Эмилина всхлипнула в последний раз и отстранилась.

— Ты прекрасна, — сказала она. — Даже в черном.

— Особенно в черном, — поправила я.

В дверь постучали.

— Ваше высочество, — голос церемониймейстера. — Церемония начинается. Ваш жених ожидает.

Я глубоко вздохнула, поправила вуаль, перехватила Генриха поудобнее и посмотрела на свою семью.

— Ну что? Проводите меня?

Мама кивнула, вытирая глаза. Папа предложил руку. Эмилина взяла меня под локоть с другой стороны.

И мы пошли.

К моей новой жизни. К моей тьме. К моему монстру.

К моему счастью.

Глава 10. История повторяется (или почему я чуть не умерла опять)

Мы шли к алтарю.

Черный неф замкового храма. Черные свечи в ряд. Черные ленты на скамьях, где сидели приглашенные — местные лорды, советники (тощий аж позеленел, заметив меня), парочка приглашенных некромантов из соседних земель, которые смотрели на меня с одобрением.

Оркестр играл траурный марш. Но с таким темпом, что хотелось пританцовывать.

Я скалилась довольным оскалом, пугая всех вокруг.

Справа от меня шла Эмилина — подружка невесты. В белом платье, разумеется. Потому что кто ж ещё может быть подружкой у темной невесты, если не светлая сестра-близнец? Она держала меня под локоть и улыбалась так нервно, будто шла на казнь. Но старалась. Я ценила.

Слева — папа. Каменное лицо, но я чувствовала, как дрожит его рука. Боится. Не за меня. За себя. Вдруг я сейчас решу продемонстрировать боевую некромантию прямо на церемонии.

Впереди, у алтаря, стоял жених.

Льюин.

Черный камзол, серебряная вышивка, высокие сапоги. Волосы собраны в низкий хвост. Лицо — маска спокойствия, но в глазах... в глазах было что-то такое, отчего у меня внутри всё сжималось в тугой узел. Не страх. Нет. Что-то другое.

Прекрасный. Мрачный. Восхитительный.

Я смотрела на него и думала: "Хочу пустить его на опыты. Или залить формалином, чтобы сохранить такой образец на века. Или просто смотреть на него каждый день и радоваться, что он мой".

Кажется, я влюбилась.

Кажется, это проблема.

Но это потом. Сначала — церемония. Потом — формалин. Всё по плану.

Мы приближались к алтарю. Я уже видела его глаза вблизи, уже чувствовала холод его магии, который так идеально сочетался с моим собственным холодом...

И тут из ниоткуда в сестру полетел арбалетный болт.

Я даже не думала.

Тело сработало быстрее мозга.

Толчок — Эмилина летит в сторону, врезается в папу, они оба падают на скамьи.

А я стою на том же месте.

И чувствую, как болт входит в спину.

Пробивает насквозь.

Выходит справа из груди.

К счастью, сердце цело. Я некромант, я знаю, где оно бьется — или не бьется, смотря по состоянию. Этот урод продырявил меня чуть ниже ключицы. Больно. Зараза.

Я смотрю вниз.

На белом платье Эмилины — моя кровь.

Опять.

Картинка накрывает воспоминанием: прошлый раз. Тронный зал. Меч в груди. Эмилина подо мной, залитая моей кровью, кричит...

Нет. Не сейчас.

Я поднимаю голову.

В зале хаос. Крики. Кто-то бежит. Кто-то падает. Советники прячутся под скамьи. Льюин рванул с места с такой скоростью, что я даже не успела моргнуть.

А я стою. С болтом в груди. И чувствую, как подкашиваются ноги.

— Дениз! — Эмилина выползает из-под папы, смотрит на меня безумными глазами. — Дениз!!!

— Прости, Эмилин, — выдыхаю я. Голос хриплый. Во рту вкус крови. — Честно куплю тебе белое платье. Новое. И подарю белого огромного медведя. У меня как раз появился...

Я улыбаюсь. Безумной улыбкой. Потому что боль адская, а шутить хочется всегда.

И падаю.

Но не на пол.

Льюин подхватывает меня в последний момент.

Я смотрю в его светлые глаза, которые сейчас стали почти черными от ярости.

— Дениз, — рычит он. — Только попробуй сдохнуть. Только попробуй.

— Не сдохну, — обещаю я, чувствуя, как сознание уплывает. — У меня... восемь жизней... в запасе...

— Сволочь, — шипит он, прижимая меня к себе. — Самая безумная сволочь из всех, кого я встречал.

— Спасибо... — шепчу я. — Это лучший... комплимент...

И отключаюсь.

Очнулась я в уже знакомой комнате. Бабкины покои. Черепа на камине. Генрих на тумбочке. Рядом с кроватью — Льюин.

Сидит в кресле, смотрит на меня. Под глазами тени, на скулах желваки ходят. В руках — мой кинжал. Вертит. Задумчиво так.

— Жива? — спрашивает, заметив, что я открыла глаза.

— Жива, — сиплю я. — Хотя, судя по твоему лицу, ты сомневался.

— Три дня, — говорит он. — Ты была без сознания три дня.

— Ого. — я пытаюсь пошевелиться и понимаю, что грудь замотана бинтами, а двигаться больно. — А покушавшегося поймали?

— Поймали.

— И?

— И он больше никогда ничего не повторит.

Я смотрю в его глаза. Там всё еще плещется тьма. Холодная. Беспощадная.

— Ты его убил?

— Не сразу.

— Подробности потом, — я киваю. — А Эмилина?

Льюин усмехается. Недобро так.

— Твоя сестра поселилась в твоей комнате. Белой. Той самой, с медведем. И рыдает там третьи сутки. Говорит, что ты снова ее спасла, что она тебя недостойна, что она дура в белом платье, из-за которой чуть не убили единственную нормальную сестру...

— Передай ей, что я жива, — перебиваю я. — А то она мне тут всех призраков распугает своим нытьем.

— Уже передал. Она обещала прийти, как только сможет смотреть на тебя без слез.

Я вздыхаю.

— Придушу её когда-нибудь. Честное слово. Ради её же блага.

Льюин поднимается, подходит к кровати, садится на край. Смотрит сверху вниз.

— Знаешь, что самое безумное во всей этой ситуации? — спрашивает он тихо.

— Что?

— Ты закрыла её собой. Хотя знала, что можешь умереть.

— Я не умерла, — напоминаю я.

— А если бы болт попал в сердце?

Я молчу.

Он берет мою руку. Холодную. В кольцах.

— Дениз, — говорит он. — Я, может быть, впервые за много лет встретил кого-то, кто... — он запинается. — Кто заставил меня чувствовать. Не тьму. Не пустоту. А... что-то другое. И если бы ты умерла...

Я смотрю на него.

На его светлые глаза. На острые скулы. На тонкие губы, которые сейчас сжаты в линию.

— Льюин, — говорю я тихо. — Я не собираюсь умирать. Я же говорила: у меня восемь жизней в запасе. И я планирую потратить их все на тебя.

— На меня?

— Ну да. — я улыбаюсь. Сквозь боль, сквозь слабость. — Буду тебя злить. Буду шутить над твоими черепами. Буду танцевать со скелетами по утрам. Буду пить зеленый чай в твоем логове. Буду... — я закашливаюсь, морщась от боли в груди. — В общем, надолго я. Привыкай.

Льюин смотрит на меня долго. Очень долго.

Потом наклоняется и целует.

Осторожно. Бережно. Будто я хрустальная.

А я, Дениз Дегеро, некромантка, циничная тварь и любительница кинжалов, таю. Как дура. Как последняя дура, которая влюбилась в Властелина Тьмы.

— Выздоравливай, — шепчет он, отрываясь от моих губ. — У нас ещё свадьба не закончена.

— Я думала, меня уже замуж выдали, пока я в отключке была, — хмыкаю я.

— Без тебя? — он усмехается. — Ни за что. Ты должна стоять рядом и скалиться на советников.

— Это я умею.

— Знаю. — он поднимается. — Отдыхай. Я приду позже. И приведу твою сестру. Хочешь ты того или нет.

— Лучше приведи Генриха, — прошу я. — Мы с ним не договорили.

Льюин качает головой, но в глазах — тепло.

Выходит.

А я смотрю в потолок, трогаю бинты на груди и думаю: "Кажется, я всё-таки умерла. Но не от болта. От этого заразы с его глазами и поцелуями".

Генрих с тумбочки одобрительно клацает.

— Знаю, друг, — шепчу я. — Знаю.

Глава 11. Три дня (Льюин)

Три дня.