— Сидеть, — рявкнул Миша.

Дяденька сел на попу там же, где и стоял, то есть завалился на пол.

— Что же вы меня так пугаете, — схватился Герман Алексеевич за правую грудь, — Так и до инфаркта недалеко довести.

Он пополз на четвереньках к дивану и кое-как на него взгромоздился.

— Кому же наследство досталось? — спросил он, — Она ведь обещала меня в завещание вписать. Если не вписала, так я на нее и не в обиде. Хорошим, душевным человеком она была. Хотелось бы что-нибудь о ней на память взять.

— Во-первых, баба Маша еще жива, и долгих ей годков здравия. А во-вторых, как вы сюда попали, любезный? — спросил Михаил.

— Так она мне в прошлый раз сама ключики дала, сказала, что я могу в любое время суток и без звонка приехать, — залебезил Герман.

Глазки у него бегали туда-сюда. Он не переставал теребить уголок покрывала на диване.

— Значит, жива? Это хорошо. В дом престарелых переехала? — поинтересовался он.

— Вам-то какая разница, куда она переехала? — спросила строго Наталья.

Она еще не успела переодеться, так и стояла в пижаме с кроликами и в пушистых тапках.

— Ну как же, я бы ее навестил, гостинца привез бы, вон еще прянички остались. Бабушки любят пряники, — продолжал юлить мужичок, — Комнатка-то ее, смотрю, совсем не изменилась, поживу в ней, пока хозяйка не представится или не вернется.

Наталья от такой наглости стала хлопать ртом, силясь хоть что-то ему сказать.

— Я ночью сегодня приехал, устал сильно. Вы можете из комнаты выйти, отдохнуть хочу, выспаться, — продолжал он говорить елейным голосом.

— А чего вам утром не спалось? — поинтересовалась Ната, — Чего это вы ко мне в комнату ломились?

— Не ломился, просто хотел у вас заварки спросить, я до этого нашел коробку на кухне с какой-то соломой, — он кивнул в сторону жестяной коробки с молочным улуном.

— Твою же мать, — буркнула Ната и схватила дорогой чай со стола.

— Не стоит так переживать, он все равно не вкусный и воняет как-то странно прокисшими сливками. Не должен так чай пахнуть.

Миша смотрел на незваного гостя исподлобья.

— Вот что, товарищ, собираем свои манатки и двигаем на выход. Ключи на стол кладем и валим из квартиры на все четыре стороны.

— С чего это? Не пойду я никуда, гостиница денег стоит. Я в гости приехал, — возмутился Герман, — И не надо мне тут угрожать, я законы знаю.

— Какие законы? Незаконное проникновение в чужое жилище с целью завладения чужим имуществом? — Мишка прищурился, — Наташа, сколько он украл у тебя денег?

— Ничего я ни у кого не крал, — возмутился гражданин, — А без суда вы меня не можете вытряхнуть из жилища, мне пойти некуда.

— Могу, и сейчас это сделаю, — навис над ним Миша.

— Это что за беспредел, это вообще не ваша комната, — заверещал дядечка.

— Это моя комната, — мрачно сказала Ната, — Это мои пряники, это мой чай, и это мой диван, на котором сидит ваше седалище. А ну брысь из моей квартиры. Я из-за тебя сегодня ночью чуть не поседела, шлепает он по коридору босыми лапами, унитазом бессовестно моим пользуется, — разошлась женщина.

— Не кричите на меня, женщина, иначе я полицию вызову.

— Я и есть полиция, — мрачно сказал Миша, — И сейчас мы поедем с тобой в кутузку, оформлять тебе гостиничный номер на две недели. Там и кормить может будут бесплатно два раза в день, и физические упражнения на свежем воздухе с метлой организуют.

— И не надо мне угрожать, — взвизгнул Герман, — Выйдите из комнаты, я переоденусь.

— Не переживай, мы не стесняемся, можешь при нас раздеваться, — хохотнул Михаил.

— Ни стыда, ни совести, — бурчал мужичок, стягивая с себя треники, — Хоть бы отвернулись.

Он натянул на себя джинсы, кинул пакетик с Наташиными пряниками к себе в сумку, надел футболку. Герман повернулся к книжному шкафу и попытался его открыть.

— Почему шкаф закрыт? — строго спросил он.

— Потому что я его закрыла, — ответила Ната.

— Откройте, я возьму на память о старушке какую-нибудь книгу или статуэтку.

— У меня на работе есть бюст Дзержинского. Не надо? — усмехнулся Мишаня.

— Какие вы все же гадкие люди, человека на улицу выгоняете. Все равно у вас комната пустая стоит, никто в ней не живет. Дали бы пожить. Что, жалко, да?

— Так я же предлагал тебе совершенно бесплатно гостиницу в кутузке на пару недель, — улыбнулся Миша.

— Сами там живите, — взвизгнул дядечка.

Герман Алексеевич гордо продефилировал мимо Натальи, но не успел далеко уйти, Миша схватил его за шкирку и развернул к себе.

— Ключи, — сунул огромную ладонь в нос гражданину.

Мужичок недовольно захрюкал и бросил ему на ладонь связку ключей.

— Подавитесь, — сказал он и был отпущен с ускоряющим пинком под зад.

Он резво доскакал до входной двери и с силой и грохотом ее захлопнул.

Наталья села за стол в бабушкиной комнате и уставилась в книжный шкаф, ее легонько потряхивало от возмущения. В шкафу так и лежали нетронутые свертки с книгами.

— Ната, ты как? — спросил у нее Мишка.

Она залилась задорным и ярким смехом. Миша сходил на кухню и принес ей водички в стакане.

— Мишка, а я ведь подумала, что по квартире призрак ходит, или еще какая нечисть, или домовой буянит. Срочно надо выбираться из заточения на прогулку, — сказала она, после того как ее отпустил истерический смех.

— Нужно выбираться, но вначале мы поменяем замок в квартире, мало ли у кого есть ключи от него. Сколько тут народу жило, неизвестно.

— Миша, здесь есть еще один жилец, и будет некрасиво, если он приедет домой, а ключи к замку не подходят, — покачала головой Ната.

— Зато безопасно. Если у него есть прописка, он просто его взломает, и тогда поставим общий. Если нет, то будет ждать тебя. Объясним человеку, что в квартире всякие бомжи моются и пряники наши едят. Надеюсь, он поймет.

— Хорошо, — кивнула Ната.

— И еще, Наташа, нужно избавиться от старинных артефактов. Притом срочно. Больно уж этот Герман усиленно в книжный шкаф ломился, усмотрел чего-то гаденыш, — нахмурился Миша.

На том и порешили.

Миша приготовил завтрак на кухне, сварил кофе. Они вдвоем с Натальей все перетащили на балкон-террасу. Она блаженно вытянула ноги, прикрыла глаза и стала пить кофе. Было прекрасное воскресное утро, переливами пели птицы, пахло ранним утром и росой.

— Как хорошо, — потянулась Наташа.

— Ната, ты как хочешь, но мы с Лизкой переедем к тебе, так будет безопаснее. Комнат у тебя много, одну нам выделишь с ребенком. Я чуть не поседел сегодня, когда ты мне звонила, — строго сказал Миша.

— А как же папин гараж или сарай? — спросила с удивлением она.

— Будем выделять выходной и приезжать помогать. Надо, чтобы все в округе видели, что тут живет не одинокая женщина, а семья. Потом, когда все устаканится, мы с Лизой съедем.

Он серьезно смотрел на Наташу и ждал ответа.

— Ладно, — пожала плечами она.

Мишка сразу повеселел.

— Давай завтракать, да я сгоняю в магазин за новым замком, а то мало ли. Может, этот безрогий козлик сделал дубликат и караулит около подъезда, когда мы уйдем. Позвони своей бабульке и уточни, был ли у нее в знакомых такой Герман, и чего ему в книжном шкафу понадобилось.

Больше о делах за завтраком они не разговаривали. Мишка болтал о деревне, о крыше старого сарая, смешил Наталью. После кофе он уехал за замком. Ната позвонила по вайберу бабульке.

— Утро доброе.

— Утро доброе, ранняя пташка. Уже соскучилась по старушке? — улыбнулась баба Маша.

— Есть немного, — рассмеялась Ната, — Тут к нам некий Герман Алексеевич пожаловал, говорит, ваш знакомый.

— Гони этого хмыря с лестницы. Он в прошлый раз у меня статуэтку утянул и съел все наши запасы с Парашкой.

— Значит, он точно ваш знакомый?

— Точно, точно, но он такой поганый человечишка.

— Уже смогла в этом убедиться, — кивнула Наташа.