Я остался без родителей и сестры, с шрамом на левом руке и перед судом, которое не находило объяснений тому, что случилось. Вся вина легла на меня, включая мою собственную.

Думать, что я мог убить свою собственную семью, было больно, но думать, что это считает мой лучший друг, было еще больнее.

— Эрос, не знаю, что с тобой произошло, но я знаю, что ты не сделал этого. Перестань себя мучить, черт возьми, — говорит он, кладя руку мне на плечо.

Я должен бы его послушать, но с тех пор, как Риз и я узнали, что её мать умерла в тот же день и по тем же причинам, что и моя семья, эта мысль не дает мне покоя, она крутится в голове и не даёт спать.

Ночь, наконец, успокоилась, слышна музыка изнутри спортзала и стрекотание сверчков, но я чувствую облегчение, которое проходит по мне изнутри, и это не только из-за сигареты.

Я ощущаю, что мы сбросили с себя тяжесть, узнав всё это про Ариадну и Джастина. То, что признала эта сволочь, и то, что мы с Риз нашли, подслушивая их, и почему у Ариадны был адрес дома Джастина в сумке с координатами. А также то, что Риз узнала на своей вечеринке, когда была пьяна и вспомнила, как она упала с лестницы, что заставило нас подумать, что они были теми анонимами. И много других вещей.

Брюс выходит из школы, Риз идет за ним.

— Выброси эту сигарету прямо сейчас, — приказывает он. — Мы едем домой.

Он явно зол. Я и Диего подчиняемся и садимся на заднее сиденье машины.

— Знаете, как мне сложно было оправдать присутствие скорой помощи, чтобы никто не узнал? — жалуется он, заводя машину. Никто не отвечает. — Вы наказаны. Я всегда стараюсь ради вас, особенно ради тебя, Риз. У тебя есть всё, что ты хочешь, и всё, что тебе нужно, а ты всё равно постоянно вляпываешься в неприятности! А ты, Эрос, если бы не я, сидел бы в исправительном учреждении, пока бы не решили вернуться к твоему делу и провести суд. Думаю, ты тоже не имеешь права вести себя так безответственно и эгоистично. Контролируй свои чертовы импульсы!

Он очень злится, я понимаю его, но всё-таки не стоит припоминать мне исправительное учреждение.  Хотя, конечно, я не могу ему ничего предъявить, потому что, как он правильно сказал, если бы не он, я был бы полностью разорен.

— Надеюсь, здесь происходит только то, что я вижу, потому что, если здесь есть что-то ещё, вы все в херовой заднице... — бормочет он, поворачивая за угол. Странно, что Брюс использует нецензурные слова, но в данном случае это вполне объяснимо.

Диего смотрит на меня краем глаза.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Риз, оборачиваясь ко мне.

Не понимаю, почему все на меня так смотрят, как будто я единственный виноват.

— Полиция нашла отрезки записей, которые были отредактированы. Мне также сказали, что замок в кабинете был взломан несколько раз, поэтому я решил его заменить. Я только надеюсь, что это был аноним и вы не имеете к этому никакого отношения.

Я сглатываю.

— Они... — Риз кашляет. — Они расследуют это?

Её отец кивает, немного успокаиваясь.

— Да. Они займутся этим, хотя это займет время, но, скорее всего, восстановят пропавшие куски плёнки.

— Нашли что-то ещё? — спрашиваю, поднимаясь с сиденья.

— Вид боевых пуль, которые были в пистолете, из которого выстрелили в Риз в день её вечеринки, — говорит он, поворачивая руль. — Но это ни к чему не привело. Пуля уже не была там, когда приехала полиция. Также не нашли ни следов, ни чертовой улики, которая могла бы нас привести к подозреваемому. Даже ни одного волоска. Как будто человек имел полный доступ в наш дом.

Жутко.

Расселл и я переглянулись. Все еще много вопросов, но мы не знаем, стоит ли их задавать, потому что он зол. Или, по крайней мере, так мне показалось, потому что Риз вдруг заговорила, игнорируя мой взгляд на "переговоры".

— А что насчет фотографии незнакомцев? Они уже знают, кто они?

Брюс моргает чуть быстрее и ударяет по рулю пальцем. Несколько секунд он молчит, прежде чем ответить.

— Нет. Я ничего не знаю об этом. Фото у полиции.

Ложь. Это чертова ложь. Полиция не тратит и недели на то, чтобы найти человека, если у них есть его фотография. Существует база данных с лицами, зарегистрированными во всех отделах. Просто не могу в это поверить.

Когда мы добрались до особняка, было уже поздно. Все пошли в свои комнаты, кроме меня. Я знаю, что, если я сейчас не лягу спать, завтра меня просто убьет сон, но я не могу заснуть.

Выходя на террасу, я сразу закуриваю сигарету, садясь на ступени.

Ночь тиха, но в груди не прекращается беспокойство. Теперь, когда с Риз все в порядке, мои мысли сосредоточены на деле с анонимом и смерти моей семьи. Теперь, когда я могу думать только об этом, я полностью поглощен этим.

Очевидно, что кроме того, что они друг друга знали, родители Риз и мои были друзьями. Видно, как они были близки на той фотографии, которую мы нашли. Также есть смерть по той же причине, в тот же день. Лично я считаю, что их убил один и тот же человек, тот, кто нашел способ обвинить меня в этом. Но с этого момента все теряет смысл, появляются все новые вопросы без ответов, и это только злит меня. Возможно, другой кусок фотографии, который аноним прислал нам, связан с этим делом. Я имею в виду, что Брюс слишком сильно старается скрыть личности этих людей, но я тоже не знаю, почему.

Я вздыхаю и бросаю конец сигареты на землю, когда замечаю тень, движущуюся среди кустов.

Автоматически встаю и подхожу, прищурив глаза, чтобы лучше увидеть, когда вдруг эта тень бросается в бегство.

— Эй! — кричу я. — Эй, ты! — но он не останавливается.

Я начинаю бежать за ним изо всех сил, хотя человек продолжает отдаляться. Я почти догоняю его, когда он перепрыгивает через забор особняка и продолжает бежать по тротуару, полностью исчезнув из поля зрения.

Сжимаю кулаки, ругая себя за то, что не догнал его.

Я возвращаюсь в сторону особняка, решив заглянуть в кусты, где он прятался, чтобы найти хоть какие-то следы. Там только два следа, отпечатавшиеся в грязи.

Я почти разворачиваюсь, чтобы уйти, когда вижу что-то серебристое, что ослепляет меня.

Я наклоняюсь и убираю несколько веток. Замираю, когда понимаю, что это. Беру в руки и переворачиваю. Это пистолет. Заряженный пистолет.

Глава 41

РИЗ

И с нервами на пределе я наконец заканчиваю своё выступление.

Моё дыхание учащено, я делаю поклон и остаюсь смотреть на судей.

Они только что что-то записали в своих блокнотах и смотрят на меня. Одна из них улыбается, а другая — с влажными глазами, как будто она взволнована. Я не могу этого не заметить.

— Это было невероятно, — говорит директор. — Будь уверена, мы тебя позовем.

— Огромное спасибо, — отвечаю я, сияя улыбкой, и поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ты была фантастична! — хвалит меня моя преподавательница, когда я выхожу из зала.

— Спасибо, я думала, что у меня ничего не получится, не было времени для репетиций.

На самом деле, я вообще не репетировала.

— Я должна была бы поругать тебя за это, но, девочка, ты заставила мои волосы встать дыбом.

Я улыбаюсь. Это здорово. Я помню, как Аманда говорила, что я могу получить роль в спектакле, если буду усердно работать. Признаюсь, я не работала так же много, как другие девушки, но я старалась выложиться на полную в своём прослушивании. Думаю, я не могла бы сделать это лучше, чем получилось.

Как только я выхожу из академии, мой отец уже ждет меня, припарковавшись у двери, за рулем моей новой машины.

Я сажусь в машину и целую его в щеку.

— Привет, папа.

— Как прошло прослушивание? — спрашивает он, заводя машину.

— Отлично. Или, надеюсь, что так. — Пристегиваю ремень и смотрю на своё лицо в зеркале заднего вида. — А что сказала полиция? — спрашиваю с интересом.

Весь день не было никаких новостей. Вчера Дуглас нашел пистолет на земле рядом с двумя следами от обуви, и первое, что пришло в его маленькую тупую голову, — это взять пистолет и оставить на нём свои отпечатки. Он утверждает, что видел, как человек в капюшоне выбежал и перепрыгнул через забор особняка, но доказательств нет.