— Возможно, он знал больше вашего.

— Наверняка. — Ответ прозвучал без насмешки.

Я взглянула на него.

— Вы правда знали только его имя?

Он задержал на мне взгляд чуть дольше необходимого.

— Сейчас это неважно.

— Значит, не только имя.

— Значит, мы теряем время.

Он нагнулся к рассыпанным карточкам и принялся быстро их перебирать.

— Что ищете?

— Номер хранения.

— Он есть у меня. — Я коснулась внутреннего кармана. — На карточке.

— Покажи.

— Нет.

— Лиора.

Я замерла.

— Я не называла вам имя.

Он тоже замер. Среди дыма и оседающих карточек повисла короткая тишина.

— Оно было в журнале наверху, — сказал он.

— Вы не поднимались в каталожную комнату.

— Видел на рабочем столе у входа.

— Моё имя там не написано полностью.

— Тогда, возможно, услышал от смотрителя.

— Вы сказали, Гален ушёл домой до вашего появления.

Кайрен стиснул челюсть.

— Хорошо. — Он шагнул ближе. — Я знал, что в архиве работает дочь последнего хранителя Эйфена. Не знал, что ты останешься на ночь. Не знал, что карточка появится именно у тебя. И уж точно не рассчитывал встретить тебя внизу.

— Откуда вы вообще знали обо мне?

— От человека, который хотел, чтобы я сжёг этот фонд.

— Кто он?

— Не могу сказать.

— Почему?

— Потому что не знаю, жив ли он.

— Удобно.

— Это слово начинает повторяться.

— Ваши ответы тоже.

За стеллажами что-то щёлкнуло, и мы обернулись одновременно. В дальнем конце зала приоткрылся узкий деревянный шкаф, которого я прежде не замечала; его дверца отошла сама, выпустив тонкую полоску тёплого света, и карточка в моём кармане нагрелась. Я достала её — архивный номер на лицевой стороне изменился, и последние три цифры сложились в слово:

ВОСТОК

Я посмотрела на открытый шкаф. Он стоял у восточной стены.

— Карточка показывает место, — сказала я.

Кайрен протянул руку.

— Дай её мне.

— Нет.

— Без неё шкаф не откроется полностью.

— Тогда открою сама.

— Ты не знаешь, что внутри.

— Вы тоже.

— Я хотя бы знаю, чем это может кончиться.

— Поджогом?

— Хуже.

Я двинулась к шкафу, Кайрен — следом. Путь преграждал рухнувший стеллаж, и пришлось перелезать через перекошенные ящики; дым становился гуще, а огонь за спиной всё полз по полкам, только теперь медленнее, будто что-то его удерживало. Шкаф оказался старше прочих: тёмное дерево покрывали неглубокие резные линии, складывавшиеся в карту улиц, что сходились к круглой выемке в центре дверцы. По размеру выемка совпадала с печатью на карточке. Я приложила документ. Ничего не произошло.

— Нужно произнести имя, — сказал Кайрен.

Я вспомнила приписку отца: «После заката имя города не произносить».

— Нет.

— Тогда останемся здесь.

— Отец запретил называть город.

— Потому что имя открывает то, что Вельрон пытается держать закрытым.

— Или потому что случится нечто опасное.

— Одно другого не исключает.

— Вы удивительно спокойно рассуждаете об опасности.

— Я пришёл в город, который однажды уже уничтожил мой дом.

— Вы всё ещё не доказали, что это сделал Вельрон.

— Открой шкаф.

— Это не доказательство.

— Тогда оставь его закрытым и дальше верь каталогу.

Я посмотрела на карточку. Свежая единица на обороте потемнела — цифра словно стала глубже прочих записей, будто чернила прожигали бумагу насквозь. За спиной сдвинулся ещё один стеллаж, и проход начал смыкаться. Я прижала карточку к дверце.

— Астэр.

Резные линии вспыхнули — неярко: по ним прошёл слабый серый свет, похожий на отражение луны в воде. Дверца открылась. Внутри лежал свёрток из тёмной ткани. Кайрен потянулся к нему, но я оказалась быстрее — схватила свёрток и отступила.

— Отдай.

— Вы собирались украсть карту.

— Забрать то, что принадлежит моему городу.

— Согласно карточке, в вашем городе остался один человек. Не уверена, что это даёт вам право на всё его имущество.

— А согласно твоему архиву, Астэра вовсе не существовало. Не стоит разом и доверять каталогу, и спорить с ним.

— Я доверяю приказу отца.

— Он не велел оставлять карту Вельрону.

— Он велел не выдавать.

— Возможно, имел в виду именно меня.

— Тем более не отдам.

Я развернула ткань. Внутри лежала карта — старая, сложенная вчетверо, с почерневшими краями; бумага была плотнее обычной, почти как тонкая кожа. На верхнем сгибе стояла печать: круг и четыре дороги. Та же, что на запястье Кайрена. Он смотрел на карту, забыв о споре, и на его лице снова проступила та боль, которую я заметила, когда показала карточку.

— Вы видели её раньше, — сказала я.

— Да.

— Где?

— В Астэре.

— До уничтожения?

— Отдай карту.

— Ответьте.

— До.

Одно короткое слово — но оно всё меняло. Прежде Кайрен ещё мог оказаться мошенником, поджигателем, случайно вычитавшим забытое название; теперь в его голосе было воспоминание.

Я расправила карту на ближайшем столе. Большая часть листа оставалась пустой, лишь в центре были нанесены улицы небольшого города — площадь, башня, мост через реку, плотные кварталы каменных домов; некоторые линии обрывались, названия почти стёрлись, а в восточной части чернело пятно, будто кусок рисунка выжгли изнутри.

— Это Астэр?

Кайрен встал напротив.

— Был.

— Карта неполная.

— Нет. Это город неполный.

— Карты не меняются вместе с городами.

— В Вельроне, возможно.

Я взглянула на край листа — там стояла подпись моего отца и строка: «Последнее состояние. Не открывать без свидетеля».

— Почему отец подписал карту вашего города?

Кайрен прочёл строчку.

— Не знаю.

Он солгал — я поняла это не по голосу, а по тому, как он перестал смотреть на подпись.

— Вы знали, что она здесь.

— Предполагал.

— Знали, что мой отец связан с Астэром.

— Лиора…

— Хватит повторять моё имя вместо ответа.

— Сейчас важнее другое.

— Для вас всегда важнее что-то другое.

Я взялась за край карты, чтобы свернуть её, но Кайрен накрыл ладонью противоположную сторону.

— Не трогай печать.

— Почему?

— Она может отозваться на карточку.

— Вы сами хотели открыть карту.

— Не рядом с Эйфен.

Я посмотрела на его руку: обожжённые пальцы лежали в считаных сантиметрах от центрального знака.

— Что произойдёт?

— Не знаю.

— Ваше любимое признание.

— Я предпочитаю честное незнание красивой лжи.

— Тогда честно скажите, зачем вам карта.

— Чтобы вернуться.

— Куда?

— Домой.

Он сказал это тихо — не угрожающе, не как человек, замышляющий месть, а как тот, кто четырнадцать лет простоял перед запертой дверью. Я ослабила хватку — и этого хватило: Кайрен потянул карту к себе. Я не отпустила.

— Вы обещали не красть документы.

— Я ничего не обещал.

— Тогда тем более не получите.

— Лиора, отпусти.

— Нет.

— Ты не понимаешь, что держишь.

— А вы не понимаете, как плохо я реагирую на приказы.

Мы одновременно перехватили карту ближе к центру, и его пальцы коснулись моих.

Печать вспыхнула.

Мир исчез не сразу. Сначала погас огонь — не потух, а остановился: языки пламени замерли над бумагой, неподвижные, будто нарисованные. Потом пропал дым, и все звуки разом оборвались. Кайрен попытался убрать руку, но чёрные линии печати уже поднялись с карты и оплели наши пальцы. Меня пронизал холод — резкий, глубокий, не похожий на прикосновение воздуха; он вошёл под кожу и поднялся по руке к плечу.

— Не двигайся, — сказал Кайрен.

— Отпустите карту.

— Не могу.

Чёрные улицы на бумаге зашевелились. Линии выпрямлялись, соединялись, достраивали оборванные кварталы; на пустых участках проступали дома — крошечные крыши, переулки, лестницы, дворы. Карта не просто менялась. Она достраивала город. Из глубины бумаги донёсся колокольный звон — один удар, потом второй, — и, глядя на нарисованную площадь, я чувствовала, как под пальцами дрожит каменная мостовая, которой не могло быть.