Очевидно, Лили нужно меньше смотреть телевизор.

Когда Лили уходит, я снова ложусь на кровать, уставившись в потолок и глубоко вздыхая с закрытыми глазами. Нужно признать, что я обижена сильнее, чем думала. Обижена или просто зла. Я точно не влюблена в него, но не могу отрицать, что каждый раз, когда его вижу, мои чувства и нервы будто взрываются, а гормоны сходят с ума. Вот почему мне хочется его целовать, не останавливаясь, пока не останусь без воздуха. И из-за этого сейчас я чувствую себя ещё хуже. Отлично.

Два коротких стука в дверь прерывают мои мысли. Это мой отец.

— Риз, тебе нужно подняться на чердак и достать чемодан. В эти выходные мы едем в Орландо, — приказывает он, осматривая мою комнату, как будто видит какое-то странное существо. — И приведи в порядок свою комнату. Тут ужасный бардак.

Я тяжело вздыхаю. Осматриваю комнату. Да, немного беспорядочно: книги валяются на полу, одежда разбросана по всей комнате. Но это не так уж плохо по сравнению с комнатой Эроса в тот раз, когда я туда зашла — вот уж действительно была свалка. Хотя, противоречиво, пахло там довольно приятно.

— Иду я. — отвечаю, вставая.

После того как я немного убираю в своей комнате, направляюсь в чердак и открываю люк, позволяя лестнице из старых деревянных ступеней разложиться, и в коридор падает немного пыли. Отступаю в сторону, чтобы пыль не попала мне на голову, и начинаю подниматься по ступеням. Они скрипят под моим весом, и мне кажется, что они вот-вот сломаются.

На чердаке все покрыто пылью. Здесь коробки, запечатанные картонные коробки и различные предметы, выглядящие как мебель, покрытая покрывалами и простынями. Все это освещено слабым светом, проникающим через маленькое круглое окно в конце. В общем, здесь ощущается неприятная атмосфера.

Я беру чемоданы и немного встряхиваю их, прежде чем попытаться спуститься по лестнице. Это довольно трудно, потому что мне не за что держаться. Мои ноги дрожат, когда я ставлю ногу на следующую ступень, и она снова скрипит под моим весом.

Я глубоко вздыхаю и ставлю следующую ногу. Останавливаю чемодан на ступени на мгновение и снова беру его, чтобы не уронить.

Когда я ставлю следующую ногу, раздается треск, и я сдерживаю крик. Чемоданы вырываются из моих рук. Сердце сжимается, все происходит слишком быстро. Я пытаюсь ухватиться за что-то, чтобы не упасть, но это невозможно. Через мгновение я чувствую, как мое тело рушится на пол, и что-то твердое ударяет меня в затылок.

Все становится мутным и тяжелым, и я больше ничего не чувствую.

Тьма.

Когда я снова открываю глаза, с трудом различаю коридор, который качается вокруг меня. Он необычайно знаком, как будто я уже была здесь раньше. Длинный, с ковровым покрытием, с множеством картин на стенах.

Я внимательно смотрю на свои руки, пытаясь понять, не снится ли мне это, но мое тело двигается само, как будто я не контролирую его, и оно уже привыкло к этим движениям.

Мои ноги спотыкаются, и я опираюсь на стену. Чуть сползая, я поддерживаюсь о дверь, и, не желая того, она открывается на несколько сантиметров, позволяя мне увидеть и услышать то, что происходит внутри. И тогда я понимаю, что не живу это сейчас, а нахожусь как в сне, в каком-то дежавю.

Я вижу Ариадну и Джастина, разговаривающих. В день той вечеринки у рыжеволосой. Оба стараются не кричать, но это невозможно, так как оба сильно взволнованы. Я чувствую, как кровь бьет мне в голову, вызывая боль.

— Я не дам никому воспользоваться мной, ты понимаешь? — кричит Ариадна.

Джастин стоит слишком близко к ней, в руке у него стакан с алкоголем, он немного покачивается, так что я предполагаю, что он слегка пьян.

— Я не пытаюсь воспользоваться тобой, ты знаешь, что это выгодно для нас обоих, — он выглядит злым, на шее у него напрягается вена.

— Да, но мы рискуем слишком многим. Кто-то может узнать, и знаешь, куда пойдет наша репутация? — она выглядит обеспокоенной, проводя руками по-своему идеально уложенному волосу.

— Да, я знаю, но оставь это мне, я возьму на себя грязную работу, а ты останешься чистой, — Джастин делает еще шаг к ней, и она поднимает голову. Их губы почти на миллиметры друг от друга, и у него рука на талии Ариадны.

— Ладно, — говорит она, успокаиваясь, — но если Риз узнает об этом...

Звук моего подавленного крика, когда я понимаю, что они говорят обо мне, и дверь, открывающаяся с противным скрипом и показывающая мое тело, заставляет их прервать разговор и повернуться ко мне.

— Черт, — пробормотал Джастин, отступая от нее. Я вижу все в расплывчатых чертах.

Я чувствую, как они следят за мной, и мои ноги начинают двигаться сами по себе с невероятной скоростью. Я слышу их шаги позади меня, пока бегу по коридору.

— Лови ее! — кричит Ариадна. Но моя зрительная картина превращается в водоворот из цветов, которые двигаются с разных сторон и все больше смешиваются, как ритм моего ускоренного дыхания, пытающегося добраться до лестницы.

После этого я уже ничего не вижу. Все становится темным, и знакомый запах, мужской и утешающий, наполняет мои ноздри. И я не знаю, является ли это частью дежавю или же я действительно это чувствую.

Чьи-то руки трясут меня. Все становится настолько реальным, что это больно. Я открываю глаза и вижу Эроса. Я словно витаю.

— Они... Джастин...

Мои веки тяжелеют, я смотрю на его идеальное лицо, он выглядит обеспокоенным. Я знаю, что он что-то шепчет, но я не могу этого услышать.

— Это она... Ариадна, — с трудом шепчу я, прежде чем все снова поглотит темнота.

Глава 18

ЭРОС

Как только я слышу резкий удар и грохот, этого достаточно, чтобы я вскочил с кровати, испуганно крикнув её имя. Это первое, что приходит мне в голову. С ней что-то случилось.

Но она не отвечает, и это беспокоит меня ещё больше.

Я быстро выбегаю в коридор и бегом направляюсь в её комнату. Кровать вздёрнута, а по комнате разбросаны вещи, но её нигде нет.

— Расселл! — снова кричу я.

— Эрос? — спрашивает Брюс снизу, с недоумением.

Но я не могу ему ответить. Я слишком занят тем, чтобы осмыслить то, что передо мной. Риз на полу, а ковёр запятнан кровью. Вокруг неё лежат два чемодана, а лестница на чердак развёрнута. В голове всплывает образ моей мертвой семьи, в той же позе, и от этого по мне проходит дрожь. Я не могу допустить, чтобы с ней произошло то же самое.

— Эрос, что случилось? — снова спрашивает Брюс. Но у меня нет сил ответить.

Я опускаюсь рядом с ней и осторожно поднимаю её голову, осматривая её лицо. Она слегка приоткрывает глаза и снова закрывает их.

— Эй, эй, Расселл, посмотри на меня, давай. — настаиваю, пытаясь её поднять. — Открой глаза, Риз, я здесь.

Она снова открывает глаза, но она потеряна, сомневаюсь, что она вообще понимает, что я ей говорю.

— Риз, пожалуйста, проснись. — говорю, слегка потряхивая её.

— Они... Джастин... — она шепчет едва слышно.

— Брюс! — кричу, не зная, что делать. Боже, если с ней что-то случится, я...

Что случилось? — говорит её отец, появляясь в коридоре. Его лицо резко меняется, когда он видит свою дочь. Он кажется, как будто увидел призрака. Он глотает и замер, не двигаясь.

— Брюс. Она не просыпается.

Он моргает, но всё равно остаётся неподвижным.

— Чёрт, Брюс! — настаиваю, держась за плечи Риз. — Что делать?

— Я позвоню... в скорую. — говорит он дрожащим голосом.

Он быстро исчезает, оставив меня одного. Я поднимаю Риз на руки и наблюдаю за её расслабленным лицом с приоткрытым ртом. Она дышит, но это не успокаивает меня. Она лежит, прижав одну сторону лица к моему боку, а одна её рука свисает в сторону.

— Это она... Ариадна. — снова шепчет она. Я не понимаю, что она говорит, но это начинает меня нервировать. Я не знаю, что произошло. Чёрт, я должен был быть рядом с ней, а не в своей чёртовой комнате.

Я иду по коридору, неся её на руках, и спускаюсь вниз. Брюс ходит назад-вперёд, нервничая.