«Биологов сюда запустить — счастливы будут. Полностью замкнутый биоценоз!»

«Таких биоценозов по изнанкам столько, что на каждого биолога по два придётся».

«Ага, то-то в Университете так возбудились, когда ты их в экспедицию за жабюками пригласил!»

«Биоценозов много. Денег на их изучение мало».

«О том я и говорю. Ты же если пригласишь, то с полным пансионом?»

«Если с Василисой — то, разумеется, да. А иначе — зачем оно мне?»

«Репутация в научных кругах, нет?»

«Зачем она мне, скажи?»

«А если не только тебе?»

Намёк деда я понял и тут же на всякий случай умолк даже мысленно. Потому что.

Через полчаса пути от пещеры с озером уткнулись в то, что Куропатин обозвал «явным сифоном» — потолок пещеры опускался, скрываясь под водой, затопившей всю ширину прохода. Пришлось возвращаться в Ледяной зал. Там сверились со временем — почти четыре часа пополудни. Решили потратить ещё от силы два часа на исследования, а потом, подумав, выделили ещё полчаса на то, что англичане называют «ланч», а по-нашему — полдник.

Через сорок минут ходьбы по пещере, из них почти десять — кто согнувшись пополам, а кто в полуприсяде, поскольку потолок опустился до высоты метр тридцать — полтора, вышли в очередной зал с гипсовыми кристаллами на полу, в виде четырёх скоплений друз, похожих на горный хрусталь, только белых с синеватым отливом. Справа виднелась большая лужа или маленькое озерцо, а самое главное — из этого зала шло три выхода! И это только то, что увидели сразу, после внимательного осмотра с помощью магии нашли и четвёртый, что начинался на своеобразном балконе над озерцом. Поскольку определиться с дальнейшим маршрутом не было возможности, а проверить всё — времени, то развернулись и пошли обратно, решив завтра начать работу отсюда. Так что часть припасов и инструментов сразу оставили в Кристальном гроте, чтобы не таскать туда-сюда на собственном горбу.

Обратный путь показался втрое короче, даже участок, который приходилось преодолевать на полу четвереньках. Заодно обсудили мысль стесать потолок, чтоб ходить нормально, правда, так и не решили, куда и как убирать срезанный сверху камень. Пришли к выводу, что проще, хоть сложнее технически, не сочтите за оксюморон, и требует больше затрат по энергии, расширить проход при помощи магии, раздвинув камень. На самом деле понять легко: само воздействие провести труднее, но зато после него не останется никаких отходов, только упрочнённый гладкий свод. И, знаете, после десяти минут перемещения, простите, раком — вопрос важности сохранить исходную природную форму пещеры вообще ни у кого не возник!

Обследование оставшейся части пещеры заняло не так много времени, как казалось. Зря только мучились, тащили столько имущества в промежуточный лагерь! Но тут, как говорят в один голос, словно могут слышать друг друга, дед и Куропатин, лучше иметь и не использовать, чем не иметь, когда необходимо. Но — по порядку.

Самый левый проход, а проверять решили по порядку от входа по часовой стрелке, несколько раз изогнулся вправо-влево и вверх-вниз, потом сузился до лаза шириной чуть больше метра и высотой сантиметров семьдесят. Для мага тверди опасение застрять в узости это в чём-то сродни тому, чтобы маг воды боялся утонуть, пожалуй, даже ещё более нелепо, потому аспиранты смело полезли внутрь. И внезапно вылезли на тот самый балкончик над озерцом! Сильно удивились, увидев сложенные в середине грота вещи, не сразу даже поняли, что это наши. То есть, из крайнего левого прохода попали в крайний правый, каким-то чудом разминувшись с двумя средними. Поскольку чудес не бывает, то вариантов всего лишь два: или средние коридоры заканчиваются тупиками, или разошлись по высоте.

В итоге оба варианта оказались верны. Второй проход после S-образного изгиба влево превратился в узкую и неровную вертикальную щель, причём даже моих зачаточных навыков работы с Твердью хватило для понимания, что щель уходит в тело скалы от силы на три метра, где окончательно смыкается. Третий же коридор довольно резво нырял вниз, потом поднимался ещё круче вверх и, после небольшого прямолинейного участка, по правой спирали — снова вниз. Там, внизу, нашёлся округлый зал метров восемь в поперечнике. На его стенах росли гипсовые иглы, но не идущие ни в какое сравнение с первым залом, все меньше метра в длину и толщиной в руку. На полу росли округлые кристаллы, похожие на гранёные мячики, а на противоположном от входа краю красовалась большая лужа. Вода в ней оказалась мутной, не прозрачной, и с каким-то неприятным синюшным оттенком. Потыкав палкой, убедились, что дальней стенки под водой нет — не то просто выемка, не то проход, в таком случае это не лужа, а ещё один сифон.

Нырять никто не хотел, даже если бы Сергей Сергеевич разрешил, очень уж раствор выглядел непривлекательно. Ну, и поскольку возможности для исследования здесь закончились, то все вернулись в первый, Столбовой, зал. Проверили для очистки совести колодец, оказавшийся глухим, и магия показывала сплошной камень минимум на три метра в любую сторону от его стенок. Отнорок в дальней части зала вёл в коридор длиной метров триста, узкий, кривой и извилистый, который отличался только наличием «органных труб» — тех же глухих колодцев, но на потолке, и закончился такой же трубой, только диаметром больше метра и высотой метров пятнадцать, где он заканчивался каменной крышкой. Крышка эта не то была вся иссечена трещинами, не то представляла собой пробку из обломков, но в любом случае — особого доверия не внушала.

Проверили на всякий случай и расселину в полу. Трещина уходила вглубь на двести семьдесят метров, пусть на последних двадцати имела ширину меньше полуметра и длину метра три. Никаких боковых ходов в её стенках найти не смогли, определить, что там, ниже условного дна — тоже, да и не очень-то старались. В результате уже в обед все мы оказались на поверхности, оставив в пещере верёвочные поручни и пару предупреждающих об опасности знаков. Куропатин попросил пока не уезжать, сказал, что у него ко мне будет разговор, осталось только кое-какие документы подготовить.

После обеда наведался к своим ремонтникам. Они уже заканчивали ремонт трактора, оставалось проверить герметичность соединений, залить масло взамен вытекшего и попробовать завести двигатель. Я сам тоже проверил качество работ, устранил несколько мелких недочётов, в основном — упущенных мелких обломков в нижней части мотора и кое-где подправил внутреннюю полировку цилиндров. Но ничего критичного не нашёл, о чём и сказал ждавшим вердикт подчинённым. Пришлось поволноваться, поскольку завёлся мотор не сразу, но меня успокоили, что это нормально: топливная система за время ремонта опустела, нужно подождать, пока горючее дойдёт до всех нужных мест. В итоге мотор рявкнул, чмыхнул, выдал несколько клубов угольно-чёрного дыма, но в итоге заработал ровно.

На звук прибежал рабочий, который и управлял агрегатом, быстро залез в кабину и занялся проверкой всех устройств. В итоге ещё минут через десять трактор поднял грейдерный нож, который дед именует «бульдозерным», тронулся с места, отъехал метров на тридцать, помахал экскаваторным ковшом, после чего рабочий признал трактор исправным. Ну, и слава богам!

Вечером Куропатин предложил мне на рассмотрение план разработки месторождения — когда только успел подготовить, а, главное, начертить⁈ На плане был прорисован контур пещеры, точнее, её проекция. Исследованная честь не слишком поражала своей величиной, расстояние по прямой между двумя наиболее удалёнными точками, двумя сифонами, получалось около восьми километров, по коридорам, понятное дело, длиннее. По ширине, от входа до Ледяного зала — три километра, и в целом пещера располагалась почти точно поперёк открывшегося в результате обвала разреза.

— Вот, ваше сиятельство, я сделал наброски возможного расположения карьера, с учётом ранее проведённых исследований и замеров последних дней.

— Давайте без титулов, пожалуйста.