— Детей нет, работа раньше нравилась, сейчас устала от нее, одно и тоже делаю, скучно, никакого развития, — ответила Ната.

— Может, встретимся как-нибудь, детство вспомним, поболтаем, кофеек попьем? — спросил Михаил.

— Может быть. Я вот к родителям собралась на недельке сгонять. Твои живы еще?

— Живы, отец еле скрипит, два инфаркта пережил, но копошится что-то по хозяйству. Мамка у меня всегда бойкая была, такой и осталось. Сестрица у меня в Германию уехала, на ПМЖ, замуж там вышла, двух девчонок родила. Ладно, Наташа, пора мне. Увидимся еще. Рад был тебя услышать, — немного рассказал о себе Миша.

Наташа сбросила звонок. Задумалась, интересно, что там Мишка придумает с ее свекровью, надеюсь, они ее бить не будут. Но он вроде обещал.

Детство вспомнила, как неуклюжий Мишка ей все цветочки носил. Первая клубничка созреет, у нее еще бочок бело-зеленый, а с другой чуть розоватый, сорвет и тащит ей. Над ним все мальчишки посмеивались, не дразнили, не принято было у них за такое дразнить.

В голове всплыло воспоминание, как она такого увальня из речки выловила. Наташка хорошо плавала, могла несколько раз с одного берега на другой сплавать и не запыхаться. А вот Мишка воды боялся, даже по-собачьи плавать не умел. Мальчишки возьмут его столкнут в воду, он около берега и барахтается. В основном на песочке сидел, пузо грел, говорил, что одежду охраняет.

В этот раз его малышня дразнить начала, дескать, мы вон какие маленькие и то плавать умеем, а ты толстый лежишь на солнце и жир свой боишься растрясти. Вот он и кинулся в речку и поплыл, как умел, в Наташину сторону. Как только дно перестал ногами чувствовать, так и запаниковал, воды нахлебался. Ладно, Ната далеко не уплыла, увидела Мишкины глаза, полные ужаса. Сам тонет, а сам молчит.

Подцепила его под подмышки и поволокла в сторону берега. Чуть сама под воду с ним не ушла, он попытался в нее руками вцепиться. Он потом еще долго боялся в реку заходить. А на следующий год резко научился плавать, да и про тот случай забыли все уже.

Интересно, что же он придумал, как решил свекровь проучить.

На следующий день без десяти девять утра зазвонил телефон. Наташа не успела еще позавтракать, бродила по квартире, планируя свой предстоящий день. Она взяла трубку.

— Натка, привет, это Миша. Быстро собирайся и подходи к дому свекрови, вот только не шибко близко. Не забудь взять свой телефон, — проговорил он быстро.

— Хорошо, через пять минут буду, — кивнула Ната.

— Быстро только давай выходи, — сказал он и сбросил звонок.

Наташа забегала по квартире, соображая, что же на себя натянуть. Вероятнее всего, она увидит Мишку, а она с утра вся растрёпанная и вообще не умытая. Она кинулась в ванную, быстро ополоснула лицо, краситься некогда. Натянула джинсы и свитер прямо на пижаму, сунула ноги в новые ботинки и накинула по привычке старый пуховик, напялила шапку. Сунула в карман телефон. Когда выскочила на улицу, поняла, что на красотку она не тянет, ну что же, придется представать в таком виде. Она потопала к дому свекрови, благо идти недалеко, через два дома. Игорь специально покупал квартиру поближе к родителям. Вот и аукнулась эта близость, то продукты пропадали с некоторыми вещами, так теперь решили еще и жизнь украсть.

Ната добежала до свекровиного дома, села на детской площадке напротив нужного подъезда. Снова зазвонил телефон.

— Я тебя вижу, — сказал Миша, — Как только она выйдет из подъезда, махни рукой, чтобы мы случайно невиновного не зацепили.

— Хорошо. А вы ее бить не будете? — спросила Ната, ей уже стало как-то жалко свекровь.

— Не переживай, так немного поваляем для профилактики, — ответил он и снова сбросил звонок.

Сидела на лавке как на иголках и переживала, что вдруг что-то пойдет не по плану. Вдруг из подъезда вышла свекровь с пакетами, в которых бултыхались пустые полторашки. Ната махнула рукой и прикрыла от страха глаза. Вот думать, как она ей по голове настучит, это одно, а вот смотреть, как это будут делать другие люди, это совсем другое.

Из машины выскочили три бравых молодца в полной амуниции, добежали до подъезда. Они ловко скрутили свекровушку и уложили ее прямиком в огромную грязевую лужу около подъезда. Пакеты с пустыми полторашками разбросались по всей тропинке.

— Гражданка Сидорова, вы задержаны по подозрению в экономических преступлениях, в мошенничестве в особо крупном размере, в вымогательстве, шантаже, в принятии взяток, — говорил это все здоровенный парень.

— Положи ты ее в сугроб, чего она в грязи валяется, — сказал другой товарищ.

— Я не Сидорова, — заверещала Зинаида Григорьевна, — Я Савельева.

Она выплевывала грязный снег изо рта. Ребята поместили ее в сугроб.

— Как вы можете доказать, что вы не Сидорова? Гражданка мошенница, так что веры вам нет.

— У меня дома лежат документы, — стала ныть свекровь.

— А почему вы их с собой не носите? — строго поинтересовался главный.

— Так я же в магазин вышла за молоком, — она так и продолжила лежать на грязном сугробе, хорошо хоть из лужи ее вытащили.

— Ребята, грузите ее, посидит пятнадцать суток в кутузке и вспомнит, что она Сидорова, — велел главный.

— Нет, нет, прошу, давайте поднимемся ко мне. У меня дочь дома, она документы мои отдаст и подтвердит, что я Савельева Зинаида Григорьевна. И я ничего такого не делала, — взмолилась женщина.

— Прямо никогда-никогда? И даже мыслей таких не было? И даже ни у кого ничего не хотелось украсть и напакостить? — спросил главный, нависая над ней.

— Вот те крест, никогда, — замотала она головой, пытаясь выдернуть руки из наручников.

— Да чего ты там с ней рассусоливаешь, тетку взяли похожую. Взяли. Тащим ее в коробок, а там она сама во всем признается, и то, что было, и то, что не было. Да, тетя? — спросил коренастый боец.

— Да я ничего такого в своей жизни не делала, вот только у сына продукты из холодильника брала, да сноху из квартиры пыталась выжить. Но это же не преступление, — сказала она жалобно.

— Где таких свекровей берут? А? Вот точно ее нужно за такое в кутузку посадить, — усмехнулся коренастый парень.

— Номер квартиры говори. Сейчас поднимусь за документами и на опознание соседей и дочку твою вытащу, — ответил самый главный.

— 65 квартира, третий этаж, — пролепетала она, — Может, я с вами поднимусь? Чтобы не позориться тут около подъезда перед соседями.

— Не-не, стой здесь, вернее, лежи, — кивнул здоровый парень.

Наташе стало жалко свекровь, грязная, чумазая, напуганная. Но она вспомнила, что Зинаида не пожалела ее и своего сына, когда затеяла всю эту аферу. Да и девку беременную ей не было жалко.

У Наты зазвонил телефон.

— Отпускаю или в кутузку? — спросил Михаил.

— Отпускай, — разрешила Наташа.

— Как скажешь, — сбросил он звонок.

Он вышел из подъезда через пять минут вместе с соседями и золовкой. Женщина подала ему трясущимися руками документы матери. Здоровяк проверил их, просмотрел все страницы внимательно.

— Жаль, что вы не Сидорова, — покачал он головой, — Смотрите, не нарушайте, а то у нас много дел, в которых виновные не найдены.

Он отдал ей документы. Женщину вытащили из сугроба и сняли с нее наручники.

— Извините, — развел руками самый главный.

— Как это извините, — завелась свекровь, — А испорченное пальто?

— Гражданочка, сейчас вы быстро у меня в Сидорову превратитесь, а потом будете следователю доказывать, что вы не коза, — усмехнулся боец.

— Мама, идем скорей домой, не лезь. Вот сколько раз я тебе говорила, что не нужно людям гадости делать. Наверно, на тебя кто-то настучал из соседей, — золовка собирала с земли пакеты с пустыми полторашками.

Бойцы сели в припаркованный автомобиль, завелись и уехали. Свекровь обернулась перед тем, как зайти в подъезд. Куртка и брюки были мокрыми и испачканными в грязи. Лицо перекошено от злости и страха. Она встретилась взглядом с Наташей, та помахала ей рукой, развернулась и отправилась домой. Поняла ли свекровь, чья это работа или нет, неизвестно.