Наташин телефон зазвонил, на экране высветилось «Константин».

— Добрый день, подъезжаю к городу, через десять минут буду в лавке.

— Я вас жду, уже здесь, — ответила Ната.

— Отлично, — ответил он и сбросил звонок.

Они разговаривали с антикваром, когда в лавку вошел неприметный высокий мужчина в очках, джинсах и серой футболке. Наташа разочарованно на него посмотрела, да, не Киану Ривз.

— Всех приветствую, — сказал он, — Константин.

— Добрый день, — кивнула она, — Наталья.

Борис Сергеевич закрыл за посетителем дверь на ключ и опустил жалюзи в магазине.

— Кофе? — спросил он коллекционера.

— Нет. Ты прекрасно знаешь, я пью только свое, — мотнул головой Константин, — Давайте без прелюдий, показывайте ваше добро.

Он поморщился, когда Ната стала доставать книги из рюкзака. Она сразу вспомнила разговор с антикваром, да уж, какое-то пренебрежительное отношение к раритетам. Наталья выложила свое сокровище на заранее застеленный стол. Константин натянул тонкие перчатки и стал рассматривать икону, потом книгу. Он внимательно перелистовал страницу за страницей.

Наталья пристально всматривалась в его лицо. За годы работы в рекламном агентстве она научилась считывать эмоции клиентов. Здесь человек держался в нейтралитете, не показывая своих мыслей. Он перевернул экземпляр тыльной стороной и куда-то полез вниз с лупой. Может быть, там какой-то тайник? Затем он стал светить ультрафиолетовой лампой, и под ее светом на листах стали проявляться какие-то знаки и картинки, странные рисунки и надписи, и даже целые исписанные страницы, которые казались пустыми. От удивления у Наташи даже голова закружилась.

— Обалдеть, — тихо прошептала она.

Константин кивнул и продолжил исследовать книгу. Также он просмотрел икону. Внизу надавил на небольшой выступ, и вывалилась дощечка. В нише лежал непонятный инструмент, который чем-то напоминал маленький ножичек. Он внимательно его осмотрел.

— Что это? — спросила Наташа.

— Это для крови, — пояснил антиквар, — Чтобы делать маленький надрез на коже.

Вдруг Наталья напугалась, а вдруг эти люди сейчас ей сделают какой-нибудь надрез и принесут в жертву ее кровь или ее саму, а ее кровь выпьют. В голове понеслись картинки, достойные экранизации в фильмах ужасов. Она стала пятиться к двери.

— Наташенька, что с вами? — спросил Борис Сергеевич.

— Мне душно, — просипела она.

— Попейте водички, голубушка, пока выходить нельзя, — покачал он головой.

Наталья рухнула в антикварное кресло и тяжело задышала.

Константин взял сверток с сургучной печатью и стал его вертеть в руках. Он как-то быстро и аккуратно снял тряпицу, не повредив ее и печать. Верно, не первый раз он такие вещи в руках держит. Там оказалась почти такая же книга, только в металлическом окладе. Он приподнял бровь и немного закусил губу. Он ее быстро посмотрел, также просветив все в ультрафиолете. Там высветились какие-то записи и пометки на полях, и странные рисунки.

— Сколько у вас таких еще свертков? — спросил он.

— Одиннадцать, — ответила Наталья.

— Значит, тринадцать книг. Все с такими печатями? — поинтересовался коллекционер.

— Да, — кивнула она.

— Я могу дать вам за икону сто тысяч, — сказал он, — Книги не представляют особой ценности.

— Хорошо, я тогда их сожгу в печке на даче, — кивнула Наталья.

Она стала собирать свои книги голыми руками и пытаться впихнуть их в рюкзак как есть.

— Что же вы делаете! — воскликнул Константин.

— Пихаю свою макулатуру в рюкзак, — огрызнулась Наталья.

— Дайте, я все это заверну, как положено. Недаром они были запечатаны. Так что вы скажете насчет иконы?

— Полмиллиона, — ответила Ната как отрезала.

Борис Сергеевич слегка улыбнулся и закусил губу.

— И вы мне отдадите книги? — спросил Константин.

— Нет, я же сказала, что просто их сожгу, или поищу того, кто будет в них заинтересован. Выложу на какой-нибудь форум с черной магией, и их сразу купят, даже если по вашему мнению они не представляют ценности. Даже если там написан рецепт супа из дождевых червей, — все больше распалялась она.

— Наталья, не нужно горячиться. Давайте я подумаю, посоветуюсь с одним знающим товарищем и вам перезвоню.

— Хорошо, — сердито кивнула Ната, — Насчет иконы я не шутила. Думайте, звоните. Но не тяните время, а то я их пристрою в печку на даче или чернокнижникам продам.

Она впихнула фолианты в рюкзак вместе с иконой. Открыла замок на двери и вышла из лавки. Наталья еле сдерживалась, чтобы не взорваться. Она поняла, что ее просто пытаются развести, как простушку.

Наталья кинула на заднее сиденье сумку с раритетом и уселась вперед. Она готова была разораться, а потом разреветься от обиды.

— Наташа, ты чего? — тихо спросил ее Михаил.

Все это время он сидел в машине, ждал Нату и наблюдал за лавкой.

— Он мне сказал, что они ничего не стоят. Индюк напыщенный, думает, я баба глупая, ни в чем не разбираюсь, — кипятилась она, — Сейчас пойду обратно и ему по голове настучу.

— Что он сказал? — спросил Миша.

— Сказал, что они ничего не стоят, только за икону он готов заплатить. Миша, я же видела, как у него глаза загорелись, хоть он и сдерживался. Я художник, моя работа подмечать эмоции. Кого он пытался обмануть? Даже то, что они фиг знает какого века, им ценность добавляет, а тут еще и странные надписи на полях и страницах, которые видны только при специальном свете, — она продолжала буйствовать.

— Наталья, успокойся. Просто он специально это сделал, скорее всего, покупает не для себя, а для кого-то или будет брать под заказ. Может, нет денег таких сразу, вот и скидывает цену так. Не психуй. Продашь ты эти книги, только надо успокоиться. Здесь как в шахматах, он сделал ход, ты сделала ход. Теперь нужно ждать, его очередь.

— Тоже мне шахматист фигов, — прошипела Ната.

— По идее, тут должно в игру вступить третье лицо, — ответил он, поглаживая ее по руке.

— Как ты думаешь, он один приехал? Ты его машину видел? — спросила она.

— Машину не видел. Он вышел из-за угла. Через пять минут после него появился еще один мужичок. Курил недалеко, просто под деревом стоял. На лавку не смотрел, но точно наблюдал за ней. Как ты вышла и села в машину, так он и испарился. Может, он с тем самым Костей приехал, а может, он за ним следил или за нами, — пожал плечами Миша.

— Как ты можешь быть таким спокойным? Меня вся эта ситуация уже вывела из себя, все нервы вытянула. Сожгу все к едрене фене, чтобы не нервироваться. Не было у меня этих книг до этого, и не надо. Всегда деньги честным трудом зарабатывала, а тут прямо меня повело от жадности. Сама заработаю и со всеми рассчитаюсь, и ремонт сделаю, и вообще, — она захлюпала носом и отвернулась.

— Наташа, ну ты чего? — Мишка притянул ее к себе и обнял, — Хочешь, я пойду и ему морду набью?

— Не надо, — шмыгнула она носом.

— Натуся, давай я займусь ремонтом квартиры, а не только комнатой для Лизы? Все расходы возьму на себя, не плачь только.

— Не надо, я сама, — снова она хлюпнула носом.

— Я же не твой покойный муж, я не буду ничего делить с тобой. Считай это арендной платой.

— Ты совсем что ли ку-ку? Какой арендной платой? Я вообще об этом не думаю, — обиделась она на него.

— Наташа, позволь мне хоть что-то сделать для тебя? Что ты уперлась? Сказать, что я последнее отдаю, а ты не берешь, тебя совесть мучает. Так не последние у меня деньги. У меня все есть, и машина, и квартира, и Лиза обута и одета.

Наташа замотала головой и уткнулась к нему в рубашку. Он погладил ее по голове, и она потихоньку успокоилась. Из лавки вышел Константин и помахал им рукой. Он зашел за угол, вероятнее всего, там у него стояло авто. Наталья недовольно попыхтела, поворчала.

Они завезли в Мишину квартиру книги и спрятали их снова в сейфе. Лизонька сегодня гостила у бабушки по биологической маме. Так что оставшееся время принадлежало им. Они валялись на новеньком диване и болтали о всякой всячине. Наталья делилась планами, что хочет сделать с комнатой, где что поставить и какого цвета у нее будут обои.