Я смотрел на нее.

Я ждал принцессу. А получил...

— Вы идеальный монстр, — сказал я вслух, не успев прикусить язык.

Она замерла. Всего на секунду. Потом ее улыбка стала шире.

— О, комплименты? С первого ужина? Милорд, вы меня балуете.

— Это не комплимент, — уточнил я, хотя в голосе проскочило что-то, похожее на... интерес. — Это констатация.

— Значит, вы цените качество, — она кивнула, принимая это как должное, и вернулась к яблоку. — Это хорошо. Я тоже ценю. Например, я уже оценила вашу коллекцию черепов в холле. Восхитительно. Особенно тот, с трещиной. Трещина старая, боевая. Чей?

— Прадеда.

— Достойно. Мой прадед тоже хотел, чтобы его череп украшал чей-нибудь камин, но мама настояла на фамильном склепе. Скучно.

Она говорила это так легко, будто мы обсуждали выбор скатерти на свадебный банкет. И в этом было что-то до неприличия притягательное.

Я откинулся на спинку стула, рассматривая ее уже без прежней отстраненности. Маленькая. Хрупкая. Изящная. Когда она двигалась — а двигалась она постоянно, даже сидя на месте, даже просто поворачивая голову, — в этом было что-то кошачье. Плавное. Опасное. Готовое к прыжку.

— Вы всегда такая? — спросил я.

— Какая?

— Беспардонная.

— А, это. — она откусила кусочек яблока — там, где не было вырезанного черепа. — Не всегда. Иногда я хуже. Намного хуже. Например, когда мне что-то не нравится. Или когда я злюсь. Или когда кто-то пытается мной командовать.

— Я командую целым королевством.

— А я убила человека, когда мне было двенадцать, — парировала она с набитым ртом. — Случайно. Почти. Он заслужил.

Я моргнул.

— Вы шутите?

— Проверьте, — она подмигнула. — У вас же есть разведка. Наведите справки. Только учтите: справки будут мутные. Я тщательно заметаю следы. Профессиональная деформация.

Я смотрел на нее и понимал: она не врет. Совсем. Ни о чем.

Это пугало. Это восхищало. Это заставляло кровь — ту самую, что текла по моим жилам вопреки всякой логике для некроманта — двигаться быстрее.

— Зачем вы здесь? — спросил я прямо.

Она доела яблоко, вытерла пальцы о салфетку (кинжал остался в другой руке — она его практически не выпускала) и посмотрела на меня серьезно. Впервые за вечер — серьезно.

— Спасаю сестру, — ответила она. — Спасаю семью. Спасаю королевство. И себя заодно. В прошлый раз у меня не вышло. В этот раз — выйдет.

— Прошлый раз?

— Долгая история, — отмахнулась она. — Некромантская. Со временем там все сложно. Поверьте на слово: я знаю, что будет, если вы не получите невесту. И я не хочу, чтобы это случилось. Ни с ними. Ни с вами.

— Со мной?

— Вы тоже умрете, — просто сказала она. — В той версии реальности. Не сразу, но умрете. И я подумала: жалко. Красивый, злой, циничный — такие долго живут обычно. А вы сдохли. Глупо. Из-за политики.

Я молчал. Переваривал.

— Вы верите в судьбу? — спросила она вдруг.

— Нет.

— И правильно. Я тоже нет. Я верю в планы. В запасные варианты. В то, что если тебя убили — надо встать и доделать дело. — она улыбнулась. — И в хорошее вино. Кстати, у вас отличное. Где берете?

— В Эрешере лучшие виноградники растут на костях, — ответил я автоматически.

— Прекрасно. Запишу адресок.

Я не выдержал.

Рассмеялся.

Коротко. Хрипло. Но искренне. Впервые за... не помню сколько.

Она смотрела на меня с любопытством.

— А вы, оказывается, умеете, — заметила она. — Это плюс. Я думала, вы только усмехаться способны. Как все темные властелины из страшных сказок.

— Я не из страшных сказок.

— А откуда?

— Из жизни, — ответил я. — Которая страшнее любых сказок.

— Это мы еще посмотрим, — она поднялась, поправила платье (черное, с фиолетовым, с разрезом, из-под которого виднелся край еще одного кинжала — сколько их у нее?). — Я устала с дороги. Где меня поселят?

— В крыле для невесты.

— Там есть выход на кладбище?

— Прямо из окна.

— Идеально. — она направилась к двери, но на пороге обернулась. — Льюин?

— Да?

— Я вам подхожу, — сказала она просто. — Намного больше, чем Эмилина. Потому что я не буду пытаться вас переделать. Я не буду вас бояться. Я не буду падать в обморок от ваших коллекций. Я буду сидеть напротив, курить, резать яблоки и обсуждать с вами, как правильно хоронить врагов, чтобы они не встали. Вы это понимаете?

Я смотрел на нее.

Маленькая. Хрупкая. Опасная.

Идеальный монстр.

— Понимаю, — ответил я.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда спокойной ночи, милорд. Не скучайте без меня.

И вышла.

А я остался сидеть в темноте, глядя на огрызок яблока с вырезанным черепом и пытаясь понять, что только что произошло.

Я ждал принцессу.

А получил войну.

И, кажется, с удовольствием проиграю.

Глава 5. Пыточная как альтернатива

Дверь за мной закрылась.

Я выдохнула.

Огляделась.

И застыла.

Комната, в которую меня привели, была... как бы это помягче выразиться... катастрофой.

Белое.

Белое везде.

Белые стены с золотым растительным орнаментом (растительным, хранители меня побери, там листочки и цветочки!). Белая кровать с балдахином из белого тюля, перехваченным золотыми лентами. Белый пушистый ковер на полу, в котором тонули ноги по щиколотку. Белая мебель с позолотой. Белые свечи в золотых подсвечниках. Белые цветы в вазах — живые, естественно, потому что кто ж посмеет принести в комнату невесты сухостой.

На туалетном столике — белая пудра, белые ленты, белые перчатки и флакончик с духами, который, судя по этикетке, пах "Утренней росой и невинностью".

На кровати восседал ОН.

Большой плюшевый медведь.

Белый.

С золотым бантом на шее и глупой улыбкой, от которой хотелось применить боевую некромантию прямо сейчас.

Я смотрела на медведя.

Медведь смотрел на меня.

В его стеклянных глазах читалось: "Я здесь, чтобы невеста изливала мне душу. А ты кто такая, темная страшилка?"

— Дьявол, — выдохнула я.

Меня сейчас опять вырвет. Точно вырвет. Второй раз за день — и опять из-за белого цвета.

Я сделала шаг внутрь. Потом второй. Ковер пружинил под ногами, как пушистое облако, в которое вот-вот упадёшь и никогда не встанешь, потому что засосёт сладкой ватой.

На стене висела картина. Пастораль. Овечки. На лугу. С бантиками.

Я зажмурилась.

— Хранители кладбищ, — прошептала я. — За что?

В углу стояла этажерка с книгами. Я подошла, дрожащей рукой взяла одну. "Сказки на ночь для добрых принцесс". Вторую. "Как найти своё счастье с помощью улыбки". Третью. "Магия Жизни для начинающих: растим цветы в любых условиях".

Я вернула книги на место. Отошла от этажерки. Села на край кровати. Рядом с медведем.

Медведь пах лавандой.

Я закрыла лицо руками.

— Извините, — сказала я в пустоту. — А можно я буду спать в пыточной?

Тишина.

Я подняла голову.

В дверях стоял Льюин.

Прислонился плечом к косяку, скрестил руки на груди, смотрел на меня с выражением, которое у нормальных людей называлось бы "ехидство", а у некромантов — "чистое наслаждение чужим страданием".

— Пыточная занята, — сообщил он.

— Кем?

— Мной. Иногда я там работаю.

— Работаете в пыточной?

— Составляю отчеты. Очень помогает сосредоточиться. Крики создают нужный фон.

Я уставилась на него.

— Вы сейчас шутите?

— Проверьте, — он передразнил мою интонацию. — У вас же есть разведка.

Я фыркнула и снова оглядела комнату.

— Это невыносимо, — пожаловалась я. — Тут даже воздух сладкий. Я сейчас начну светиться изнутри. У меня аллергия на счастье.

— Вижу, — в голосе Льюина прорезалось что-то подозрительно похожее на смех. — Вы зеленеете. Хотя куда уж зеленее при вашей бледности.