

— Нормально. Твой отец пообещал меня убить, если я тебя обижу.

— Стандартно, — кивнула она. — А мама?

— Сказала, что я хороший человек. Для Властелина Тьмы.

— Мама умеет делать комплименты, — усмехнулась Дениз. — Ты им понравился?

— Кажется, да.

— Отлично. — она отставила чашку и похлопала по кровати рядом с собой. — Садись. Рассказывай. Только осторожно — тут сестра, медведь и Генрих. Многолюдно.

Я сел. Эмилина подвинулась, освобождая место.

— Твой отец спросил, люблю ли я тебя, — сказал я.

— И что ты ответил?

— Правду.

— То есть?

— Что люблю.

Дениз моргнула.

Потом её щёки — бледные, некромантские щёки — чуть-чуть порозовели.

— При свидетелях? — уточнила она.

— При твоих родителях. Это почти официально.

Она улыбнулась. Той самой улыбкой, ради которой я готов был свернуть горы. Или убить кого-нибудь. Или просто сидеть здесь и смотреть на неё вечность.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она тихо. — Даже несмотря на то, что ты знакомишься с моими родителями без меня.

— Я исправлюсь.

— Не надо. — она взяла мою руку. — Ты прекрасен. Иди сюда.

Я наклонился и поцеловал её.

Эмилина пискнула и прикрыла глаза руками, но сквозь пальцы подглядывала. Генрих одобрительно клацнул. Белый медведь на полу продолжал улыбаться.

Идиотская картина. Идиотская семья. Идиотская жизнь.

Моя жизнь.

И я не променял бы её ни на что.

Глава 14. Свадьба, дубль два (или напутствие невесты)

Ну что, противные мои. Свадьба, дубль два?

Я стояла перед зеркалом в бабкиных покоях и рассматривала своё отражение.

Платье — снова чёрное. Но теперь с красной вышивкой. Кровь, знаете ли, тоже цвет. Особенно если это кровь врагов. Или просто для настроения.

Генрих был при мне. Конечно. Я примотала его к поясу специальной цепочкой, чтобы не потерялся в суматохе. Пусть все видят: невеста идёт к алтарю с черепом. Это символизм. Это стиль. Это, в конце концов, просто красиво.

Эмилина суетилась рядом, поправляя мой шлейф. На ней было нежно-голубое платье — компромисс между белым и чёрным. Она сказала: "Я буду как небо между солнцем и тьмой". Я сказала: "Ты будешь как синяк". Мы поругались, помирились и решили, что голубой — это отлично.

— Дениз, ты уверена, что с Генрихом — это хорошая идея? — спросила она, косясь на череп.

— Эмили, Генрих — единственный мужчина в этом замке, который меня ни разу не подвёл. Он будет стоять там, где положено стоять свидетелю. То есть рядом со мной.

— А Льюин?

— Льюин будет напротив. Чтобы я могла на него смотреть и радоваться.

— А если он будет смотреть на Генриха?

— Приревную и убью обоих, — пообещала я. — Но сначала Генриха. Он поймёт.

Генрих клацнул. Согласен.

В дверь постучали.

— Ваше высочество, — голос тощего советника (он как-то прижился, я уже привыкла), — церемония через час. Ваш жених ожидает в храме. Ваши родители уже там. Все гости в сборе.

— Оружие проверяли? — крикнула я.

— Что, простите?

— Я спрашиваю: оружие у гостей проверяли? Ножи, вилки, арбалеты, топоры, секиры, булавы и прочие радости жизни?