Сначала загорелся сарай на окраине.

Люди решили — случайность.

Через неделю ночью вспыхнул дом старого кузнеца.

Ещё через несколько дней огонь уничтожил амбар богатого хозяина.

Потом сгорела мельница. Затем ещё один дом.

Пожары следовали один за другим.

За месяц деревня потеряла три двора.

Люди не успевали оправиться от одного несчастья, как случалось другое.

По вечерам никто уже не спал спокойно.

Мужчины по очереди обходили улицы.

Женщины, услышав ночью лай собак, вскакивали с постели и выбегали во двор.

Каждый боялся, что следующим окажется его дом.

Вместе со страхом в деревню пришло недоверие.

Соседи перестали смотреть друг другу в глаза.

Кто-то шептал, что это дело рук бродяг.Другие были уверены, что поджигатель живёт совсем рядом.

Подозрения росли с каждым днём.

Начались ссоры.

Родные братья переставали разговаривать друг с другом.

Старых друзей обвиняли во лжи.

Однажды вечером в дверь дома Яна громко постучали.

На пороге стояло несколько десятков человек.

Впереди — староста. За ним женщины, старики, мужчины.

На их лицах были усталость, страх и отчаяние.

— Катарына… — тихо произнёс староста. — Помоги нам.

Она молча смотрела на людей.

— Мы больше не знаем, кому верить.

— В деревне скоро начнут убивать друг друга, — сказал кто-то из толпы.

— Найди того, кто жжёт наши дома…

Катарына опустила глаза.

— Я не умею искать преступников.

— Умеешь… — прошептала пожилая женщина. — Господь открыл тебе больше, чем нам.

— Нет, — покачала головой Катарына. — Я такой же человек, как и вы.

Но люди не расходились.

Они стояли под проливным дождём.

Мокрые. Уставшие. Потерявшие надежду.

Ян подошёл к жене.

Тихо сказал:

— Не бойся отказать, если не можешь помочь.

Катарына долго молчала.

Потом медленно поднялась наверх.

Она открыла старый сундук.

Долго смотрела на льняное полотно.

Осторожно развернула его.

Перед ней лежала та самая книга, которую когда-то передала бабушка.

Сердце забилось сильнее.

Она вспомнила её слова:

«Не открывай её из любопытства.

Открывай только тогда, когда чужая беда станет больше твоего страха.»

Катарына закрыла глаза.

Тихо перекрестилась.

— Господи… Если это испытание, помоги мне не ошибиться. Не дай обвинить невиновного и не дай настоящему злодею уйти от людского суда.

Только после этих слов она медленно открыла первую страницу.

За окном всё так же шумел дождь. А внизу, не расходясь, её ждали люди. Они ждали не чуда.

Они ждали последней надежды.

Катарына долго сидела над раскрытой книгой, не перелистывая страниц.

Свеча тихо потрескивала, бросая на стены дрожащие тени. За окном бушевала непогода. Ветер свистел в щелях, дождь хлестал по стеклам, а где-то вдалеке снова глухо прогремел гром.

Она медленно провела пальцами по пожелтевшей бумаге.

На первой странице, как и много лет назад, стояли слова:

«Всякое доброе дело начинай с молитвы.»

Катарына перекрестилась. Потом перевернула страницу.

Дальше шли записи о травах, молитвах, болезнях, человеческих страхах и бедах. Ничего такого, что могло бы указать на поджигателя.

Она закрыла книгу. Внизу её ждали люди.

Когда Катарына спустилась в гостиную, в доме было тихо. Даже дети сидели молча.

Староста поднялся навстречу.

— Ну что?

Катарына посмотрела на уставшие лица

— Я не нашла имени.

По комнате прошел тяжелый вздох.

— Но я хочу увидеть места пожаров.

— Сейчас? — удивился Ян.

Она кивнула.

— Сейчас.

Дождь почти стих, но ветер все еще гнал по небу рваные черные тучи. Над деревней висел запах мокрой земли, дыма и сгоревшего дерева.

Они шли по размытой дороге.

Справа темнел лес, слева тянулись поля, пригнувшиеся под дождем. В лужах отражались редкие полосы бледного лунного света.

Первая сгоревшая усадьба встретила их обугленными стенами.

Катарына долго молчала.

Потом присела возле пепелища.

— Здесь огонь начался не от печи.

— Это мы и сами знаем, — буркнул кузнец. — Кто-то поджег.

Она не ответила.

Только подняла с земли обгоревшую щепку и понюхала её.

— Смола…

— Что?

— Щепка пропитана смолой.

Люди переглянулись. Они пошли дальше.

У второго двора Катарына неожиданно остановилась.

Катарына росла необычным ребёнком.

Тихой. Вдумчивой.

Она могла часами сидеть на крыльце старого дома и смотреть, как ветер колышет высокую рожь, как над лугом кружат ласточки, а за рекой медленно садится солнце.

Бабушка часто говорила:

—Ты больше слушаешь, чем говоришь.

Катарына только улыбалась.

Она действительно слушала.

Но не только людей.

Ей казалось, что весь мир разговаривает.

Шумели деревья. Перешёптывалась трава.

О чём-то рассказывала река. Даже дождь был для неё не просто дождём. Иногда он стучал по крыше весело, словно смеялся, а иногда плакал так жалобно, что хотелось вместе с ним заплакать.

Но самым странным было другое.

Когда к бабушке приходили люди, Катарына почти всегда замечала рядом с ними кого-то ещё.

За плечом старика стояла седая женщина в белом платке.

Возле молодой вдовы — высокий мужчина в солдатской шинели, хотя никакого солдата в комнате не было.

За маленьким мальчиком, которого привели лечить испуг, сидела добрая старушка и всё гладила его по голове.

Катарына была уверена, что так видят все.

Поэтому однажды совершенно спокойно сказала:

— Бабушка, а почему тот дедушка всё время стоит возле дяди Павла и улыбается?

В доме наступила тишина.

Мужчина удивлённо обернулся.

— Какой дедушка?

Девочка показала рукой.

— Вот же… У окна.

Он в длинном сером кафтане. Борода у него совсем белая. Он ещё говорит, чтобы ты не продавал серую кобылу.

Мужчина побледнел.

— Серую… кобылу?..

Он медленно сел на лавку.

— О ней только мой отец знал…

Бабушка быстро подошла к внучке.

— Катарына, выйди, пожалуйста, во двор.

Девочка удивилась.

— Но почему?

— Иди, ласточка.

Она послушно вышла.

Лишь вечером бабушка позвала её к себе.

В печи тихо потрескивали берёзовые поленья.

За окном шелестел тёплый летний дождь.

Старушка долго молчала.

Потом спросила:

— Скажи мне честно…

Ты часто их видишь?

— Кого?

— Тех, о ком сейчас говорила.

Катарына искренне удивилась.

— Конечно.

— И давно?

— Не знаю… Наверное, всегда.

— Они тебя пугают?

— Нет. Наоборот. Они почти всегда добрые.

Бабушка внимательно смотрела на внучку.

— И что они делают?

— По-разному . Иногда просто стоят рядом. Иногда молчат.

А иногда разговаривают.

— С тобой?

— Да.

— И что говорят?

Катарына пожала плечами.

— По-разному.

Одна бабушка всё просила передать дочке, чтобы та не продавала дом.

Какой-то дедушка просил найти его часы. Они лежали под половицей.

А ещё одна женщина всё плакала и говорила своему сыну, чтобы он простил брата…

Бабушка закрыла глаза. Несколько минут она сидела неподвижно.

Потом тихо сказала:

— Послушай меня очень внимательно.

Катарына кивнула.

— Не каждому человеку дано видеть то, что видишь ты.Девочка удивлённо нахмурилась.

— Разве?

— Да.

— Но ведь они стоят совсем рядом…

— Для тебя — рядом. Для других — нет.

Катарына долго молчала.

Потом несмело спросила:

— Значит… остальные их совсем не видят?

— Нет.

— И не слышат?

— Нет, внученька.

Девочка растерянно опустила голову.

Впервые в жизни она почувствовала себя не такой, как все.