— Запомните, богатство измеряется не золотом.

Эмиль однажды спросил:

— А чем тогда, папа?

Стефан обвёл взглядом дом, озеро, сад, работников, занятых своим делом, детей, игравших у воды, Софию, которая шла им навстречу по липовой аллее.

Он улыбнулся.

— Тем, сколько людей живут рядом с тобой в мире. Если в доме слышен детский смех, в саду поют птицы, а люди встречают друг друга с добрым словом, значит, Господь уже сделал тебя самым богатым человеком на свете.

Хозяин дома просыпался рано.

Высокий, статный, с аккуратно подстриженной бородой, он никогда не повышал голоса. Его уважали не потому, что он был богат, а потому, что был справедлив.

Прошли годы. Дети выросли. Каждый пошёл своей дорогой. Старшие сыновья обзавелись семьями и всё чаще помогали отцу в хозяйстве. Дочери, получив прекрасное образование, вышли замуж и разъехались по своим домам. Большой родительский дом по-прежнему собирал всех за одним столом, но хозяин всё чаще замечал, как меняется жизнь.

За окнами дома, где проживали люди, но менялась их жизнь, менялась и сама Европа.

Казалось, ещё совсем недавно жизнь текла размеренно и спокойно, как воды Прегеля. Купцы открывали новые лавки, ремесленники расширяли мастерские, дети учились, а крестьяне возделывали землю так же, как это делали их отцы и деды.

Но время не спрашивает, их готовы ли люди к переменам.

Европу одну за другой сотрясали войны. Через Восточную Пруссию проходили армии. Одни приходили как союзники, другие — как завоеватели, но после всех оставались разорённые поля, опустевшие деревни и семьи, потерявшие своих кормильцев.

Дорожали хлеб, железо, древесина. Росли налоги.

Менялись законы. Купцам становилось всё труднее вести торговлю.

Даже состоятельные семьи начинали задумываться не о богатстве, а о будущем своих детей.

В доме Штефан в эти разговоры сначала возникали редко. За вечерним чаем.

После воскресной службы. Во время семейных обедов.

Но с каждым годом звучали всё чаще.

Была и ещё одна причина, о которой глава семьи говорил с особой горечью.

Старинный прусский закон был суров.

Всё родовое имущество — дом, земли, мастерские, завод, хозяйство — переходило старшему сыну.

Так сохранялось богатство рода.

Но младшие сыновья, какими бы талантливыми, трудолюбивыми и образованными они ни были, должны были искать собственную дорогу.

Одни становились военными.

Другие уходили в торговлю.

Третьи покидали родные места навсегда.

Глава семьи не раз смотрел на своих сыновей и думал об одном.

«Разве они меньше достойны счастливой жизни только потому, что родились позже старшего брата?»

Как-то, поздним осенним вечером, вся семья собралась в библиотеке.

За окнами шумел холодный ветер. Мелкий дождь стучал по стёклам. В большом камине потрескивали дубовые поленья. На стенах мерцали отблески огня. Посреди кабинета стоял тяжёлый дубовый стол. На нём лежала большая карта Европы и Российской империи.

Рядом — несколько писем, исписанных аккуратным немецким почерком.

Их прислали старые знакомые, которые уже переселились в Россию.

Стефан долго молчал и внимательно смотрел на карту.

Будто мысленно проходил тысячи вёрст.

Наконец медленно поднялся.

— Дети…

Все сразу притихли.

Даже самые неугомонные перестали разговаривать.

Он положил ладонь на карту.

— Сегодня я хочу поговорить с вами не о нашем заводе…

Не о сахаре…И даже не о деньгах.

Я хочу поговорать о будущем нашей семьи.

Стефан разложил на столе несколько писем.

— Это от моего старого знакомого, — сказал он сыновьям. — Он уже несколько лет живёт в Курской губернии.

— И что он пишет? — спросил старший сын.

Отец протянул письмо.

— Пишет, что там земли столько, что не окинешь взглядом. Чернозём такой, что хлеб родится сам. А главное — строятся сахарные заводы. Людей, умеющих вести хозяйство и знающих производство, принимают с уважением.

Он ненадолго замолчал.

— Думаю, наше будущее может быть именно там.

В комнате воцарилась тишина.

Каждый понимал, что разговор идёт уже не о мечтах, а о судьбе семьи.

— Мир меняется быстрее, чем нам хотелось бы - продолжил отец.

—С каждым годом вести дело становится сложнее. Старые порядки начали рушиться, меняются законы, растут налоги, все больше появляются новые ограничения, новые войны, всё труднее становиться сохранить семейное благополучие…

Он замолчал.

Но была ещё одна причина, о которой в семье говорили всё чаще.

Отец медленно провёл пальцем по карте.

— А здесь…

Его рука остановилась на бескрайних просторах Российской империи.

— Здесь начинается совсем другая история. Российское правительство приглашает переселенцев. Обещают землю, помощь на первое время, свободу вероисповедания. Главное — там каждый из вас сможет стать хозяином своей земли, а не жить в ожидании чужой милости.

Все внимательно слушали отца.

И еще, это самое главное…

Он посмотрел на младших сыновей.

— Там каждый из вас сможет стать хозяином.

Не работником. Не управляющим.

Не человеком, живущим под крышей старшего брата.

А хозяином собственной земли.

Младшие сыновья переглянулись.

Августин тихо спросил:

— Значит… мы уедем навсегда?

Стефан долго не отвечал.

Потом подошёл к окну.

За стеклом ветер гнул верхушки деревьев.

— Родину невозможно увезти в сундуке.

Она всегда остаётся в сердце.

Подготовка к переезду заняла почти целый год.

Предстояло завершить дела, продать часть имущества, упаковать книги, семейные документы, серебро, посуду, одежду. Но больше всего хозяина дома волновало другое — что взять с собой из того, что нельзя купить ни за какие деньги.

Однажды вечером он вошёл в библиотеку.

Высокие шкафы, заполненные книгами, занимали целую стену. Многие из них принадлежали ещё его отцу и деду. На первых страницах некоторых стояли выцветшие подписи предков.

Он долго водил рукой по кожаным переплётам.

— Всё это мы не увезём… — тихо сказал он.

Рядом стоял Ян.

— Жалко?

Отец грустно улыбнулся.

— Очень. Но книги созданы для того, чтобы их читали. А человеку иногда приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между дорогим сердцу и необходимым.

Он снял с полки старую Библию.

— Вот это поедет с нами.

Следом бережно положил в дорожный сундук семейный альбом с портретами предков, несколько книг, пару писем, старинные часы и небольшую деревянную шкатулку.

— Это память, — произнёс он. — Пока она с нами, мы не потеряем себя.

Во дворе тем временем кипела работа.

Кузнец укреплял железом колёса больших повозок.

Плотники мастерили прочные деревянные ящики.

Женщины перебирали бельё, складывали одежду, тщательно заворачивали фарфор и хрусталь в льняные полотенца.

Садовник молча ходил по аллеям.

Он знал каждый клён, каждую яблоню, каждый куст роз.

В последний день хозяин попросил его пройтись вместе по саду.

Они долго молчали.

Наконец старик остановился у молодой липы.

— Помните, господин Штефан, мы посадили её в тот год, когда родился Ян?

Хозяин кивнул.

— Помню.

— Она уже крепкая стала.

Отец посмотрел на дерево.

— Надеюсь, и мои дети будут такими же крепкими. Где бы ни пустили свои корни.

Садовник снял шляпу.

— Жаль, что уезжаете.

— Мне тоже, старый друг.

— Вернётесь?

Хозяин долго смотрел на дом, на широкую террасу, на окна, в которых прошло столько счастливых лет.

— Нет… Сердце подсказывает, что не вернёмся.

В тот вечер за большим столом собралась вся семья.

Никто не говорил о переезде.

Вспоминали детство, смешные истории, первые успехи детей, шумные праздники, рождение каждого ребёнка.