И две чашки горячего, сладкого, крепкого чая: одну — после еды, вторую, которая на самом деле первая — прямо сейчас. Чтобы согреться после улицы. Спиртное для этой цели половой предлагать не стал, видимо, уже запомнили в городе мои предпочтения.

Мясо оказалось интересным. В составе подушки сам я различил корневой сельдерей, петрушку, немного моркови и, к некоторому удивлению, хрен. Привык, что он используется мелко натёртым как приправа, а тут — тоненькая соломка, возможно, натёртая на специальную тёрку, как и прочие коренья. И, надо сказать, запечённый хрен — ничего так, в качестве гарнира тоже сгодится. Надо будет заслать нашу кухарку к ресторанным коллегам, узнать рецепт.

Ну, а после еды, согревшись и подкрепившись, можно и делами заняться.

Беляков встретил меня долгожданной новостью:

— Юрий Викентьевич, недостающие данные получены, завтра будет готов полный годовой отчёт!

— Это замечательно. А пока — не подскажете ли, что кроется за вот этими источниками поступлений на мой личный счёт с пометкой «отчисления по привилеям»? Причём от одного из них — три суммы: средняя, потом небольшая совсем, и, наконец, третья, больше двух первых в разы?

Я, пока говорил, вынул из портфеля банковскую выписку с отмеченными карандашом строчками. Архип Сергеевич в это же время тоже вынул что-то из ящика стола и выложил на столешницу, прикрыв ладонью. Потом, хитро глядя на меня, убрал руку и спросил:

— Узнаёте?

— Хм… Давно не видел. Из Могилёва весточка?

— Не-а! Из Москвы. А вот ещё…

— Интересно. Я уж думал, прошла мода, когда-то в подарок сестре жены делал, был короткий всплеск интереса среди одноклассниц. И на этом, вроде бы, всё.

— Не только среди них. Но в основном эти ваши… Мурки, которые «привет», именно в Могилёвской губернии хождение имели, среди девочек от девяти до тридцати девяти. Копеечка капала, конечно, от производителей, но на фоне всего остального…

— И что же поменялось?

— Очередная «Мурка» попала в Москву, явно не первая, но эта — попала в правильные руки и не затерялась. Купчина разглядел, как это внучке понравилось, и решил попробовать. Изучил описание в патенте, заслал приказчика в Могилёв, образцы живые купить, и с осени этого… То есть, уже прошлого года запустил продажи в Москве. И ещё как запустил! Заколки, брошки, подвески — ладно. Платки и платочки. Шкатулки, пудреницы, зеркальца — как в форме Мурки, так и просто с её изображением. Вышивка на одежде, вроде герба. И московские модницы, причём не только малолетние, как взбесились! В-общем, это первый перевод, за первые три месяца.

— А второй и третий?

— О, тут всё интересно! Ниппонцы, что лет тридцать назад первое посольство своё у нас обустроили, открыли консульства, на Дальнем Востоке и в Москве. Вот московский консул увидел, пришёл в лавку, мол, продай. Ему приказчик продал сколько-то штук, тот взял, но опять говорит — продай. Короче, потом поняли, что он лицензию купить хочет. Ну, купчина возьми, да и продай! Ниппонец, правда, по-своему назвать решил, как там… — Беляков вынул из блокнота листок бумаги и прочитал: — Нэко Каваи.

Произнёс всё это, словно имя и фамилию, причём с ударениями на последние слоги. Дед перевёл, словно прокомментировал:

«Что-то вроде „кошка милая“, насколько я понимаю».

«Ты и ниппонский знаешь⁈»

«Нет, что-ты! Их японского я десятка полтора слов знаю, вряд ли больше».

— Интересно. Как, не спрашивая даже нашего мнения⁈

— Вот-вот. Говорят, распорядился в духе, мол, узнайте, кто придумал, да зашлите сколько-нито рублей. Художники, мол, народ небогатый и не гордый, любой копеечке рады. Приказчики и заслали — это второй перевод.

— Нет, он реально охренел, простите мой французский.

— Согласен. Правда, не до конца: решил глянуть, что там за художник такой, кто это придумал. В основном из соображений, нет ли ещё чего, недорого. Посмотрел, да…

— И?

— И в результате третий перевод сделал, почти всю выручку, за вычетом обычного процента за посредничество, ещё и извинения прислал.

— Ну, не совсем пропащий, стало быть.

— Это да. И в Питере ещё начинают присматриваться, что за новая такая мода в старой столице? Если же и в новой та же мода пойдёт, то потом обязательно вернётся обратно в провинцию. С понятным результатом. Но есть небольшая проблема.

— И в чём же?

— Привилей по патенту. Срок его в этом году истекает, а раз так всё поворачивается — надо продлять.

Я на пару секунд задумался, потом тяжко вздохнул.

— Скажите, Архип Сергеевич, вы издеваетесь надо мной или да?

— О чём вы, Юрий Викентьевич⁈ Видят боги, я ни в коем случае…

— Вы к чему секретность вокруг «Мурки» зачем развели в таком случае?

— Сюрприз сделать, порадовать…

— Я сегодня был в Минске. И вы это знаете — и знали, я вчера говорил. Не просто в Минске — мимо Губернской управы минимум трижды проходил. Зайти, оплатить продление привилея — заняло бы полчаса времени, от силы, с запасом. С вашими сюрпризами мне придётся ещё раз ехать в Минск, день терять. Вот я и спрашиваю — вы издеваетесь⁈

Бухгалтер побледнел. Я даже испугался, как бы ему плохо не стало. Но воспитательный момент провести нужно: из-за его странных идей мне лишний день терять придётся, если не попадётся ещё какое-то дело в нашей местной столице.

— Н-но я… Ни сном, ни духом… Юрий Викентьевич! Я просто сюрприз хотел, порадовать! Не подумал просто…

— А вот это зря. Думать полезно, а бухгалтеру — так даже и необходимо. Может быть, даже несколько раз за день.

— Я… Как я могу искупить вину?

— Подготовьте список патентов, по которым подходит окончание срока исключительного использования. Название, номер, дата получения, срок истечения привилея. И пометку — что стоит продлять, а что — нет. В последнюю категорию те патенты, доход по которым ожидается меньше, чем стоимость продления.

— Всё сделаю! На отдельных листах! И сумму дохода по каждому патенту укажу, за последний год и в целом!

— А вот это посторонним знать точно не нужно! Так что такую сводку тоже подготовьте, конечно, но — отдельно, и только для меня.

Беляков ещё долго извинялся за свою «старческую придурь» и неизвестно, как далеко зашёл бы в самобичевании, так что пришлось прервать его, как только увидел подъехавший к дому «Жабыч»:

— Извините, Архип Сергеевич, меня ждут у графа Сосновича, мы с ним договаривались.

— Конечно-конечно, не смею задерживать!

Вот тоже, насчёт «Жабыча». Хорошо, что вовремя вспомнил о ещё одном правиле, точнее — обычае, заведенном среди аристократии. Прийти к кому-то на официальный визит пешком — действие, как правило, недопустимое. Есть буквально пара-тройка исключений, например, прогуливаясь с дамой получили приглашение заглянуть на минутку. В подавляющем большинстве случаев даже к соседу за пятьдесят метров нужно обязательно ехать, желательно — на своём выезде, в крайнем случае — на извозчике.

Семён Борисович высказал мне немалое уважение, встретив в прихожей своего дома, как равного, причём не просто равного, но желанного гостя. На крыльце встречают тех, кто выше по титулу или чину, старших родственников, жена — мужа и так далее. Если бы граф Соснович стоял на внутренней лестнице, а не у неё, то был бы знак, что при формальном равенстве в титуле он считает свой статус выше, и чем выше ступенька, на которой стоит хозяин… Вплоть до того, что стоя наверху он безмолвно говорит, что вынужден принять визитёра, но делать этого не хочет. Далее идут встреча у дверей кабинета, около стола, стоя за столом или, наконец, сидя. Правда, для встреч в служебном кабинете регламент немного другой, там выйти к лестнице могут разве что навстречу князю, но суть та же.

После обмена приветствиями и последующими любезностями — уже в кабинете, постепенно перешли к делу.

— Юрий Викентьевич, я пригласил вас к себе, чтобы сделать деловое предложение.