Кроме того, мне нужно было найти работу для Эроса, и я знал, что с его прошлым никто не захочет его нанять, поэтому я убил двух зайцев сразу, взяв его на работу твоим телохранителем. Я делал всё возможное за вашей спиной, чтобы вы ничего не знали об этом и были в безопасности, но потом появилась та фотография, на которой мы с твоей мамой и родителями Эроса стоим в саду, которую я хранил в одном из ящиков в своём кабинете, под замком. Пара, которая была на другой половине этой фотографии, это были Мия и Гарольд, и это не могло быть случайностью. Всё было связано с ними. Я купил пистолет и нанял частных детективов, чтобы они искали Гарольда и его двоих детей, но мы так и не нашли их нигде. В общем, это подтверждало связь между моим прошлым и анонимным письмом.

— А Гарольд? — спрашиваю я, полная любопытства.

Теперь я всё понимаю.

— Частные детективы, которые недавно обосновались у нас дома, выяснили, что Гарольд умер несколько лет назад в Мексике, его застрелили, потому что он не платил по долгам за наркотики, которые он употреблял.

Он морщит нос. Это ужасно, что один человек вызвал всё это. Мия Хилл. Даже после того, как она покончила с собой, она была виновна в еще одной смерти.

— Почему ты не сказал нам всё с самого начала? Если бы я знала тогда...

— Ты бы не стала приближаться к Эросу? — спрашивает он, почти с насмешкой.

Честно говоря, не знаю. Я с самого начала понимала, что чувствовать что-то к Эросу — это неправильно, и всё равно это произошло. Я пыталась его ненавидеть, чтобы это было легче, но ничего не помогало. Что касается Эроса, он знал, что быть со мной — это риск для него, и всё равно не сомневался. Мы оба понимали, что это опасно, и всё же мы это сделали. Мы решили пойти на этот риск, несмотря ни на что.

— Вам не нужно было всё это знать, я хотел убедиться, что аноним не имеет отношения к Мие, и забыть прошлое, чтобы эта история не преследовала вас всю жизнь. Я хотел дать вам шанс быть счастливыми, не обременёнными вашим прошлым, или хотя бы тебе, Риз. И когда я узнал, что анонимное письмо связано с этой историей, уже было слишком поздно, чем больше вы лезли в это, тем больше рисковали.

— Может быть, Ариадна или Джастин — дети Мии и Гарольда, — думаю вслух.

Нет, — говорит мой отец, отрицательно качая головой. — Я уже сделал тесты ДНК, чтобы проверить, и результаты были отрицательными.

История не перестаёт крутиться в моей голове. Это так несправедливо и грустно...

Неудивительно, что мой отец хотел скрыть это от меня, чтобы защитить. Но если Мия не убила нас, когда могла это сделать, почему кто-то, связанный с этой историей, теперь хочет нас убить? Это не имеет смысла.

— Папа, ты знаешь что-то ещё о детях Гарольда и Мии? — спрашиваю я, немного успокоившись.

— Только их старые имена.

— Какие?

— Лео и Пейдж Харден. Второй ребёнок был девочкой. Я знаю, что Мия Хилл и Гарольд Харден так и не поженились, потому что у них не было достаточно денег на свадьбу. Так что дети исчезнувшего и самоубийцы, которые едва были женаты, не могли попасть в хороший детский дом, возможно, их даже отправили в реформатор, чтобы избежать проблем с другими детьми. Я пытался искать их повсюду, но так и не нашёл. Может, их имена ошибочно изменили в документах детдома, а может, они сами себе новые имена придумали, кто знает.

— Пейдж Харден.

Я знаю только одного человека с такими же инициалами. Человека, который мне никогда не нравился. Того, кто всегда был рядом с Эросом, следя за ним, но не привлекая внимания, пытаясь быть его лучшей подругой. Как и Мия Хилл для Аарона Дугласа.

Она всегда была рядом, мы не замечали, но она была частью нашей жизни с самого начала этой истории. Даты совпадают, имена тоже, и уж тем более её семейная история.

И в этот момент всё складывается.

Пейтон Харпер.

Пейтон Харпер — это аноним.

Она дочь Мии Хилл.

— Папа, нам нужно уезжать прямо сейчас, — шепчу я, вставая, с сердцем, колотящимся как бешеное, и молясь, чтобы Эрос ушёл в любое другое место на свете, только не туда, где я думаю.

В любое место на этом проклятом мире, только не в дом Пейтон.

Глава 53

ЭРОС

Я выхожу из особняка и плюю кровью на землю прямо перед дверью.

Чёртов Брюс.

Хочет вызвать полицию? Пусть вызывает, пусть скажет, что угодно. Что он скажет? «Арестуйте его, потому что он влюбился в мою дочь?» Не знал, что теперь можно попасть в тюрьму за такое, но, если это правда, меня ждут долгие годы за решёткой, наверное, рядом с медвежатами и Микки Маусом.

Закрываю дверь машины с громким звуком и смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида, прежде чем завести машину и выехать, не дождавшись, пока дверь откроется полностью, задевая авто металлическими решётками. На щеке царапина, которая скоро начнёт кровоточить, к тому же кровь капает с губ, а под глазами фиолетовые тени.

Есть только одно место, куда я могу пойти сейчас. Есть только один человек, который примет меня сейчас, как и много раз до этого. Так что я направляюсь туда, проезжая на красный и объезжая машины, которые едут медленно, нажимая на газ. Если я всё равно попаду в тюрьму, что ещё пару лет туда добавит?

Паркуюсь у двери, бросаю машину как попало и быстро поднимаюсь по лестнице, повторяя стук в дверь кулаками.

Пейтон открывает дверь и удивлённо вытягивает глаза.

— Ты кровоточишь, — говорит, беря меня за руку, чтобы я вошёл в её квартиру.

— Что случилось? — спрашивает, направляясь к коридору, наверное, чтобы взять аптечку.

— Кулак Брюса Расселла по моей морде.

— Отец Риз? — спрашивает она, снова входя с аптечкой в руках и заставляя меня сесть на диван. Затем садится рядом и открывает аптечку.

— Да. Он поймал нас, целующихся в гостиной.

— Господи, вы что, безумные? — говорит она, макая ватку в спирт и проводя ею по моей щеке. Чуть щиплет, но не болит.

— Я думал, это уже было ясно.

— И что ты собираешься делать теперь?

— Он позвонит в полицию. Я не знаю, что он им скажет или что будет делать, но, скорее всего, я окажусь в тюрьме на всю жизнь, — бурчу, откидывая голову назад. — Я думал, что больше не окажусь в заключении, но, похоже, реабилитационного центра было недостаточно.

— Я не позволю, чтобы это случилось, — тихо говорит она, нахмурив брови.

И что ты собираешься делать? Потому что, насколько я знаю, я ничего не могу сделать, чтобы этого избежать.

— Ты можешь, — отвечает она решительно. — Ты можешь сбежать. Со мной.

— Ты серьезно? — спрашиваю, поднимаясь. Это лучше, чем попасть в тюрьму, но это также означает, что мне нужно будет расстаться с Риз, и я не уверен, что смогу это пережить. — Я не могу просить тебя об этом, — отвечаю тихо.

— Ты меня не просишь, это я сама предлагаю. У меня здесь больше нет никого. Только ты и Диего, а с тех пор, как Лукас умер, эта квартира слишком большая для меня одной. Каждый чертов уголок напоминает о нем, и моя работа в баре тоже не повод для гордости.

— А куда мы поедем? — спрашиваю, пытаясь понять, хорошая ли это идея.

— Мы можем поехать в Лос-Анджелес на пару дней. Дорога займет два дня на машине, а там тоже есть пляж, мы почти не заметим разницы.

Я улыбаюсь.

— Я всегда хотел поехать в Лос-Анджелес.

— Значит ты согласен, легенда?

Я не раздумываю дважды. Два дня в дороге — идеальное расстояние, чтобы добраться сюда, когда захочу увидеть Риз втайне. В отличие от тюрьмы, где я увижу её только через прозрачное стекло, едва ли смогу к ней прикоснуться.

— Да, малявка. — утверждаю я.

Она бросается мне в объятия, обнимает меня и целует в щеку, восклицая от радости.

— Я сразу начну собирать чемодан. — говорит она, прыгая с дивана, вся в восторге.

Я глубоко вздыхаю. Не могу поверить, что снова становлюсь беглецом. Но лучше это, чем снова оказаться запертым в четырёх стенах. Я бы не вытерпел этого.

Я ищу свой телефон в карманах, чтобы предупредить Риз, но не могу найти.