— Ты думаешь, я ничего не знаю? Ты шашни с моей Наткой крутишь. Она моя жена, ты понял, только моя жена.

Юра попытался вытащить Игоря из-за стола, но тот его толкнул. Брат на автомате зарядил зятю в глаз. Началась потасовка. Драчунов смогли вытащить на улицу. Игорь орал, плевался, тряс кулаками, кидался то на Юру, то на Мишку. Они его бить не хотели, поэтому просто запихали в талый сугроб вниз головой. Немного его там повозили и вытащили. Игорь выплюнул грязный снег, вытер кровь рукавом.

— Поганая у тебя семейка, Наташка, — он плюнул под ноги. — Я думал, ты городской стала, а сама на том же уровне — баба деревенская, тебе бы только хвосты коровам крутить да с мужиками на сеновале обжиматься. Деревня и есть деревня. Как мне мать говорила, не женись на Лимите, ей только прописка нужна городская, а я-то тебя любил и до сих пор люблю.

Он пошел шатающейся походкой в сторону своей машины.

— Папа, он пьяный, не дай ему уехать, — попросила Ната отца. — Не дай бог, что на дороге случится.

— Хлопцы, давайте его в предбанник, пусть там проспится. Там пока тепло, не замерзнет ночью, — сказал отец.

Юрка с Мишей профессионально скрутили Игоря и отволокли в баню. Дверь подперли дрыном, чтобы гражданин никуда не сбежал.

Все вернулись в дом, продолжили пить чай и не только чай и разговаривать.

— Папа, а ты зачем бил дяденьку? — спросила Лиза Мишку.

— Ты же на улицу не выходила, — удивился он.

— Я в окно всё видела, — ответила девочка.

— Потому что он Наташу обидел, — сказал Михаил.

— Тогда надо было ему посильней ударить, — покачала головой Лизонька. - Нельзя девочек обижать.

— Моя хорошая, никого бить не надо. Дядя Игорь устал, напился сильно, вот и вел себя плохо. Завтра ему будет стыдно за то, что он тут кричал, — сказала ей Наташа.

Гости еще немного посидели, а потом засобирались домой. Сонную Лизоньку Миша взял на руки и понес к двери. Наташа пошла их провожать.

— Ты прости, что всё так получилось, не хотел я твоему мужу морду бить, но он сам виноват. Я же боец, у меня всё на уровне инстинктов.

— Миша, не извиняйся, Игорь сам напился, вот всё и вывалил нам на головы. Он не пьет в обычной жизни, а тут, видно, самогон в голову вдарил и понесло его. Болеть завтра будет, — покачала головой Ната.

Ушли гости, быстренько всей семьей убрали всё со стола. Прибрались немного, и все расползлись по своим комнатам. К Нате заглянул Юрка.

— Слушай, сеструха, ты пока горячку не пори, я же вижу, что у вас там что-то с Мишкой намечается. Пожалей мужиков. Завтра передумаешь и вернешься к своему Игорю, а Мишка страдать будет. Да и Игоря чисто по-мужски жалко, стремно, когда на твоих глазах тебе жена рога наставляет.

— Юра, знаешь что? — возмутилась Ната.

— Что?

— Иди ты на три буквы, и чтобы ко мне с такими разговорами больше не лез. Я сама большая девочка и сама знаю, что мне делать. Если эти два петуха из-за меня подрались, то это их личные проблемы, что они там себе напридумывали.

— Ого, какие мы дерзкие, — усмехнулся брательник.

— Я тебе сейчас под глаз фингал поставлю, будешь знать, — насупилась женщина.

— Нельзя, я начальник, — рассмеялся он. — Спокойной ночи, Натка, приятных снов. Не бери в голову, всё будет путём.

— Дрын от бани уберите, вдруг ему в туалет приспичит, — ответила ему Наташа.

— Слушаюсь, моя госпожа, — поклонился ей братец и заржал, как конь.

Тут же в него полетела подушка, но Ната не попала, братец успел с хохотом скрыться за дверью.

Рано утром приехал второй брат Наташи — Павел. Он шумел и возмущался, что его никто не встречает. Ушел на улицу, затем вернулся.

— Мама, там у нас в бане какой-то мужик спит, — он удивленно сказал.

— Это Наташин муж — Игорь, — ответила она ему. — Не шуми, народ еще дрыхнет. Вчера поздно легли.

— А ты чего так рано встала? — спросил ее сын.

— А я всегда так рано встаю, во сколько бы ни легла, привычка, — пожала она плечами. — Сейчас на всех завтрак готовить буду.

— Ты, наверно, от плиты не отходишь? — приобнял Паша мать и чмокнул ее в щечку.

— Вот все вы уедете, я отдыхать буду и радоваться, что уехали, а потом скучать начну, — улыбнулась женщина.

— Натка спит? — спросил он у мамы.

— Не сплю я уже. Ты, бегемотина, весь дом на уши поставил, — пробурдела Наташа, заходя на кухню.

— И я рад тебя видеть, сеструха, — он приподнял ее над полом, а затем поставил на место.

— Теперь я окончательно проснулась, — поморщилась она, потирая ребра.

— Чего у вас там вчера приключилось?

— Юрок уже доложился? — спросила Наташа.

— Ага, рассказал, как зятю морду бил. Жаль, меня вчера не было, — хохотнул Паша, — Я бы добавил от себя.

— Фу, такими быть. Что вы его так все не любите? — Наташе было неприятно и немного обидно за мужа.

— Натка, потому что он гнилой человек, понимаешь. Просто, когда ты в него была по уши влюблена, мы к вам не лезли. Все всё видели и не лезли. Твоя семья, ты сама разберешься. Только присматривали, чтобы он тебя шибко не обижал, но он вроде не рукоприкладствовал и морально тебя сильно не гнобил. Тянул, правда, из тебя все жилы, но ты сама этому рада была, — ответил брат.

— Паша, ну ты чего так резко? — одернула его мать.

— Мама, а я неправ?

Женщина махнула на него рукой. Наташа не стала больше разговаривать, развернулась и ушла умываться.

— Зачем ты так с ней? Ей и так тяжело, у нее вся привычная жизнь рушится. Не надо лезть пока к ним. Ей вдруг сейчас Игоря станет жалко, и она опять эту волынку тянуть будет. Нельзя давить, мягче надо быть, хитрей, — покачала она головой.

— Я хочу, чтобы ей хорошо было, — пожал плечами Паша.

— Сама без нас разберется, взрослая уже. А ты пока бери большую миску, разбивай туда яйца, сейчас шарлотку печь будем. Народ проснется, а тут яблоками и пирогами пахнет.

Павел больше не стал с Наташей заводить разговор о ее семейной жизни. Постепенно народ подтянулся на кухню завтракать. На пороге появился помятый Игорь с фингалом под глазом. Наташа ахнула и кинулась искать в аптечке крем от синяков.

— О, зятек проснулся. Как спалось? — спросил его тесть. — Голова не болит? Может, остограммить тебя или за пивком сходить? У матери в холодильнике простокваша стоит, бражка есть. Похмелишься?

— Красивый у тебя фингал под глазом, — заметил Юрок. — Ты уж прости, что я тебе физию подправил, но ты сам виноват. Не надо было на меня с кулаками кидаться. Мы тебя вроде в сугроб окунули, а не помогло, рисунок остался.

Он похлопал по плечу Игоря. Мужчина поморщился то ли от боли, то ли от брезгливости.

— Садись, Игорь, за стол. Сейчас пирог испечется, завтракать будем, — сказала мама.

Наташа достала из холодильника простоквашу, холодец и рассол.

— Игореша, ты что будешь? — спросила она его.

Павел громко вздохнул и закатил глаза. Его в бок пихнула локтем мать.

— Рассол, наверное, или простоквашу, — пожал он неопределенно.

— А ты ему коктейль сделай, — хохотнул отец. — Простоквашу с рассолом и вместо льда кубики холодца. Коктейль «Опохмелец» получится.

Игорь посмотрел на тестя исподлобья одним здоровым глазом. Наташа налила ему рассола, вспомнив, что у мужа непереносимость молочного белка. Тот залпом выпил содержимое стакана.

— Вы меня за вчерашнее простите, я, кажется, перебрал. Не помню, что кому говорил, но если что-то обидное, то это всё самогонка виновата, — сказал мужчина извиняющимся тоном. — Я пойду прилягу, а то голова трещит.

— Игорешь, глаз надо намазать, а то фингал долго сходить будет, — скакала вокруг него Ната.

Игорь махнул рукой и ушел в Наташину спальню.

— Может, для симметрии второй поставим? — спросил отец.

— Пааап, ну не надо.

— А ты мне не нукай, не запрягла, чтобы нукать, — прикрикнул на дочь отец.

— Снова здорово, — покачал головой Павел.