Я улыбаюсь.

— Я просто пришёл пожелать спокойной ночи этим прекрасным дамам. — при этих словах я замечаю, как все краснеют. Кроме Риз, конечно. Она скривила лицо от отвращения и встала с кровати, чтобы подойти ко мне и выйти в коридор, захлопнув дверь с грохотом.

— Не знаю, что ты задумал, но уверена, что это не к добру. — она скрещивает руки. — Убери свои лапы от моих подруг.

— От твоих подруг или от твоей подруги, Лили? — бормочу, улыбаясь, подходя к ней. Она делает шаг назад, и её спина сталкивается с дверью. Я заправляю прядь волос за её ухо и медленно приближаюсь, удерживая её подбородок, перед тем как шепнуть ей на ухо:

— Ревнуешь.

Она отталкивает меня, но не может удержаться от того, чтобы не отступить и покраснеть от злости. Мой пульс на мгновение учащается.

Не отрывая взгляда, она открывает дверную ручку и входит в свою комнату, захлопнув дверь прямо передо мной. Но я не злюсь, а наоборот, без всякого контроля на лице появляется улыбка, и я, не замечая этого, начинаю смотреть на белую дверь, прислушиваясь к подростковым крикам девушек внутри комнаты.

***

Просыпаться так рано — это реально ад.

По дороге в школу не уверен, что у меня не теннисные мячики вместо глаз.

Это вообще законно — водить в таком состоянии? Думаю, я бы справился лучше, если бы был пьян.

А ещё мне приходится преследовать Риз куда бы она ни шла и терпеть чертовы занятия, которые для меня, кажется, бесконечными. Все уверяли меня, что это огромный, чертовски серьезный недостаток и что у этого будут негативные последствия в моей жизни. Тем не менее, впервые я благодарен исправительному учреждению за то, что оно не заставило меня терпеть этот ад, я чувствую себя счастливым. Я чувствую себя счастливым.

С другой стороны, не понимаю, что, черт возьми, происходит с Риз. Я пытался заговорить с ней на всех уроках, но она не сказала мне ни слова, которое не было бы предназначено, чтобы заткнуть меня, и это меня, черт возьми, бесит.

Она выбегает из класса, и я пробиваюсь через толпу, чтобы успеть за ней, но она мчится как пуля. Все на меня смотрят. Я не видел никого, кто бы не продолжал смотреть на меня с того момента, как я вошел в дверь.

Я вижу её в конце коридора, открывающую шкафчик, и собираюсь подойти, но как только она вводит комбинацию, облако белого порошка расползается по всей части коридора и накрывает её, забрызгивая всё и заставляя её закрыть глаза.

Я хмурюсь. Думаю, это мука. Очень, очень много муки.

Люди начинают смеяться, раскрыв рты, и кричат что-то. Они быстро достают свои телефоны и начинают фотографировать её, а Риз выглядит растерянной и уязвимой.

Я чувствую, как ярость растет внутри меня.

Её глаза встречаются с моими в этом хаосе, прежде чем она жестом даст понять, что собирается уйти.

— Подожди, Риз! — пытаюсь остановить её, но уже слишком поздно, потому что она убегает в противоположном направлении.

Я ударяю кулаком по шкафчику, широко открывая его. Все затихают и смотрят на меня с испугом.

— Чего, черт возьми, вы смотрите?! Все на свои чертовы занятия!

Люди выглядят растерянными, но быстро начинают пробиваться через толпу, чтобы убежать в страхе. Не понимаю, как у них хватает смелости смеяться над таким, зная, что произошло в аудитории.

— Сейчас же! — кричу я ещё громче.

Все бегут, и я ни на секунду не сомневаюсь, что мне нужно найти её. У меня есть болезненное чувство, что я должен защитить её выше всего и всех. И начинаю сомневаться, не выходит ли эта сильная потребность за пределы моей работы.

Глава 7

РИЗ

Не могу в это поверить! Это не может происходить со мной! Я слышу смех людей вокруг и не могу не чувствовать себя униженной, а если этого было мало, мне еще и делают фотографии, которые, черт знает, где окажутся. Может быть, они останутся в социальных сетях и будут висеть в школе месяцами. Мой взгляд случайно встречается с Эросом, который смотрит на меня с беспокойством, не зная, что делать. Боже мой, как же стыдно, он видел всё! Я не могу не почувствовать, как ком поднимается по горлу, и мне хочется заплакать. Я просто хочу попасть в туалет, чтобы избавиться от этой грязи.

Я игнорирую боль в левом голеностопе и бегу по коридору. Открываю дверь женского туалета как можно быстрее и проверяю, чтобы внутри никого не было. Наконец-то я могу спокойно вздохнуть и выплакаться.

Я сдерживаю рыдание, которое не могла больше скрывать, и когда смотрю на своё отражение в зеркале, не могу не почувствовать, как внутри меня растёт ненависть и обида. Что я такого сделала, чтобы со мной это случилось? Очевидно, что тот, кто это устроил, не испытывает ни капли жалости.

Я собираюсь взять бумагу, когда дверь туалета внезапно открывается, и входит Эрос, тяжело дыша.

— Я знал, что ты будешь здесь, — говорит он, подходя ко мне. Я вижу, как он с удивлением меня рассматривает, и мне становится еще более грустно. Я опускаю взгляд на пол.

— Не смейся, пожалуйста.

— Что? Ты серьёзно, Риз? Я никогда бы не сделал ничего подобного, — бормочет он с некоторым недовольством и серьёзным выражением лица. Он берет моё лицо в обе руки и поднимает, заставляя меня смотреть на него. Я чувствую, как слёзы снова набегают в глаза, но с трудом сдерживаю их, чтобы они не упали.

У меня комок в груди. Я ненавижу делать из себя посмешище. Это одно из тех вещей, которые я ненавижу всей душой. Отсюда и мой страх перед сценой и моя нелюбовь к тому, что я одна из самых популярных девочек в школе. Так что это одно из худших, что могло со мной случиться.

Я вырываюсь из его рук и снова опускаю взгляд.

— Ты не можешь быть здесь.

Мой отец приложил много усилий, чтобы устроить Эроса в эту школу, потому что сюда не пускают людей, которые не зачислены в учебное заведение. Так что если кто-то поймает его здесь, в женском туалете, это будет шансом избавиться от него.

— Мне все равно. Я не оставлю тебя одну.

Моё сердце сжалось, и я чувствую, что больше не смогу сдерживать слёзы. Я умываю лицо, и едва закрыв глаза, мне кажется, что я снова слышу смех учеников, которые стали свидетелями этой сцены. Одна слеза скатывается по моей щеке, и я надеюсь, что она сольется с каплями воды.

— Эй, давай, Риз. Посмотри на меня, — говорит он, снова поднимая мой подбородок пальцем. — Всё будет хорошо, мы найдем того, кто это сделал. — он меня успокаивает.

Мне странно видеть, как хорошо он со мной ведет себя и что он еще не сказал ничего, что могло бы меня расстроить. Он выглядит совсем другим, невероятно внимательным, добрым и заботливым. Так сильно, что я не могу больше сдерживать слёзы. И я не могу больше сдерживаться.

— Нет, Эрос! Ничего не будет хорошо! Посмотри на меня! Я ужасно выгляжу, и все будут смеяться надо мной, пока не закончится учебный год! — начинаю кричать. И меня удивляет, когда его руки обвивают меня, а одна из его ладоней берёт мою голову, прижимая меня к его груди. Что? Он меня обнимает? Я хочу что-то сказать, но мой рот продолжает говорить сам по себе. — Я буду посмешищем для всех, и...

Эрос издает звук, чтобы я замолчала, продолжая гладить мои волосы, и мои слова остаются в воздухе. Я всхлипываю и обнимаю его грудь под его черной кожаной курткой, как если бы это было единственное, к чему я могу ухватиться в этом урагане. Моё ухо прижато к его сердцу, на идеальном расстоянии, чтобы слышать его удары, которые постепенно снижают мою тревогу. Я глубоко вдыхаю, вдыхая его запах. Я не замечала, как он хорошо пахнет. Я закрываю глаза на мгновение, пытаясь успокоиться. Голова раскалывается, и я чувствую, как будто сердце бьется прямо в мозгу. Но на мгновение, обняв его, кажется, что всё будет хорошо.

— Серьезно, тебе нужно пойти в класс, — шепчет он. — Занятия начались давно, и если ты останешься здесь, будут проблемы.

Его рука снова гладит мои волосы, и я испытываю огромное желание прижаться к нему еще сильнее. Но это было бы глупо, и я пожалею об этом, не могу поддаваться моменту.