Ага, переход с обращения на «вы», но по имени, на имя-отчество говорит о том же.

— Я вас внимательно слушаю.

— Хочу предложить совместную разработку лесных угодьев на вашей Изнанке. А то смотреть на то, что творят артельщики, на дилетантскую возню с минимальным результатом — почти физически больно. При том, что можно зарабатывать в разы больше, не говоря уж о создании нескольких сотен хорошо оплачиваемых рабочих мест.

— Заработок — это хорошо, но хотелось бы сохранить лес и детям с внуками. И под лесом я понимаю всю экосистему, причём дело даже не в том, что она слабо изучена и может содержать пока неизвестные нам сокровища, которые мы по незнанию уничтожим. Как говорится, сожжём алмазы, чтобы найти медь. Просто сохранить его, как единый живой организм.

— Юрий Викентьевич, сейчас даже немного обидно. Мой род занимается лесным хозяйством в Смолевичском, Логойском и чуть-чуть Борисовском районах уже не первую сотню лет. И разве мы свели леса под корень? Ну, кроме тех мест, где это было нужно по тем или иным причинам? Или леса превратились в промышленные грядки сосен?

— Нет, нормальные леса. Простите, не подумал. Но и вы меня поймите: очень многие считают, что Изнанку можно выгребать, как вражеский захваченный склад, не думая о том, что с ней будет дальше. Даже те, кто на Лице ведут себя вполне прилично.

— Да, есть и такое. И ваша обеспокоенность вполне обоснована.

После ещё нескольких минут реверансов, чтобы убедиться, что никто ничего не затаил, никакую обиду, вернулись к делу.

— Так вот, признаюсь, в той артели, что арендует у вас лесовоз есть пара моих людей. Так что я имею достаточно полное представление и о состоянии дел, и о возможностях, которые в вашем лесу таятся. Причём там и возможность заготовки массовых сортов, таких, как ваша изнаночная сосна, так и особых или премиальных — я про «ольху» и можжевёлку, которые вообще добываются единицами, а самые большие и вовсе остаются стоять, несмотря на то, что явно перезрели.

— С можжевёлками, помимо технических сложностей с валкой и, особенно, вывозом, есть ещё проблемы со сбытом. Уж очень сильно они пахнут, так что только как небольшие декоративные элементы…

Я осёкся, поскольку заметил, что граф Соснович смотрел на меня со смесью любопытства, недоумения и как бы не жалости.

— Юра, простите меня, пожалуйста, но давайте так: я не буду вам рассказывать, как строить автомобили и проектировать артиллерию, а вы мне — про переработку и сбыт лесоматериалов, ладно?

— Кхм… Вообще-то я как раз хотел похвастаться тем, как у меня организована переработка в Викентьевке…

Мы оба рассмеялись, потом Семён Борисович предложил:

— Давайте позже, ладно? Сперва, по порядку, разберёмся с моими предложениями?

— Да, конечно. Просто там удалось добиться безотходного производства: всё то, что сейчас считается отходами научились пускать в дело, в производство товарной продукции.

— Очень интересно, и мы обязательно вернёмся к этой теме. Так вот, я хочу предложить концессию на добычу и переработку древесины, при этом никак не касаясь уже существующих договорённостей между вами и бароном Клёновым. Пусть себе пилит потихоньку, что сможет. Насчёт возможностей: профессионалы, выпускники магического, — граф выделил это слово, — училища с опытом работы сумеют и аккуратно свалить, разделать, и вывезти из лесу дерево диаметром два с половиной метра вообще без каких-либо проблем. И я гарантирую полную разделку и продажу как минимум одного такого дерева ежемесячно, не говоря о более мелких.

— Честно говоря — с трудом представляю, как всё это можно сделать.

— Вам и не нужно: у вас есть своя область компетенций, у меня — своя. Скажу только одно: для сбыта я могу использовать своих контрагентов по всей Империи, а также за её границами, что во много раз превышает возможности по продаже пиломатериалов, которые есть у барона.

— С этим не поспоришь, и всё же… Я так понимаю, лесопилку вы предлагаете использовать вашу, в Смолевичах?

— Не совсем. В Смолевичах, да — но новую. Во–первых, в Смолевичах есть всё, что нужно, от складов и железнодорожных путей до квалифицированных работников. И есть уже подготовленная, выровненная строительная площадка. Во-вторых, просто намного проще технически, хоть и труднее физически, погрузить и перевезти цельное бревно, чем два бруса, шесть-семь досок, четыре горбыля, половину кубометра опилок, если не больше, и от четверти до половины куба щепок и обрезков.

— С этим трудно не согласиться. Но в этом случае получается так, что на мою долю, на мою территорию, приходится только добыча сырья и его первичная обработка: обрубка сучьев и, возможно, разделка хлыстов на мерные брёвна. А все работы с большой добавленной стоимостью уходят к вам. То есть, я продаю лес-кругляк, сырьё, а вы сбываете уже конечную продукцию. Выходит, Изнанка — моя, лес — мой, но львиная доля прибыли достанется вам! Так, навскидку, раза в три больше.

— Ну, у меня и расходов больше, на строительство лесопильного завода.

— Бросьте, Евгений Борисович! Вложения в капитальнее строительство — единовременные расходы, а кратно большая норма прибыли — явление постоянное!

— Вы почти правы, Юрий Викентьевич. Почти — поскольку не в три раза, а почти в четыре. И хорошо, что вы это заметили, поскольку я хотел бы предложить именно создание концессии, с определением долей в расходах и доходах. И кое-что ещё.

— А именно?

— Открыть на вашей Изнанке филиал лесотехнического училища. Или обоих — магического и обычного, которое в таком случае тоже, кстати, сможет претендовать на смену статуса. И перенос части работ на Изнанку.

— Неожиданно. Куда именно, зачем, и для чего это мне?

— Лучше всего бы найти здание в Городке. Там, насколько я знаю, вполне комфортные условия для жизни, что позволит проще уговорить преподавателей переехать на Изнанку. Оформим это как филиал училища. И — лесопилку в Панцирном. Я готов оплатить установку там дополнительного, стометрового купола, под которым и разместится производственный филиал.

— Филиал филиала? Лучше, наверное, назвать это учебно-производственной базой.

— Если речь зашла о названии — значит, вы согласны с самой идеей?

— Пока не знаю. Поскольку вижу прямую выгоду для училища, особенно обычного, но не вижу, зачем это мне.

— Помимо того, что повысится привлекательность поселения? Если серьёзно — это позволит вам войти в совет попечителей.

Граф Соснович умолк, глядя на меня с многозначительным видом.

— Простите, но всё ещё не понимаю, что мне это может дать, кроме увеличения количества забот?

Евгений Борисович вздохнул.

— Я постоянно забываю, что вам не хватает информации. Вхождение в совет попечителей даёт много интересных возможностей. Во-первых, квота на студентов. Сможете направлять на учёбу определённое количество кандидатов, которые будут приняты без вступительных испытаний. Правда, если учёбу не потянут, то будут отчислены на общих основаниях. Но и платить за них надо будет только в размере фактически понесённых расходов на обучение. Если захотите развивать лесное хозяйство — отличная возможность. Кроме того, если даже свои лесопилки строить не собираетесь, это возможность выполнить свой долг обеспечить получение образования слугами рода и вассалами.

— Интересно. И это всё?

— Не совсем. Второе — квота на выпускников, попечители получают первое право выбирать себе работников из числа закончивших обучение. Для меня, например, это очень важно, не знаю, как для вас. Ну, и обычные льготы за меценатство: начисление ценза до получения следующей награды за выслугу лет, причём тот же купец получит свою медаль «За рвение» не с бантом, а «чистую», как за заслуги, а не за деньги. Плюс возможность получения статского чина на ступень выше, чем это позволяет должность.

— Ну, мне это всё не слишком интересно, если честно. Я и так уже взлетел в чинах и должностях выше, чем хотел бы в своём возрасте.

— Удивительная скромность, особенно именно для ваших, Юра, лет. Но смотрите шире. У вас. Насколько я знаю, есть минорные титулы, которые можете передать детям? В этом случае и меценатство можете оформить на одного из них. Если же нет… Знаете, есть такая примета: дети попечителей, поступая на учёбу, на вступительных испытаниях никогда не получают балл ниже проходного. Даже если поступают не в то учебное заведение, в совет попечителей которого входит родитель.