Два удара в дверь прерывают его.

Войдите! — отвечает он почти криком.

В кабинет входят несколько полицейских, и я инстинктивно отступаю на шаг. Одного из них я знаю.

— Мистер Расселл? — спрашивает самый полный из них. Брюс кивает. — У нас есть новости о прожекторе. Похоже, кто-то перерезал трос, то есть это был не несчастный случай.

Брюс морщится от удивления и бросается искать телефон, думаю, чтобы позвонить дочери.

— Мы не нашли никаких отпечатков пальцев, что заставляет нас думать, что все было тщательно спланировано. Кто бы это ни был, он хотел навредить вашей дочери.

— Хорошо, спасибо, можете идти, — пробормотал он, поднося телефон к уху.

Последний полицейский, которого я знаю, оглядывает меня с ног до головы, и я ему улыбаюсь. Закрываю дверь кабинета у них за спиной, и Брюс тут же кладет трубку.

— У меня есть новости для тебя, — говорит он, беря свой портфель. — У тебя есть работа.

Я хмурюсь.

— Где?

— Ты будешь новым телохранителем Риз, — бормочет он, открывая дверь.

— Что? — переспрашиваю. — Твоей дочери?

Следую за ним по коридору, пока он идет быстрым шагом.

— Ты хорошо все обдумал?

Он останавливается посреди коридора и смотрит на меня.

— Разве ты не спас ей жизнь этим утром? — я сглатываю. — Разве ты не умеешь обращаться с оружием? Или не умеешь драться, Дуглас? — добавляет он с иронией.

Он всегда был в курсе всего, что со мной происходило, ведь он мой временный опекун, так что знает обо всех моих проблемах.

Брюс продолжает идти, и мне приходится немного побежать, чтобы его догнать.

— А если я не хочу? — спрашиваю. Не хочется всю жизнь защищать какую-то инфантильную семнадцатилетнюю девчонку.

— У тебя нет других вариантов. Можешь считать, что я хорошо тебе заплачу. У тебя будет больше свободы, чем в любой кофейне. Конечно, если тебя вообще куда-то возьмут на работу. Твое досье самое грязное из всех, что я когда-либо видел.

Мы садимся в машину, и Брюс заводит двигатель.

— Ладно. Согласен.

И еще одно. Не смей приближаться к ней больше, чем нужно, иначе будут последствия. Риз — самое дорогое, что у меня есть в жизни, и я не пожалею никаких мер, если кто-то причинит ей вред, в том числе и ты. Понял?

Брюс сжимает руль руками, скорость превышена, но ему плевать.

— Понял, — отвечаю. Но внутри меня возникает странное чувство вины. То самое, когда ты в детстве говоришь маленькую ложь, а она потом разрастается в огромную.

Глава 3

РИЗ

Я обняла себя, сидя на кровати. Прошло уже некоторое время с тех пор, как я повесила трубку после разговора с отцом, так что он скоро придет. Честно говоря, до того, как я узнала, что падение прожектора было подстроено, первой моей мыслью было, что письмо — просто шутка. Но теперь я вынуждена признать, что мне страшно.

Я слышу, как кто-то быстро поднимается по лестнице, и встаю с кровати, чтобы взять бейсбольную биту, которую хранила в шкафу на случай, если когда-нибудь придется защищаться.

— У меня в руках бейсбольная бита, и мне не страшно ее использовать! — кричу, занимая боевую позицию.

— Риз! Риз, дорогая, это я! Я — папа!

Я с облегчением выдыхаю, бросаю биту на пол и спешу открыть дверь. Как только вижу его, бросаюсь в его объятия. Я чувствую, как его руки обнимают меня, и мгновенно становится спокойнее.

— Ты в порядке? — киваю головой и выдыхаю задержанный воздух.

— Я ничего не понимаю, — говорю, проводя руками по волосам. — Кто бы хотел причинить мне вред? Я ведь никому ничего плохого не сделала!

— Полиция расследует это, — отвечает отец, поправляя очки.

Не понимаю, как я так быстро перешла от исполнения своей мечты — танцевать перед множеством людей — к тому, чтобы спасаться от кого-то, кто хочет мне навредить.

— Посмотри на это, — говорю, поднимая письмо с пола. Он его читает.

Мне становится жалко отца. Чувствую, что приношу ему только проблемы. Он работает на трех работах, чтобы я могла получить все, чего хочу, и получить хорошее образование в будущем. А я, кажется, ничего не делаю для него. После смерти мамы он очень одинок. Дом слишком большой для двоих, и мы почти не видимся. Я занята учебой или встречами с подругами, а он — делами в комитете адвокатов и организацией работы в школе.

— Я вызову патруль, — говорит отец, доставая телефон.

— А что будет дальше? Что если они не найдут отпечатков? — спрашиваю, чувствуя тревогу. — Я не хочу жить в страхе всю оставшуюся жизнь.

На самом деле, у меня уже есть возможное решение.

— Какое? — спрашиваю, нахмурившись.

— Я, — тихо произносит голос у меня за спиной.

Голос хриплый и мягкий, от которого мурашки бегут по коже. Я оборачиваюсь. Это тот парень, с которым я столкнулась в коридоре. Он стоит, опершись на дверной косяк моей комнаты, и смотрит на меня с каким-то соблазнительным выражением (или мне это только кажется).

Отец, видимо, видит мое удивленное лицо, поэтому вмешивается:

— Это Эрос, твой новый телохранитель.

 Ладно, теперь я точно в шоке.

— Извините, я на минутку, мне нужно ответить на звонок, — говорит отец, выходя в коридор, чтобы поговорить с полицией, оставив нас наедине.

— Симпатичная комната, — комментирует Эрос, сложив руки на груди и оглядываясь. Его шаги гулко отдаются по деревянному полу, и я застываю.

Но вскоре прихожу в себя.

— Я не знаю, что здесь происходит, но хочу, чтобы ты немедленно вышел из моей комнаты, — требую я. Он садится на мою кровать и берет моего плюшевого жирафа, кладя его себе на колени.

— Не трогай это, тупица, — говорю, выхватывая игрушку из его рук и бросая на край кровати. Его глаза внимательно наблюдают за мной.

— Я сказала, чтобы ты вышел! — кричу на него.

Мне не нравится, когда чужие люди заходят в мою комнату, не нравится, когда нарушают мое личное пространство, трогают мои вещи и не слушаются меня. Этот парень нарушает все мои правила разом.

Когда он встает с кровати, оказывается совсем рядом, смотрит на меня сверху вниз с серьезным лицом. Он выше меня на две головы, наверняка старше на год или два.

— Не говори со мной в таком тоне, — говорит он едва слышным хриплым шепотом. Чтото притягательное ощущается в воздухе.

Я сглатываю.

— Думаешь, можешь меня запугать? Это мой дом, и ты в моей комнате, — говорю, скрещивая руки на груди.

Я вижу, как он сжимает челюсти. Кажется, его глаза темнеют, как будто злость скапливается в его темно-синих радужках. Мышцы напрягаются. Он похож на хищника, готового к прыжку, но я не сдаюсь и держу взгляд.

— Сейчас приедет агент, чтобы забрать письмо в отделение для анализа, — перебивает отец. Я отступаю на шаг, отдаляясь от Эроса, и поворачиваюсь.

Папа, мне нужно поговорить с тобой, — он кивает. — Наедине, — добавляю, глядя на нежеланного гостя.

Эрос прищуривается и выходит в коридор, проходя мимо меня. Я следую за ним и захлопываю дверь почти у него перед носом.

— Какой же он придурок!

— Почему ты так поступил? — спрашиваю у отца. — Телохранитель? — усмехаюсь иронично.

— Тебе нужна защита, — серьезно говорит отец.

— Мне не нужна защита! Я сама могу себя защитить! Думаешь, я не смелая? Или потому, что я девушка? — возмущаюсь я.

— Риз, успокойся, — говорит он строго. Я скрещиваю руки и равнодушно смотрю на ногти. — Ты самая сильная из тех, кого я знаю, но в такой ситуации сила тебе не поможет. Это не то, что можно контролировать. И твой пол тут ни при чем. Сегодня утром ты чуть не погибла под упавшим прожектором. Я уже потерял одного из самых дорогих мне людей, и не собираюсь потерять еще одного.

Он делает паузу.

— Я выделю ему комнату, и он останется здесь, пока мы не найдем виновного. Я хочу, чтобы ты вела себя с ним хорошо и не устраивала сцены.

— Ладно, — вздыхаю, уступая. — Откуда ты его взял? — спрашиваю так, будто речь идет о бездомной собаке.

— Это долгая история. Но не подходи к нему слишком близко.