— Ты права, дорогая, — он попытался улыбнуться, — Слушай, а что там за история с мамой?

— Не знаю, — пожала она плечами, — Я утром мусор выносила и видела, как твою маму валяли какие-то здоровенные дядьки в форме. Я побоялась подходить. Позвони ей сам.

— Я думал, что это твоя работа, — он изучающе посмотрел на Нату.

— Игорь, у меня, конечно, много родственников-мужчин, но они скорее тебе лицо начистят, чем будут связываться с женщиной. Это ей, наверно, карма прилетела за все гадости, что она нам сделала.

— Звучит как скрытая угроза, — хмыкнул он.

— Расценивай это, как хочешь, — кивнула Наташа, — А сейчас я хочу перед сном поиграть немного, думаю, что и ты не прочь окунуться в мир рисованных танков и липовых наград.

— Какая ты, Наташа, стала интересная, — покачал он головой и ушел в свою комнату.

— Будешь с тобой интересной, — пробурчала она, — Словно в шахматы играю, при этом не знаю, какие фигуры у соперника.

Играть совершенно не хотелось, поэтому она решила немного почитать. Нашла в сети какой-то мистический роман и углубилась в его чтение. Очнулась чуть за полночь и услышала, как муж тихо с кем-то разговаривает. Вероятно, он решил, что Наташа уже спит. Она тихонько, на мягких лапах двинулась в сторону зала.

— Ты не понимаешь. Как я ей такое расскажу? Она и так что-то стала подозревать, отправила меня сегодня к врачу, — говорил кому-то Игорь.

Так-с, интересненько, с кем он там общается и чего такого Нате не нужно рассказывать.

— Ладно, всё, хватит, разговор на этом окончен, — сказал он и бросил телефон на стол.

Ей хотелось ворваться в комнату, начать его трясти и спрашивать, что же у него за тайна. Однако Ната благоразумно вернулась к себе в спальню. Может, через неделю всё рассосется, и ей это уже будет неважно.

Утром Наташа покидала свои вещи в маленький рюкзачок, захватила ноут и все свои художественные принадлежности. Ей что-то не хотелось оставлять такое добро в квартире, честно говоря, она боялась, что ему кто-то опять сделает ноги. Остальные новые вещи она отнесла бабульке-соседке на хранение.

В десять часов уезжал с автовокзала автобус. Она добралась до него за пятнадцать минут на общественном транспорте. Купила билет и отправилась к родителям в свою деревню. Ехать надо было целый час, но это не проблема, можно было этот час дремать или смотреть спокойно в окно, про мужа она старалась не думать.

Маму она предупредила, так что ее уже ждали на остановке. Мамулька подхватила ее вещи и гостинцы, чуть не силком отобрав все сумки.

— Зачем тяжести таскаешь? Ой, да она еще краски с собой прихватила. Рисовать будешь наш унылый пейзаж? — ворчала мама.

— Нет, мамуль, это чтобы их не сперли, ну и рисовать, может, буду тоже, может, котейку нарисую или собачку.

— У нас теперь две котейки. Наш Борька привел невесту, наглая такая кошка, живет себе в доме и еще не выгонишь. Так он прямо шипит на нас, когда ее ногой подвинешь или полотенцем замахнешься.

— Весна, — рассмеялась Ната, — Лямур.

Наташа с мамой быстро допрыгали по лужам до родительской усадьбы. Их радостно встретил лаем Шарик. Пытался прыгать на девушку, но она увернулась, не хотелось испачкать новую куртку.

— Я смотрю, ты у меня прямо красотка, и курточка новая, и шапочка, и ботинки шикарные, и постриглась, и покрасилась, да еще и очки новые, — посмотрела на Нату мама, — Как твой не удушился, когда ты на себя деньги тратила?

— Нормально всё, поворчал для порядку, но смирился, — усмехнулась Наташа.

— Удивительно.

Они зашли в дом. На диване в зале разлеглась огромная пузатая кошка черепахового окраса. Она презрительно посмотрела на Нату, когда та попыталась ее подвинуть.

— Видишь, какая нахалка, — сказала мама.

— Ага, зато какая большая, — кивнула Наташа.

— У меня таких наглых снох еще не было. Идем на кухню чай пить. Или, может, ты кушать хочешь? Я борща с утра наварила и холодец есть, отец селедочки посолил и сала. Хочешь?

— Нет, мама, давай чай с тортиком, который я привезла. Потом попозже пообедаем.

Они уселись с ней чаевничать на кухне и сплетничать про знакомых и родных.

Чай уже был весь выпит, торт уже не лез, а тем для разговоров еще осталось куча.

— Наташа, может, ты с дороги отдохнуть хочешь? А то я всё болтаю и болтаю, — спросила ее мама.

— Мамуль, я и не устала, не пешком же шла, а на автобусе ехала, — махнула Ната рукой.

Женщины помыли посуду и переместились в зал. Ната расчехлила свои художественные принадлежности и уселась рисовать кошку.

— Нашу школу искусств еще не закрыли? — спросила она.

— Нет, перенесли только в Дом культуры. Старое здание совсем рассыпалось, — покачала головой мама.

Она внимательно смотрела, как Ната делает набросок на лист. Женщина взяла в руки вязание и принялась быстро стучать спицами.

— Что вяжешь? — спросила Наташа.

— Носочки.

— Кому?

— Хочешь, тебе? — улыбнулась мама.

— Хочу, — кивнула Ната, нанося очередной штрих.

— Хорошо, — согласилась мама, — Смотрю на тебя и радуюсь, ты у меня прямо ожила, оттаяла, а то вечно приезжаешь, как мороженный минтай. Как робот помогаешь по хозяйству, словно повинность какую-то отдаешь. А это первый раз приехала и не спросила, чем нам помочь.

— Ой, мам, прости. Чем вам помочь? — опустила виновато глаза Наташа.

— Да я не в укор тебе, мне радостно оттого, что у тебя чувство вины пропало по поводу нас с отцом. Мы еще не старые, сами справляемся.

Наташа с мамой снова стали обсуждать случай со свекровью.

— Эх, жаль, я Мишку толком не разглядела. Далеко, да и он весь в амуниции, лица не видно. Да и непонятно, кто из троих был Мишей, — вздохнула Ната.

— Так он на каждые свои выходные в деревню приезжает. У него же дочка здесь живет, — ответила мама.

— Он в разводе что ли? — удивилась девушка.

— Ага. Женился по большой любви, вроде подходили друг другу. Она такая тихушница, скромняжка, младше его на десять лет. Любовь, морковь и прочие прелести. Забеременела почти сразу после свадьбы. Родила. Мишка разрывался между работой и семьей. Жили в городе. Он на квартиру заработал. Год ребенку было. Он домой пришел, девочка одна в кроватке сидит, жены нет. Думал, может, за продуктами выскочила в магазин или к соседке.

— Сбежала? — ахнула Ната.

— Ага, ушла, вещи свои забрала. Сказала, что не готова быть матерью, что она устала и ей надо побыть одной.

— И?

— Пожила одна с месяц и укатила с каким-то иностранцем за границу. Уже два года там живет, новое дитятю родила. Мишка привез девочку к родителям. Они за ней присматривают. Работает посменно в городе, там зарплата больше и возможность на пенсию выйти пораньше. Сюда приезжает в свои выходные, — рассказывала мама.

— Бедный ребенок, — вздохнула я.

— Да нет, с ребенком там всё хорошо. Девочка залюбленная, заласканная. Папа рядом, бабушка с дедушкой. Та бабушка тоже иногда ее берет к себе, но она еще не на пенсии, так что нечасто.

— А мама?

— А мама присылает подарки на день рождения и Новый год. Говорит, что у нее нет такой возможности приезжать каждый год в Россию.

— Повезло Мишке, н-да, — ответила Ната.

— Ну да, удар ниже пояса. Хотя я думаю, что он уже успокоился. Наверно, только недоверие к женщинам осталось, — вздохнула мама, — Ой, они такой домяка с отцом отгрохали. Ты бы видела. Конечно, отец у него зарплату северную получает и Мишке хорошо платят. Хочешь, мы к ним вечером сходим? Посмотришь, как люди живут.

— Да неудобно как-то, — поморщилась Наташа.

— Неудобно спать на потолке, одеяло сваливается. Я с Нинкой в приятельских отношениях, можно и сходить.

— Мама, это ты с тетей Ниной в приятельских отношениях, а я нет.

— Как хочешь, — пожала она плечами, — Вечером всей семьей поужинаем тогда дома.

Наташа еще долго болтала с мамой. Дорисовала кошку акварелью и пошла отдохнуть, полежать немного. Вечером пришел папа и предложил истопить баньку. Ната и не отказалась, давно не парилась в родительской бане.