— Договорились, — рассмеялся он, — Я тебе вишни могу так принести, в кулёчке, правда, замороженной.

— Нет-нет, спасибо, у мамки полная морозилка ягоды на любой вкус, — помотала она головой.

— Как скажешь. Тогда я после двух за тобой зайду? — спросил он.

— Заходи, — кивнула она.

Они попрощались, и Ната положила телефон рядом с собой на крылечке. Тут же из-за двери показалось мамино любопытное лицо.

— Мишка звонил?

— Ага, — кивнула Наташа.

— Чего хотел?

— Прогуляться, — Ната пожала плечами.

— Вот прямо и прогуляться? — посмотрела на неё мама хитро.

— Это не свидание, — отрезала она, — Я Игорю изменять не собираюсь. Все шуры-муры после развода, а пока я мужняя жена.

— Так я тебя ни на что не подбиваю. Ты взрослая, сама знаешь, что для тебя лучше, — хмыкнула мама и закрыла за собой дверь.

Наташа старалась отогнать от себя мысли всякого лямурного характера. «Мишка просто друг детства», твердила она себе. Однако где-то в животе всё предательски сжималось.

— Глупость какая, я даже его не видела, может, он страшный, — сказала она вслух, собрала все свои карандаши и вернулась в дом.

У неё так и не получилось дорисовать собаку. Она зашла к маме в кухню.

— Мама, чего может помочь? Обед сготовить или ещё что-то? — спросила она.

— Нет, ничего не надо. Сейчас вот мы с тобой в обед борща навернем. Вчера варила, он постоит, ещё вкусней становится на следующий день.

— Я тогда у себя в комнате буду, — сказала Наташа.

В доме было четыре комнаты: зал, родительская спальня, её комната и комната братьев. Когда приезжали племянники, то они размещались в спальне мальчишек. В её комнате редко кто ночевал, так что практически все вещи лежали на своих местах ещё со времён детства.

В этот раз она решила разобрать шкафы, стол и полки. Наташа начала с шифоньера. Выгребла все свои старые маечки и кофточки, стала примерять. К ней заглянула мама.

— Ой, Наташка, эта та самая майка с Микки Маусом. Ты помнишь, мы из-за неё подрались с Ивановой в нашем магазине? — рассмеялась женщина, — Их привезли всего пять штук, я как раз за рисом зашла. Смотрю, наши бабы тряпками трясут и разглядывают, а я не глядя хвать её, думаю, дома посмотрю. Хоть в город за тряпьём не ехать. Иваниха тоже её схватила и тянет на себя. Люська, продавщица, орёт: «Идиётки, фирму порвёте, платить будете обе». Иваниха меня толкает, а я её. Потом как дам ей в лоб, и бежать. Она там упала, ляжки жирные задрала и орёт: «Убивають». Бегу и думаю, ну ей-Богу, как наша черепашка из зелёного уголка, когда её на спину положили.

Наташа и мама принялись хохотать.

— Я потом к Люське домой бегала, деньги за майку отдавала. Весь вечер на измене сидела, ждала, когда участковый придёт и меня арестует.

— Мама, она до сих пор мне большая, — смеялась Наташка, крутясь в майке перед зеркалом.

— На четыре размера, но на Иваниху она всё равно бы не налезла.

— Я её как платье носила, и цвет такой кислотный. Модная была, жуть.

Они с мамой перебрали половину шкафа. Каждая вещь вызывала воспоминания. Вот джинсовые шорты, которые Ната переделала из стареньких джинс. Как ругался отец на них, не передать словами, слишком коротко. Пришлось потом маме их надставлять. Вот выпускное платье, которое чем-то не понравилось местной зазнайке Катьке, и она на него плюхнула банку с гуашью. Пятно удалось застирать, зато потом Наташка остаток вечера отплясывала в джинсовых шортах, чем ещё больше разозлила Катьку.

Были и детские вещички, которые мама оставляла с надеждой, что у Наты будет дочка. Наташа выбрала пару платьев и вязанный комбинезон, остальное велела выкинуть или сжечь в бане. Мама тяжело вздохнула и собрала все эти крошечные вещи.

— Мама, не переживай, будет ребёнок, я куплю всё новое. Не стоит это беречь, оно уже от времени всё расползлось, да и запах какой-то не очень.

Мама покивала головой и всё это куда-то унесла. Наташа сидела рядом с этим великолепием, и слёзы ностальгии душили её горло. Почти полжизни пролетело, а вспомнить и нечего.

Наташа посидела еще немного, покуксилась, слезы вытерла, нет смысла нюни распускать, полжизни позади, а еще полжизни впереди. Через час Мишка придет, надо хоть себя немного в порядок привести. Жаль, пальтишко в городе осталось, но кто же знал, что ее гулять позовут.

Ната собрала все вещи с пола, часть она сложила назад в шкаф, жалко было выбрасывать. Вторую часть отдала маме, может, на тряпки пригодится или отдаст кому. По всему дому разливался аромат борща, мама поставила его разогреваться.

— Как пахнет, — потянула носом Ната, — Еще бы папкиного сала с чесночком, — мечтательно сказала она.

— Наташка, есть сало с чесноком, но вот трескать его перед свиданием, наверно, не стоит.

— Мама, это не свидание, и это же Мишка. Помнишь, каким он валенком был? — спросила Ната, нарезая хлеб.

— Ключевое слово «был», — сказала мама, — Сейчас мужик, красавец, здоровый, подтянутый, рукастый.

Женщина говорила и улыбалась.

— Мама, тебе он самой даже нравится? — хохотнула Ната.

— Нравится, — кивнула она, — Была бы на месте его жены, ни за что бы не упустила.

— А как же папа?

— Ну, папа вне конкуренции, однозначно, — рассмеялась мама, — Это я по-бабски смотрю. Хватит болтать, вон борщ кипит вовсю, давай есть.

— Я требую сала, — стукнула ложкой по столу в шутку Ната.

— В холодильнике, — ответила мама, — Чеснок только не ешь.

— Не буду, — сморщилась девушка, — Думала, хоть в отчем доме оторвусь, и тут запрещают, — фыркнула она.

— Вечером поешь, если захочешь.

— На ночь тоненькие кусочки сала на черном хлебушке, — мечтательно протянула Наташа.

— Да хоть толстые. Твою фигуру ничего не испортит. Борщ со сметанкой? — поинтересовалась мама.

— А как же.

Мать с дочерью навернули борща. Попили чая с утренними ватрушками.

— Эх, кожа на животе натягивается, и глаза сами собой закрываются, — сказала блаженно Наташа.

— Иди собирайся, а то сейчас Мишка за тобой зайдет, а ты ненакрашенная, — сказала мама.

— Есть, капитан, — приставила руку к голове девушка.

Ната помогла убрать со стола и отправилась одеваться и краситься. Нарисовала стрелки и чуть подкрасила тушью ресницы, накрасила губы, вот и весь макияж. Наташа не разбиралась в современных средствах тонировки, всё, что у нее было в юности, это помада, подводка и тушь. В студенчестве на другую косметику денег не было, а потом, будучи замужем, ее это не интересовало, в принципе, так же, как и сейчас.

Она натянула джинсы, свитер, провела щеткой по волосам, надела очки. Мама посмотрела на нее скептически и посоветовала поменять джинсы на юбку.

— Мама, я пойду в том, в чем мне удобно. Тем более это не город, тут кафешек нет, придется гулять по улицам деревни, а пятую точку морозить не хочется, — покачала Ната головой.

— Есть у нас кафе-бар, чего на нас наговариваешь, — надула мама губы.

— Беляшная, что ли? — хихикнула Ната.

— Теперь это кафе-бар.

— Аааа, ну ладно, — подмигнула она маме.

В дверь постучали.

— Опять Шарик блох ловит, всех подряд во двор пускает, — возмутилась мама и пошла открывать дверь.

На пороге стоял Михаил.

— Здрасьте, тетя Шура, а Наташка выйдет? — пробасил он.

— Здравствуй, Миша, нет, она еще уроки не сделала, — решила пошутить мама.

— Ну ладно, — мужчина опустил голову и собрался уходить.

— Эээ, куда намылился, пошутила я, какие уроки. Сейчас она оденется и выйдет. Проходи пока в дом.

— Я около порога постою, — переминался он с ноги на ногу.

Ната выпорхнула в коридор и ахнула, Мишка действительно не был тем неуклюжим и толстым подростком. Около порога стоял симпатичный высокий брюнет и смотрел на нее открытым взглядом. Она немного смутилась и, чтобы не было так заметно, кинулась обуваться. Натянула курточку и шапочку. Они вышли на улицу.