Маша слушала, обхватив колени.

— Значит, ждём, — продолжил я. — И тут как ляжет карта. Либо Захар доберётся до коменданта, доложит инквизиции, и за нами пришлют. Это может произойти завтра, а может и через неделю, а то и больше. Либо раньше спохватится секта, люди-то пропали.

— И что тогда?

— Тогда три расклада, — я начал загибать пальцы. — Первый: им плевать, спишут болото из планов — сидим, ждём Захара. Второй: пришлют малую группу, тихо, проверить да концы подобрать. У них явно маг земли будет, берём его и заставляем открыть портал домой. Третий, плохой: поймут, чего стоит храм с тремя переходами и аномалией внутри, нагонят силу. В этом случае в драку не лезем, уходим в болото, отсиживаемся.

— Значит, либо ждём своих, либо ловим чужого мага земли, — подытожила она.

— Либо прячемся, — я качнул кружкой. — Но да. В любом случае шанс есть.

— А пока тут сидим, припасов на десять дней.

— На десять, — я кивнул, — но десять — это если сидеть просто так. А можно растянуть, — я мотнул головой в сторону болота, к храму. — Помнишь разницу часов на поверхности и в храме? Там карман. Внутри проходит ночь, снаружи сутки. Так что ждём тут и съедаем половину еды, а потом переходим в храм.

— Пять дней тут, потом в карман?

— Да. Если за пять никто не придёт, спускаемся в подземелье и тянем припасы дальше. План такой.

Она кивнула. Дельных возражений не нашла, а пустых не бросала.

К вечеру опять заморосило. Серые облака над болотом потемнели, а от воды потянуло холодом. Мы перетащили палатку поближе к кострищу. Ночью не стоило ожидать открытия портала из «Кержака», там были блохи, а вот утром надо готовиться к возможным гостям.

На ужин была гречка. Я подозвал Петра амулетом, дал миску и приказал есть.

Он поднёс ложку ко рту, и рука дёрнулась. Будто кто-то изнутри на миг перехватил управление и тут же отпустил. Каша качнулась, чуть просыпалась через край.

Я следил.

Когда дал ему чай и приказал пить, он опять дёрнул рукой, разлив четверть кружки.

Маша тоже это заметила. Опустила взгляд в огонь, помолчала.

— Ослабь ошейник, — тихо сказала она. — Я загляну. Хочу посмотреть, что творится внутри.

С помощью активатора снизил влияние ошейника подчинения до минимума. Маша придвинулась к Петру, положила ладони ему на виски и закрыла глаза.

Долго.

Я смотрел на её сосредоточенное лицо, на Петра и считал про себя.

Она открыла глаза на тридцати.

Убрала руку.

Несколько секунд молчала, глядя на наставника.

— Тот, второй, поднимается, — наконец сказала напарница. — Медленно, но всё время вверх. Настоящего Петра он… поджимает. Оттесняет вниз. Места ему остаётся всё меньше и меньше.

— Сколько времени осталось? — спросил я.

Маша посмотрела на меня.

— Дня два. Может, два с половиной. Не больше.

Я молчал.

Мой новый источник будет наполняться неделю. Может, чуть меньше. Но всё равно в лучшем случае это целых пять дней. А Мария изгнание сделать не сможет, она ещё на четвёртом.

Пётр — два дня.

Я подобрал с земли веточку и сунул кончик в огонь. Смотрел, как он занимается.

Два против пяти.

Веточка прогорела почти до конца. Я бросил кончик в костёр и глядел, как его поглощает пламя.

Сидеть и смотреть, как попаданец в теле Петра планомерно выдавливает его, я не собирался. Никогда не умел бездействовать, если время идёт против меня. Ирония судьбы, что тринадцать лет назад я потерял семью, когда у меня впервые открылся источник. А сейчас, с переходом на шестой, мог потерять Петра.

Ночью так и не смог сомкнуть глаз, поэтому не будил Марию, дал отдохнуть. Дежурил, изредка подбрасывая дрова в костёр, и кипятил воду, наполняя фляги. Но не зря: к рассвету разложил всё по полочкам.

Портал из «Кержака» открывается под утро, около шести. Ночью в тот мир никто не суётся из-за блох. Несмотря ни на ранг, ни на размер источника — уж больно много этих мелких тварей там.

Потом окно около двух пополудни, а финальный проход в шесть вечера. Если спасательная экспедиция по наводке Захара соберётся быстро, что, с учетом всей бюрократической возни, маловероятно, то объявится, как и сектанты, утром.

Поторопятся, чтобы в «Кержаке» найти нужное место для открытия портала, тут по гати до храма ещё часа три, и такой же путь обратно. И нужно успеть до закрытия вечернего портала.

В любом случае гостей ожидать можно часам к девяти утра.

— Маш, подъём, — я тронул носком сапога её ногу в спальнике. — Если кто придёт, то через час, надо готовиться.

Девушка встрепенулась, коротко бросила взгляд на часы, потом на меня.

— А чего не разбудил на вторую часть дежурства?

Я ничего не ответил, лишь протянул Черкасовой полную миску каши.

— Ешь быстрее, и будем готовиться к засаде.

Она сноровисто вылезла из спальника, одним движением поправила причёску, перехватив волосы резинкой, и, отточенным движением проверив, на месте ли револьвер, села у огня.

Позавтракав, я усадил Петра в притопленную кабину грузовика и приказал не шуметь. Закрыл надёжно дверь, чтоб никакая местная болотная тварь бесшумно к нему не подобралась.

Сами с Марией легли по краям тропы, что вела с гати на остров: я за валуном, напарница за кузовом полугнилого ЗИЛа. Отсюда весь остров был виден как на ладони.

Тушканчик устроился на Машином плече, прижал уши и замер. Хороший сенсор. Если кто-то незаметно появится, точно даст знать.

Ещё день назад я бы и сам за тридцать метров знал, кто там идёт и чего хочет, теперь приходилось полагаться на напарницу и эту «крысу».

Ждали открытия портала.

Морось то начиналась, то стихала, где-то справа плюхнула в болотной воде какая-то мелкая тварь, наверно, мелкий жабогрыз.

Тушканчик вдруг подобрался. Уши встали, тельце вытянулось в сторону гати. Замер, как столбик.

Я подвёл автомат к плечу. Глянул на Марию — та уже держала болотную тропу на мушке.

Секунда. Две. Пять. Опять ничего.

Зверёк коротко свистнул и сел обратно. В осоке у воды качнулась тень и тут же ушла под воду.

Мария выдохнула, опустила ствол.

— Мелочь какая-то, — сказала она тихо.

— Ага.

В девять — никого.

К половине десятого — тоже.

Болото жило своей обычной размеренной жизнью. Где-то булькала трясина, вдалеке скрипело на ветру одиноко стоящее дерево.

— Может, позже? — спросила Мария.

— Может. Но если бы шли из утреннего портала, то уже были бы здесь.

К десяти я поднялся из укрытия и размялся. Спина задеревенела от лежания на сырости, хотя, будь у меня магия, я бы и не заметил этого мелкого неудобства.

— Никто не придёт, — сказал я. — Сегодня — точно никто.

Мария встала, отряхнула плащ.

— Значит, ждём дальше?

— Нет. Мы будем действовать. Переходим к плану «Б», — сказал я.

— И что ты планируешь?

Я кивнул в сторону болота и гати.

— Идём к развалинам. Внутрь, в карман.

Мария свела брови.

— Ты же вчера говорил, что тут ждать целесообразнее.

— Я тогда не знал, что у Петра так мало времени.

Она помолчала, глядя на болотную дорогу.

— Карман, — сказала она наконец. — Замедлить ему часы.

— Да. Внутри время ползёт. На наш час там выходит минут двадцать. Помнишь разницу, когда мы поднимались? Сутки внизу — трое суток снаружи. Посадим Петра в подземелье, и его двое суток растянутся в… — я прикинул, — считай, шесть обычных дней. Мой источник за это время как раз наполнится.

— А если нет?

— А куда ему деваться? Наполнение-то уже идёт. Главное выиграть время.

Мария кивнула.

Собрались быстро. Еды взяли только на двое суток, остальное я надёжно упрятал в ящики под тент грузовика. Забрал Петра из его схрона и через артефакт приказал идти следом.

За ночь гать снова подтопило. Я шёл первым, проверял грунт палкой, обходил места, где под мхом проседало. Мария следила за Петром, чтобы он ненароком не провалился.