— Конечно, — шепчет она, касаясь моих губ своими. Затем она обнимает меня, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Я обнимаю её крепко, как будто боюсь, что она может исчезнуть в любой момент.

И ведь у меня действительно есть ощущение, что она исчезнет. И я ничего не смогу с этим сделать.

***

Ужин с Брюсом проходит спокойно. Он спрашивает нас, куда мы ездили, и Риз выдумывает историю о том, что мы были с Лили в кафе-мороженом и задержались. Не знаю, верит он этому или нет, но он оставляет эту тему и начинает говорить с ней об учёбе и балете — своих обычных темах для разговоров. Потом очередь доходит до меня, и он выглядит довольным, когда я говорю, что, если всё пойдёт хорошо, я смогу стать претендентом на позицию квотербека. Если получится, то у меня будет больше шансов получить стипендию, хотя это довольно сложно, потому что позиция уже занята Джастином МакГрэем, а моё досье из исправительной колонии не самое лучшее. К тому же все игроки пытаются ему угодить, из-за чего я не завожу друзей в команде. Хотя, если выбирать между дружбой из корысти и одиночеством, я выберу одиночество.

— Ну что, Риз, до твоего дня рождения осталось немного. Что собираешься делать? — спрашивает Брюс, переплетая пальцы. Я напрягаю слух. День рождения Риз? Она мне ничего не говорила.

Подходят слуги, чтобы убрать тарелки, и я, как обычно, им помогаю.

— Если хочешь, я могу связаться с Джастином Бибером, чтобы в этом году он смог прийти на праздник. Я немного подкопил денег, и...

— Не надо, папа, — перебивает Риз. — Не стоит. Лучше оставь деньги, они могут нам понадобиться.

Её взрослые слова удивляют меня. Брюс тоже смотрит на неё с изумлением. Мы оба поражены.

— Что ты говоришь, Риз? Тебе больше не нравится? Ну, я могу попробовать договориться с кем-то другим, если хочешь...

Риз слегка смеётся.

— Я серьёзно, не переживай об этом, папа. Спасибо тебе большое, но я не хочу отмечать.

Теперь её отец смотрит на неё так, словно она заболела или сошла с ума. Я тоже немного сбит с толку и наблюдаю за ними с лёгкой ухмылкой.

— Но ведь каждый год ты устраиваешь огромную вечеринку, — он делает паузу, поправляя очки. — Ты в порядке? Что-то случилось?

— Брюс, твоя дочь взрослеет, — говорю я с видом эксперта, вставая из-за стола и потягиваясь. Меня одолевает зевота.

Выражение лица Брюса — целая картина. Риз смотрит на меня и кажется немного смущённой.

— Ну ладно, как скажешь. Это даже к лучшему. Тебе скоро исполнится восемнадцать, и я бы предпочёл, чтобы ты начала вести себя более ответственно, — говорит он, тоже вставая. Но ни Риз, ни я ему не верим. Кажется, он вот-вот расплачется от мысли, что Риз больше не будет его маленькой девочкой. — Если вы меня извините, я пойду спать, я очень устал.

Уверен, он пойдёт плакать.

Риз прощается с отцом поцелуем и объятием, а я просто киваю головой.

Мой взгляд направляется к камерам. Если бы их здесь не было, я бы уже подошёл к Риз поближе.

Что это было? — спрашиваю я, когда мы поднимаемся наверх, действительно озадаченный.

— Ничего. Просто не хочется. Я устала притворяться той крутой и популярной девчонкой, которая устраивает лучшие вечеринки в школе. Потому что я не только такая, никто из них не знает меня по-настоящему.

Я понимаю её. Всё, что произошло и продолжает происходить, заставило её по-другому посмотреть на вещи. И реальность оказалась дерьмовой. Её правда в том, что все, кто приходит на её праздник, делают это ради веселья и пьянки, а не потому, что им важен её день рождения. Потому что никому нет до этого дела. Кроме меня, конечно.

— Жаль разочаровывать тебя, но мне всё равно придётся его отпраздновать, — говорю я, приближаясь к ней. Затем я убираю прядь её волос и шепчу на ухо: — И сделаю это самым лучшим образом, Риз Расселл.

Глава 31

РИЗ

Осталось совсем немного времени. Мои руки потеют в поисках выхода, но я не могу его найти.

Я не понимаю, зачем кому-то понадобилось сделать такое, но думать об этом некогда, ведь мы оба вот-вот умрём.

Слёзы начинают стекать по моим щекам, пока я изо всех сил бью по стеклу, но оно не разбивается. Эрос тоже пытается сделать то же самое, при этом произнося какие-то успокаивающие слова, которые я не могу разобрать из-за нервов. Я даже не успела попрощаться с отцом...

— Надо срочно выбираться отсюда! — кричит он, колотя по дверям.

Машина начинает наполняться чёрным густым дымом и издаёт странные звуки. Моё сердце бешено колотится, я начинаю задыхаться. Нет никакого выхода.

— Я люблю тебя, — шепчу я, глядя ему в глаза, прежде чем почувствовать адское тепло и увидеть, как машина разлетается на тысячи осколков...

Я вскакиваю с кровати, тяжело дыша.

— Господи... — шепчу я, касаясь своих рук, чтобы убедиться, что жива. Всё оказалось сном. Проклятым сном.

Я дотрагиваюсь до лица. Я плачу и даже не замечаю этого.

Делаю ещё один глубокий вдох. Это уже третий кошмар после взрыва машины. И, пожалуй, самый ужасный из всех.

Я вся в поту и не могу перестать плакать. Это было ужасно.

Я встаю с кровати, откладывая плюшевого жирафа в сторону и откидывая с себя одеяло, ощущая холодный деревянный пол под ногами. Направляюсь в ванную и умываю лицо холодной водой. Поднимая голову, невольно смотрю в зеркало. Волосы растрёпаны, тёмные круги под глазами до самого пола. И то ли из-за того, что выгляжу отвратительно, то ли из-за всего происходящего, я снова начинаю плакать.

— Как жалко... — говорю сама себе перед тем, как выйти из ванной. И тут осознаю, что разговаривать с собой — ещё более жалко. Ну да ладно, можно списать на шок от кошмара.

Я выхожу из комнаты и осторожно иду по коридору, стараясь не разбудить отца. Подхожу к комнате Эроса и открываю дверь тихо, чтобы не шуметь, затем так же аккуратно закрываю её за собой.

Он спит на животе, его натренированная спина и немного виднеющиеся боксёры открыты моему взгляду. Я слышу его спокойное дыхание и вздыхаю сама. Раньше я никогда не говорила ему, что люблю его. Никогда. Даже во сне. Хотя я знала, что, между нами, не просто влечение, и после всего, что мы пережили вместе, это неудивительно.

Теперь я точно знаю, что это правда. Потому что во сне, когда лжёшь, всегда понимаешь, что это ложь, а в этот раз я говорила чистую правду. Чёрт, ведь это были мои последние слова перед смертью — значит, они для меня очень важны.

Я даже не заметила, как выгляжу, стоя тут и уставившись на него, как психопатка. Мне нужно уйти обратно в свою комнату, пока он не проснулся. Даже не знаю, зачем я сюда пришла.

Я поворачиваюсь, но, наступив на пол, слышу скрип, который звучит так, будто на крышу сбросили ракету.

— Расселл? — слышу его хриплый голос из кровати. Чёрт, это было слишком сексуально.

— Прости, не хотела тебя будить. Ты же знаешь, какая я неуклюжая... — извиняюсь я, пытаясь развернуться так, чтобы он не увидел, что я плакала. — Я уже ухожу.

— Ты опять видела кошмар, да?

Я молчу. Вместо ответа киваю, случайно всхлипнув и тем самым выдав себя.

— Иди сюда, — говорит он, раскинув руки на кровати.

Я подбегаю к нему и уютно устраиваюсь в его объятиях, чувствуя, как он обнимает меня. И сразу перестаю плакать, как будто именно этого мне и не хватало.

— Прости... Я правда не хотела тебя будить. Не знаю, зачем пришла.

— Всё в порядке. Мне нравится, что ты пришла, — говорит он, целуя меня в лоб. Я закрываю глаза и слышу его сердцебиение, ведь моя голова лежит на его груди.

— Этот сон был другим, — говорю я о кошмаре.

— Тебе не нужно говорить об этом, если не хочешь.

— Перед тем как машина взорвалась, я... — колеблюсь, стоит ли продолжать. Эрос молчит, поощряя меня продолжить.

Ты что? — наконец спрашивает он.

Я прочищаю горло.

— Я сказала, что люблю тебя. И я...

— Не говори этого, Риз. Сейчас поздно, и ночью бывает легко быть честной. Но утром ты пожалеешь.