— Вы копались в моём кабинете? — отвечает Брюс с яростью, глядя на меня. Полицейские внимательно следят за разговором, не упуская ни одной детали.

— Нет! — снова кричит Риз. — Я нашла его вместе с делом мамы! Но, конечно! Ты опять молчишь, папа! Ты всегда так!

Взгляд Риз, полный боли, устремляется на меня, и я качаю головой. Не нужно, чтобы она меня прикрывала — я был тем, кто вошёл в кабинет и рылся в документах, а не она.

— Расселл, — тихо говорю я, обнимая её за талию. — Успокойся, ты только всё портишь.

Она разворачивается с прерывистым дыханием, смотрит на меня несколько долгих секунд, а затем поднимается наверх, не сказав ни слова.

— Ну что ж, если вам больше нечего сказать, мы откланиваемся, — говорит полицейский. — Большое спасибо за объяснения, мистер Расселл, — добавляет он, сделав рукой жест в знак прощания.

Когда все уходят, Брюс всё ещё зол, с рукой на поясе, уставившись в пол.

— Знаю, что ты что-то скрываешь, — говорит он более спокойным голосом. — И мне это совсем не нравится.

— Тебе стоит поговорить с дочерью, — отвечаю я тем же тоном.

— Ты мне не указ, понятно? — говорит он, подходя ко мне настолько близко, чтобы ткнуть меня пальцем в грудь. — Если втянешь Риз в это ещё глубже — вылетишь на улицу. Мне не нравится всё это, что вы затеяли.

Скорее в тюрьму, чем на улицу.

— Это была твоя идея. Я просто выполняю свою чёртову работу, и до сих пор я с ней справляюсь неплохо, — скрещиваю руки и поднимаю брови. — Или есть ещё какие-то причины, Брюс?

— Мистер Расселл, — поправляет он. — И, думаю, нет нужды напоминать тебе о последствиях сближения с ней. — Я сжимаю руки в кулаки, чтобы немного разрядить напряжение в мышцах. — Не так ли, Эрос?

Перед глазами мелькают моменты: наш поцелуй с его дочерью, разбитые мотоциклы, как вчера Риз вошла в бар скорпионов, и все наставили на неё оружие. Как она встала на обеденный стол у Ариадны и начала танцевать, а потом напилась и блевала в моей комнате перед тем, как уснуть рядом со мной. И не будем забывать, что я уже видел её в бюстгальтере и полотенце, и чёрт возьми, я ни о чём не жалею.

На самом деле всё, что она делала с тех пор, как я работаю на Расселл, было плохим. Возможно, я действительно оказываю на неё плохое влияние, даже не замечая этого, и мне стоит держаться подальше. Но что-то внутри меня не позволяет это сделать — возможно, я слишком эгоистичен или просто ещё не готов.

— Да, — спокойно отвечаю я. — Последствия мне вполне ясны. Я просто буду о ней заботиться, — обещаю. И не уверен, говорю это ему или себе.

— Лучше бы так и было, — говорит он, поворачиваясь и уходя по коридору. Я слышу звук захлопнувшейся двери и догадываюсь, что это его комната.

Провожу руками по лицу и качаю головой.

Я влип в чёртов лабиринт с именем и фамилией и чертовски в нём застрял.

***

Через час после того, как Брюс уходит на работу, я пользуюсь моментом, чтобы выкурить сигарету на заднем крыльце особняка. Слова мистера Расселл всё ещё звучат у меня в голове, поэтому я поджигаю маленькое, но коварное оружие смерти, которое держу между пальцами, и вдыхаю дым, чувствуя, как он заполняет мои лёгкие и как слова постепенно растворяются.

Я смотрю на серое небо с остатками чёрных туч — хотя буря уже прошла, на небе всё ещё видны её следы, и ни малейшего намёка на солнце, только раскаты грома где-то вдали. Воздух холодный, как и атмосфера вокруг, но меня это нисколько не трогает.

Маленькая дрожащая рука ложится мне на плечо, и я оборачиваюсь, выпуская дым почти в лицо человеку, который смотрит на меня опухшими от слёз глазами и припухшими губами, явно ожидая чего-то. Я не собираюсь спрашивать, плакала ли она — это и так очевидно, поэтому решаю промолчать. Она сама пришла ко мне, хотя я всё ещё не знаю зачем.

Я уже собираюсь сделать ещё одну затяжку, когда Риз обхватывает меня руками и прижимается ко мне, всхлипывая.

Не раздумывая, я бросаю сигарету на землю и крепко обнимаю её, поглаживая по волосам. Именно тогда я замечаю, что от неё пахнет алкоголем и что я снова переступил свои границы по отношению к ней.

— Расселл, — говорю я, беря её за плечи и отодвигая на шаг. — Ты пила?

Риз кивает и вытирает слёзы рукой.

— У меня была бутылка водки, которую я украла у отца и спрятала в комнате. — Она не выглядит виноватой, и это меня забавляет. Но я не могу засмеяться — моё серьёзное выражение лица остаётся неизменным.

— Садись, — говорю я, помогая ей опуститься на ступеньку у входа. Она слегка пьяна и покачивается.

Она шмыгает носом и трёт глаза.

— Прости.

— После всего, что ты мне устроила, ты извиняешься за то, что напилась в своей комнате? — отвечаю с ироничной усмешкой. Странно слышать извинения от Риз — у неё слишком много гордости.

Она усмехается и облизывает губу. Я заставляю себя отвернуться и достаю ещё одну сигарету, чтобы отвлечься. Поджигаю её и затягиваюсь, ощущая на себе взгляд Риз.

— Можно? — спрашивает она, глядя на сигарету, пока я выдыхаю дым.

Я нахмуриваюсь. Это шутка?

— Ты с ума сошла? — говорю, отодвигая сигарету.

Она выглядит недовольной.

— Почему нет?

Я медлю с ответом несколько секунд.

— Ты слишком хороша для всей этой дряни, — говорю, и уже не знаю, говорю ли о сигаретах или о себе.

Её глаза медленно моргают, и, прежде чем я успеваю опомниться, Риз уже держит сигарету между своими маленькими и хрупкими пальцами. Она делает глубокую затяжку, и меня удивляет, что она даже не кашляет.

— Я могу выдержать, — говорит она, выдыхая дым.

Чёрт, эта девчонка сведёт меня с ума.

Я прочищаю горло и вырываю сигарету из её пальцев, осознавая, что в очередной раз провалил свою работу. Поздравляю, придурок, ты только что позволил девчонке, которую должен защищать, закурить. Добавим это к списку провалов.

Я внутренне усмехаюсь — кажется, у меня есть список на каждый случай.

— Эрос, — тихо произносит она, глядя вниз. Её губы блестят, и она дрожит — наверное, замёрзла.

— Расселл, — отвечаю я.

Она поворачивается ко мне и наклоняется вперёд, прижимая своё тело к моему. Её руки мягко обвивают мою шею, и она закрывает глаза, которые, кажется, слипаются от усталости. Её рот приоткрыт, и я слышу её медленное и глубокое дыхание — как и своё собственное. Её тело, несмотря на холод, излучает невероятное тепло, или, по крайней мере, так оно воздействует на моё, заставляя пульс учащаться до невозможности. Её губы находятся в миллиметре от моих, и я умираю от желания сократить расстояние.

Но я не могу.

— Ты обещала, что этого больше не повторится, — бормочу я, отстраняя её и вставая со ступеньки, с комком в горле. Мне больно это делать, но я не могу позволить, чтобы всё это зашло дальше. Это неправильно. Мне и так тяжело быть рядом с ней весь день и сдерживать свои желания.

Она вдыхает воздух и смотрит на меня так, будто я только что сказал ей самое болезненное в её жизни. Возможно, она думает, что я её унизил или что-то в этом роде, но я просто пытаюсь спасти нас обоих. После того, что сказал Брюс, я не собираюсь рисковать.

— А ты обещал, что будешь меня защищать, — отвечает она, вот-вот снова расплачется.

— Это то, что я пытаюсь сделать, — говорю я, проходя мимо неё, прежде чем зайти в дом и с силой захлопнуть дверь. Если я не положу этому конец прямо сейчас, мы оба окажемся в ещё более дерьмовой ситуации, чем сейчас. А это уже нелегко.

Глава 17

РИЗ

Взгляды моего отца и Эроса встречаются над столом и тут же возвращаются к их тарелкам. Я стараюсь не поднимать глаза — не хочу, чтобы кто-то заметил, что я плакала. Не хочу, чтобы меня расспрашивали, и не хочу ни с кем разговаривать. Даже есть не хочется, и это уже тревожно. Поэтому я просто верчу еду на тарелке, пока служанка не уносит её.

— Риз, слуги поставили матрас в комнате Эроса, — недовольно говорит отец. — А ты, Эрос, будешь спать на своей кровати, на другом конце комнаты. Я поставлю охранника у двери на всю ночь — при малейшем шуме он мне сообщит. Ясно?