Я встаю, перекидываю рюкзак через плечо и на мгновение задерживаюсь, наблюдая за ним. Он так и не оборачивается.

— Ладно. Пока, — холодно говорю я. Он знает. Я уверена, что он знает, но не хочет мне говорить. Но почему?

Закрываю дверь кабинета и иду по пустым коридорам школы.

Почему он не хочет сказать мне, кто это был? Мой отец всегда был честным и благородным человеком. Я не понимаю...

Позади меня раздаются шаги, вырывая из размышлений. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, кто идёт за мной, но никого нет.

Странно.

Иду дальше, снова слышу шаги. Игнорирую их на мгновение, но потом резко оборачиваюсь, пытаясь поймать того, кто преследует меня. Никого. Это начинает меня пугать.

Я почти дошла до угла коридора, всё ещё смотря назад. Если кто-то идёт за мной, он должен показаться...

Я вздрагиваю, натыкаясь на кого-то. Рюкзак падает на пол, и я сдерживаю крик, потеряв равновесие.

Я восстанавливаю равновесие.

П-прости, — пробормотала я, поднимая рюкзак. Затем снова оглядываюсь и вижу когото далеко впереди. Я думала...

Мои мысли прерывает осознание того, на кого я наткнулась. Темно-синие глаза смотрят на меня с высоты. Парень, которого я раньше не видела, но он кажется мне знакомым. Каштановые волосы и почти идеальные черты лица. Он смотрит на меня пристально, словно затягивая в параллельную реальность. Убедившись, что со мной всё в порядке, он убирает руку с моего плеча.

— Я была задумчива и не заметила тебя, — пытаюсь объяснить с неловкой улыбкой.

Он серьёзен. Сжимает челюсти и на мгновение смотрит за мою спину. На нём чёрная футболка с обрезанными рукавами, открывающая шрам на левом предплечье и впечатляющие мышцы. Затем он обходит меня и уходит, не сказав ни слова. Я остаюсь на месте, провожая его взглядом.

Та же высота, то же мускулистое тело.

— Не может быть... — тихо произношу я.

Он поворачивает за правый угол коридора, и я его теряю из виду.

Это тот парень, который спас мне жизнь этим утром.

Я уверена, что это он.

Я могла бы побежать за ним, поблагодарить его и рискнуть выглядеть глупо, если ошибусь. А если это действительно он, но он снова меня проигнорирует, как раньше в коридоре? Однако я разворачиваюсь и выхожу на жаркие улицы Майами-Бич с чувством в груди, что увижу его снова, возможно, даже раньше, чем думаю.

Когда я прихожу домой, я вся в поту, мои руки и ноги горят от жары. Закрываю дверь и кладу ключи на тумбочку в прихожей.

Я хочу только надеть купальник и нырнуть в прохладный бассейн.

Моему отцу всё равно, если я прогуливаю занятия, если причина уважительная. Я знаю, что буду одной из лучших в классе, даже если не посещаю уроки — всегда могу взять конспекты у подруг или кого-то из ребят. Главное, что он знает: я стараюсь учиться хорошо, и это делает его гордым.

Поднимаюсь наверх, бросаю рюкзак возле стола. Снимаю одежду и достаю жёлтый купальник из ящика. Открываю дверь шкафа с зеркалом, и когда уже собираюсь снять бельё, замечаю что-то новое.

На верхнем левом углу зеркала приклеена записка. Я срываю её и читаю. Текст вырезан из газет и журналов разного размера.

"Риз Расселл. Ты думаешь, что у тебя есть всё, правда? Думаешь, что ты совершенна, но никто не идеален. Все страдают, и ты не станешь исключением. Я прослежу, чтобы ты получила то, что заслуживаешь. Открой глаза, я повсюду."

Меня пугает мелодия телефона, раздающаяся по всей комнате.

Я роняю записку дрожащими руками и отвечаю. Это мой отец.

Риз, дорогая, оставайся там, где ты есть. Закройся и не выходи.

Ладони потеют, дыхание учащается. Я подхожу к двери и запираю её на замок.

— Что? Почему?

— Это не было несчастным случаем. Кто-то перерезал трос прожектора, чтобы он упал на тебя. Мы расследуем, кто это мог сделать, но пока не хочу, чтобы ты подвергалась опасности. Кто-то охотится на тебя.

Глава 2

ЭРОС

Наконец-то, спустя семь лет, я могу выйти отсюда. Наконец-то я могу покинуть это гребаное пекло и заняться тем, что планировал с того момента, как какой-то ублюдок запер меня в этой тюрьме.

Полицейский достает маленький ключик, чтобы снять с меня наручники.

— При малейшем нарушении — не думай, что снова окажешься здесь... — говорит он, специально сжимая мои запястья. — Ты попадешь в место похуже. И не думай, что нам будет тебя жалко. — Я уже собирался возмутиться, когда почувствовал, как наручники разжались за моей спиной.

— Парень, по сравнению с тюрьмой это место — рай, — добавляет другой. — Так что лучше веди себя прилично, для твоего же блага.

Я не отвечаю. Смотрю во внутренний двор через металлические решетки.

— Могу попрощаться? — спрашиваю у полицейских. Они переглядываются, обдумывая, не сделаю ли я чего-то плохого. Наконец, кивают.

Ответ — да. Конечно, я могу что-то сделать. Но они об этом не узнают.

Я подхожу к Диего, моему лучшему другу, который стоит, прислонившись к стене, скрестив руки. Нас разделяют железные прутья.

— Я вытащу вас отсюда, — говорю как можно тише, обращаясь к нему и его младшему брату. Тот смотрит на меня с сияющими глазами, полными восхищения.

— Ты вернешься? — спрашивает маленький Саймон.

— Постараюсь, — отвечаю, растрепав его светлые волосы рукой. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.

Диего качает головой.

— Мы справимся. Не рискуй, ты наконец-то свободен, брат.

Саймон кашляет. Он болен, и никто, кроме его брата Диего, который для меня тоже как брат, о нем не заботится. Диего мог выйти отсюда еще несколько месяцев назад, но решил остаться и работать, чтобы ухаживать за Саймоном. Средств на лекарства нет, а

врач появляется здесь раз в год. Здравоохранение — полное дерьмо, и я сомневаюсь, что это законно. В этом исправительном учреждении существует только один закон — закон сильнейшего.

— Я вам должен, — отвечаю.

— Поторопись, парень! — кричит один из офицеров. Я бы врезал ему, да и не раз уже делал это, но после наказаний ничего хорошего не было.

Незаметно достаю из кармана черный нож и передаю его Диего через решетку. Он немного в крови, но это не важно. Диего делает вид, что скрещивает руки, и прячет нож под мышкой, кивая в знак благодарности. Теперь, когда меня здесь нет, кто-то должен держать остальных в узде.

Больше ничего не говоря, я поворачиваюсь и засовываю руки в карманы, направляясь к выходу.

— Так вот, легенда Эрос Дуглас наконец уходит, — говорит Маргарет, администратор. Это пожилая дама с лишним весом. Когда я сюда попал, я выжил благодаря ей — она прятала еду для меня, когда старшие отбирали у меня пайки. Она — единственная, кого я здесь терплю, и единственная, кого я никогда не обидел.

— Буду скучать по твоим визитам в комнату наказаний.

— Разве это не была моя комната? — отвечаю. Маргарет смеется.

— Пока, парень. Береги себя.

Офицеры открывают дверь исправительного учреждения, и я спускаюсь по лестнице с маленьким кожаным баулом в руке. Он полупустой, но то немногое, что есть внутри, я хочу сохранить. Полуденное солнце бьет мне прямо в лицо, и горячий ветер обдувает меня, атмосфера душная, но я начинаю чувствовать свободу.

— Мистер Расселл ждет тебя вон в той машине, — комментирует офицер, указывая на черный спортивный автомобиль, припаркованный на тротуаре. — Ты останешься с ним, пока не найдешь постоянную работу и не начнешь получать стабильный доход. До тех пор ты должен подчиняться ему. Он за тебя отвечает.

Я знаю. Мне это повторяли тысячи раз в последние дни.

— Начинаю думать, что ты не хочешь со мной прощаться, — говорю.

— Тебе повезло, что ты уходишь сейчас. А не то я бы тебя хорошенько наказал.

— Прощай, Эрос. Надеюсь, больше тебя здесь не увидеть.

— Не увидишь, — лгу, поворачиваясь спиной.

***

— Не вздумай больше делать такое, — на мгновение он напоминает типичного отца, отчитывающего сына, и на долю секунды я чувствую нечто похожее на сочувствие и ностальгию. — Чтобы ты знал...